Это был ты..

Взволнованная, я опускаюсь рядом с ним и прижимаю согнутые колени к груди. Том достает свой телефон, чтобы проверить заблокированный экран один раз. Второй. Затем третий раз меньше чем через пять секунд.

Не могу поверить, как быстро эта ночь превратилась в сплошное дерьмо. Но знаете, что совершенно не укладывается в моей голове? То, как быстро Том предложил мне пойти первой. Чувак даже не колебался. Он без лишних вопросов согласился взять вину на себя, если потребуется.

Ох, Том, о чем ты, черт возьми, думал?

- Что ты имеешь в виду?

У меня перехватывает дыхание от его ответа.

Я поворачиваю голову и вижу, что он с любопытством смотрит на меня.

Черт, я сказала это вслух?

- Не пойми меня неправильно, но ты только недавно попал в неприятности из-за пранка, не более месяца назад.

- И? - он выгибает бровь.

- И ты здесь, - говорю я так, будто это очевидно. - В ночь розыгрышей от старшеклассников, практически просишься снова попасть в неприятности. Либо ты и правда легкомысленный, либо тупой. Без обид.
Он ухмыляется.

- Черт, Батлер. Ты какая-то непонятливая. Без обид.

Он уклоняется от вопроса.

- Но разве я не права?

- Смотри, - он вздыхает. - Я даже не планировал приходить, но мы с Марком говорили об этой ночи с девятого класса, и я... - Он медлит. - Думаю, в эти дни я предпочел бы быть где угодно, только не дома.

Пустота внутри меня превращается в боль в животе. Каждая деталь, которую Зак рассказал мне о своей маме в смс, обрушивается на меня медленными, плавными волнами. Как она изменяет его отцу.

Как он слышал ее, когда она...

От этой мысли меня тошнит.

- Хочешь поговорить об этом? - спрашиваю я и чувствую угрызения совести. Я ненавижу притворяться, будто понятия не имею, о чем он говорит.

Чувствую себя самозванкой, копающейся в «чужом» мире и собирающей банки с секретами, которых я не заслуживаю.

- Ни капельки, - говорит он, ничуть не смущаясь.

Надо будет спросить у него, как ему это удается.

Говорить «нет» так легко.

Так уверенно.

- А что насчет тебя? Почему ты пришла? - он переводит стрелки на меня. - Я думал, что такие мероприятия не твое.

- Так и есть, но Лане нужно было с кем-то пойти. Знаешь, раз уж у нее нет парня.

Том усмехается.

- Поверь мне, это ненадолго.

- Что ты имеешь в виду?

- Я видел, как Марк затащил ее в кладовку.

И тут меня осеняет. Так вот куда она исчезла. Это также объясняет, почему она не ответила на миллион моих сообщения.

- Как думаешь, чем они занимаются? - Я понимаю, насколько глупо звучит этот вопрос, едва он срывается с моих губ.

- Наверное, просто разговаривают, - отвечает Том.

Мы переглядываемся.

И оба начинаем смеяться.

- Точно, - я усмехаюсь.

Мое лучшее предположение - сейчас у них скандальный секс в шкафу, пока мы болтаем. Может, Марк наконец-то смог убедить ее, что не изменял? Она не могла игнорировать мои сообщения. Если только она не была... занята.

Наш смех стихает одновременно, и мы встречаемся взглядами, одинаково запыхавшиеся и измученные. Сейчас без пятнадцати три утра.

Он не отводит взгляд.

Я тоже.

- По крайней мере, хоть кому-то сейчас весело, - хихикаю я.

- Эй, - он ударяется своим коленом о мое, и я дрожу, как неопытная девственница, которую никогда в жизни не трогал мужчина. - Я не... не веселюсь.

Не красней.

Не красней.

- Ты краснеешь? - спрашивает он.

Черт возьми.

- Нет, - говорю я немного более воинственно, чем собиралась. - И ты не должен притворяться, будто тебе на самом деле весело. Я не дура.

- Притворяться и не нужно, - уверяет он меня.

- Оу. Комплименты из жалости. Мои любимые.

Он смеется.

- Это правда. Ты не худшая компания из всех, что у меня были, Батлер. Может быть, самая строгая, но не худшая.

- Спасибо... - я слегка улыбаюсь. - Наверное?

Мы снова молчим несколько минут, и я вижу, прокручивая ленту новостей в социальных сетях, что он то и дело проверяет экран своего телефона.
Он определенно ждет сообщения.

Но от кого?

Бри?

Лейси?

Или это могла быть...

Лав?

- Должна предупредить: если ты проверишь свой телефон еще раз, он может сломаться, - поддразниваю я его, и он одаривает меня очаровательной виноватой улыбкой. Я говорю о той, которая может расплавить сталь и вылечить разбитое сердце.

- Так очевидно, да?

- Немного.

Его ухмылка превращается в полноценную улыбку.

- Попался.

- Кто эта девушка?

- Просто друг.

Друг. Я не тупая. Мне прекрасно известно, что означает слово «друг» в лексиконе спортсмена.

- Дай угадаю - Бри? - я пытаюсь скрыть разочарование в своем голосе таким неестественным хихиканьем, что у меня по коже бегут мурашки. - Вы двое снова вместе?

- Нет, конечно, - он морщится.

Я не могу стереть улыбку со своего лица.
Тереза, серьезно, ты как открытая книга.

- Тогда кто? Я ее знаю?

Он фыркает.

- Немного иронично говорить о девушках с тобой, тебе не кажется?

Я не уверена, то ли это просто мой лишенный сна мозг постепенно отключается, то ли я что-то упускаю, но, кажется, я не могу расшифровать намеки, сквозящие в его словах.

- В смысле иронично?

- Да ладно, Тереза, - он выгибает бровь, бросая на меня недоверчивый взгляд. - Ты знаешь.

- Знаю что? - переспрашиваю я.

- Ты собираешься заставить меня сказать это? Правда? Не круто, Батлер, - он откидывает голову назад, на его губах появляется сексуальная ленивая ухмылка, а на пирсинге отражается свет луны от окна и одного этого вида достаточно, чтобы растопить мои внутренности.

- Я слишком устала для этого дерьма. Просто скажи мне уже.

- Ты мне нравилась, Тереза.

Я перестаю дышать.

- В детстве я был влюблен в тебя по уши.

Я ожидала всего.

Всего, кроме этого.

- Очень смешно, - я позволила шутке проскочить мимо ушей.

- Я не шучу, - он смотрит мне прямо в глаза.

Черт возьми... он серьезно.

- В смысле? - кричу я.

- Я сказал то, что сказал.

- Но ты был таким злым!

Я ломаю голову, выискивая хоть одно воспоминание, хоть один момент, когда Том казался, пусть и отдаленно, заинтересованным во мне. Ну, он действительно поцеловал меня в тот день в парке, но я всегда думала, что это была лишь отчаянная попытка удержать меня, чтобы я не сдала его.

- И ты удивляешься почему? Я был маленьким дерьмом для всех.

- Да, но со мной ты был еще большим дерьмом!

Он поднимает руки вверх, сдаваясь.

- В свою защиту скажу, что я понятия не имел, как вести себя с девушками, а единственное, что тогда говорили друг другу мои родители, - это всякие обидные вещи. Наверное, я думал... что это так и работает или типа того.

Вот оно.

Корень токсичного менталитета «вы жестоки к людям, которые вам нравятся».

Дети должны где-то этому научиться.

- Я думал, ты знаешь, - он выглядит искренне потрясенным.

- Ты прав. Прости. Мне следовало догадаться, что ты бросаешь моих кукол в барбекю в знак привязанности.

- Извинения приняты, - он едва может произнести это короткое предложение без улыбки. Более чем очевидно, что он просто пытается вывести меня из себя.
И это работает.

- Да пошел ты, мне нравились эти куклы! - я бью его по плечу, и он смеется.

Мы оба смеемся. Немного громче, чем допустимо, ведь мы заперты в школьной химической лаборатории в три часа ночи. Следующие десять минут мы обсуждаем безумные, граничащие с жестокостью выходки, через которые Марк и Том заставили меня пройти тем летом.

- Это было хорошее лето, признай, - предается воспоминаниям он.

- Говори за себя, злыдень.

Его улыбка ничуть не дрогнула.

Наступает тишина. Но это хорошая тишина. Такая, когда у тебя болит живот от слишком громкого смеха и тебе нужно немного передохнуть.

- Это все были твои идеи? Те розыгрыши?

- Ага, - бесстыдно говорит он.

- Значит, Марк не придумал ни одной?

- Нет, но он был более чем счастлив присоединиться.

- Боже, я ненавижу тебя, - говорю я между смешками.

Он медлит, подозрительно разглядывая меня.

- Могу я задать тебе вопрос?

Я киваю.

- Почему девушки говорят дерьмо, которого не имеют в виду?

- Почему ты так уверен, что мы не имеем этого в виду? - возражаю я.

- Бри все время твердила, что ненавидит меня, хотя это явно не так. Это то, что вы, девочки, делаете. Говорите «я ненавижу тебя» парням, к которым это не относится.

Черт возьми, дамы. Кто, мать вашу, посвятил его в наш секрет?

У нас был уговор.

- И что? - усмехаюсь я. - Я ненавижу тебя значит я люблю тебя, так, что ли?

- Именно так, да.

- Получается, согласно твоей теории, я только что сказала, что люблю тебя?

- Верно, - он кивает. - Видишь ли, с этого момента, когда бы ты ни сказала «я ненавижу тебя», это будет означать обратное. Не я устанавливаю правила, - заявляет он, ухмыляясь, как наглый мерзавец, которым он, собственно, и является, а я краснею, упираясь лбом в ледяную стену класса.

- Ты смешной, знаешь? - шепчу я, мои глаза слипаются под тяжестью век.

- Спасибо, я стараюсь.

Мы молча смотрим друг на друга.

Я разглядываю его черты лица.

Острая, как лезвие, челюсть, мощные скулы. А эти темные волосы заплетённые в косички...Боже милостивый, даже не начинайте про его прическу.

Напряжение в воздухе возрастает быстрее, чем положено по закону, и я ищу спасения от карих глаз, сверлящих мою душу.

Здесь слишком тихо.

Слишком интимно.

Будь мы в кино, один из нас полез бы целоваться. И в идеальном мире это был бы он. Но в этом? Я разрываю зрительный контакт, надеясь преодолеть магнитное притяжение, из-за которого мне хочется быть ближе к нему. Мое стремление убежать от своих чувств приводит к тому, что я замечаю кусок дурацкой бечевки, запутавшийся в его косах.

Я улыбаюсь.

- В тебя, случайно, не бросали серпантин сегодня вечером?

- Возможно, у нас была битва за баллончики в раздевалке. А что? - его голос хриплый, сонный. Он и так еле держится на ногах, да и у меня дела ненамного лучше.

- Он запутался у тебя между косичек, - я издаю тихий смешок. - Подожди.

Я наклоняюсь, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы снять крошечную глупую нитку с его макушки и помахать ею перед его глазами, чтобы показать. Проблема только в том, что... он смотрит не на нитку.

А на меня.

Только на меня.

Он пристально вглядывается в мое лицо.

Попытки понять, о чем думает этот парень, похожи на перевод давно забытого языка. Мне следует отодвинуться, отойти на приличное расстояние, пока я не опозорилась, но я не могу пошевелиться. Ком застрял в горле, губы настолько сухие, что я инстинктивно облизываю их кончиком языка.

Глаза Тома следят за этим движением.

Тяжело.

Святые. Гребаные. О Господи.

Затем он наклоняется вперед.

И мое сердце так сильно бьется о грудную клетку, что я задаюсь вопросом, не собирается ли оно проделать дыру в моей груди - просто чтобы доказать, что способно на это. Это ерунда. Жест такой незначительный, вряд ли это называется «сделать шаг». Том просто наклоняет голову ко мне на несколько дюймов. Едва заметно, но достаточно, чтобы заставить меня сомневаться, не сумасшедшая ли я.

Но движение, которое он делает дальше...

То, о котором я не могу перестать думать.

Его кулак смыкается вокруг моего, и я осознаю, что все еще держу нитку на уровне его глаз. Я держала ее все это время. Не говоря ни слова, он опускает мою руку.

Медленно.

Чтобы убрать ее с дороги.

В течение нескольких долгих секунд он не двигается.

Я так громко кричу про себя, что мне повезет, если завтра я не проснусь с головной болью.

Наши дыхания смешиваются.

Всего один дюйм.

Всего один, и мы бы поцеловались.
Он снова наклоняется вперед, наши губы почти соприкасаются...

- Проснитесь и пойте, ублюдки, - выпаливает мужской голос.

Мне требуется секунда, чтобы понять - Марк и Лана только что вошли в класс. Том и я отстраняемся друг от друга со скоростью света. Серьезно, если есть какой-то мировой рекорд по самому быстрому прекращению поцелуя, то мы только что его побили, но было поздно.
Они видели нас.

По крайней мере, Марк видел.

Лана появилась мгновением позже.

- Мы чему-то помешали? - Марк даже не пытается скрыть свою ухмылку. Я открываю рот, но понимаю, что не имею ни малейшего представления, как ответить на его вопрос.

К счастью, Том берет удар на себя и произносит скучающее «нет», прежде чем подняться на ноги. Я смотрю на него и моргаю, сбитая с толку его беспечностью. Я здесь в полном раздрае, а он просто... в порядке?

Будто ничего не произошло?

Ненавижу парней.

- Полагаю, копы ушли? - протягивает Том.

- Да. Артур видел через окно кафетерия, как они выезжали с парковки. Нам следует убираться отсюда к чертовой матери, желательно до начала первого урока, - шутит Марк.

Лана подходит ко мне, протягивает руку и помогает подняться на ноги. Ее помада размазана, одежда помята, а великолепные черные волосы представляют собой кудрявый беспорядок.

Мы были правы.

Они не разговаривали.

Но она все еще выглядит... грустной?
В глубине ее глаз промелькнула искра боли.

Они снова вместе?

Интуиция подсказывает, что нет.

Моя лучшая подруга переплетает свою руку с моей, направляясь к выходу, и пока мы идем бок о бок, я осознаю, что почти поцеловала Тома. Я, Тереза Батлер, почти поцеловала Тома Каулитца, слеш моего тайного друга по переписке, слеш приятеля по смс, слеш парня, который несколько часов назад излил мне свое сердце на стикере.

И что самое интересное?

Он тоже хотел меня поцеловать.