Дыши со мной.
На его лице с точеными чертами промелькнула тень узнавания, и он хмурится, борясь с замешательством, на которое я отвечаю взаимностью. Я вижу, что ему интересно, какого черта я делаю на улице ночью, но я могла бы задать ему тот же вопрос. Почему он не внутри, не наслаждается вечеринкой?
Или... не наслаждается Лейси?
Я знаю, что ранее парни искали его.
Так вот где он был всю ночь?
Отсиживался в машине?
Напоминая себе не лезть не в свое дело, я продолжаю идти по улице. Потом я слышу, как заводится его машина. Я поворачиваюсь и вижу, как он мчится по улице. Наверное, он едет домой. Я продолжаю идти, сжимая телефон, словно ожидая, что на меня в любой момент могут наброситься.
Ночь пронзает звук гудка, и я вскрикиваю, роняя телефон экраном вниз на тротуар. Я собираюсь поднять его, когда рядом со мной притормаживает машина.
Только бы не маньяк.
Только бы не маньяк.
Том только что уехал, а значит, свидетелей не будет.
- Ты хочешь, чтобы тебя убили? - низкий голос пугает меня.
Я поворачиваю голову и вижу Тома, который смотрит на меня через опущенное окно. Я думала, он уехал. Я осматриваю окрестности через плечо и понимаю, что он, вероятно, просто проехал дальше по улице, чтобы развернуться, так как был на другой стороне дороги.
Вместо ответа я поднимаю свой телефон и морщусь при виде треснувшего экрана.
- Не хочешь сказать мне, какого черта ты разгуливаешь в одиночку посреди ночи? - спрашивает он.
- Лана не в состоянии отвезти меня, а у меня нет другого способа добраться домой, так что... придется идти пешком.
Сказав это, я продолжаю идти по тротуару. Я жду, что Том на этом попрощается и свалит, но вместо этого он очень медленно едет рядом со мной.
- Как далеко ты живешь? - снова допытывается он.
- Примерно в двадцати пяти минутах отсюда, - говорю я ему.
Технически это не ложь.
- Пешком или на машине? - он видит меня насквозь.
- На машине, - бормочу я.
- Садись, - он не спрашивает. - Я отвезу тебя.
Господи, спасибо.
- Ты уверен? - я делаю вид, что колеблюсь, хотя внутри рыдаю от радости. Сейчас меня не волнует, что он трахнул лучшую подругу своей девушки в день их расставания. Я слишком напугана тем, что происходит по ночам, чтобы отказаться от его предложения.
По правде говоря, это не самая лучшая часть города. Дом Тео - самый хороший, приличный дом во всем квартале. Конечно, мы живем в относительно безопасном месте, но небольшие преступления в Сильвер-Спрингс обычно происходят где-то в этом районе.
- Тера, я не хочу проснуться и услышать в новостях, что твое тело было найдено в мусорном контейнере. Залезай в машину. - Когда я не сразу реагирую, Том добавляет: - Если только ты не хочешь, чтобы я ехал рядом с тобой вот так всю дорогу.
Он действительно это сделает.
- Спасибо, - я выдавливаю застенчивую улыбку и при помощи подножки забираюсь на пассажирское сиденье.
- Куда? - он нажимает на газ, едва я пристегиваюсь.
Я называю ему свой адрес, и он кивает, понимая, какую часть города я имею в виду. На полпути к дому в моей голове всплывает воспоминание, как Лана сказала, что Том вышел за выпивкой, и я осматриваю машину в поисках улик.
Ничего спереди.
Ничего сзади.
Может, в багажнике?
С таким же успехом я могла бы просто спросить.
- Разве ты не ходил за выпивкой? - интересуюсь я.
- Не-а, - он пожимает плечами. - Я сказал так, чтобы убраться оттуда. Мне нужен был перерыв.
Тот факт, что он предпочел сидеть в своей машине в одиночестве, а не веселиться со своими друзьями, заставляет меня думать, что он неправильно прочитал руководство для спортсменов.
- А что насчет тебя? Под каким предлогом ты уходишь так рано?
- Скорее какое у меня оправдание, что я вообще туда пришла, - бормочу я.
Он понимающе кивает.
- Не твоя сцена, да?
- О чем ты говоришь? Я каждые выходные устраиваю такие вечеринки, - шучу я, и его губы растягиваются в улыбке.
- И никогда не приглашала меня? - задыхается он.
Я проглатываю смешок.
- Я бы и рада, но боюсь, что ты будешь все время прятаться в машине.
Он смеется.
Это просто смех. Как и многие другие смешки. Я уже миллион раз слышала, как смеются парни. Но его смех кажется теплым. Словно мягкое одеяло. Он отдается в моем теле, подпитывает то, что у меня в груди, придает ему дополнительный ритм. Сердце сжимается. Мне могут не нравиться некоторые вещи в Томе Каулитце...
Но я люблю его смех.
Если бы было соревнование по смеху, он бы победил.
Ладно, оставим тему смеха, это становится странным.
- Почему ты прятался? - Я не жду, что он доверится мне, но все равно решаю испытать удачу. - Я думала, что вечеринки должны быть счастливым местом для спортсменов.
- Ты и правда так думаешь? - насмехается он. - Что каждый спортсмен на земле просто обожает напиваться? Как будто мы один и тот же человек, скопированный и вставленный, что-то в этом роде?
- Нет, конечно нет, - отступаю я. - Просто... ты видел своих друзей?
Он ухмыляется, уловив мою точку зрения.
- Да, ну, это все разговоры. Между нами говоря, Марк появился сегодня вечером только потому, что надеялся увидеть Лану, а Тео устроил эту глупость по его просьбе.
Это объясняет, почему все было организовано в последнюю минуту.
- Он зря тратит время, - комментирую я.
- Кто?
- Марк. Он может устраивать сколько угодно вечеринок, Лана никогда не вернет свою задницу. - Я злюсь на себя. Лана прямо сказала, что наркотики для нее важнее нашей дружбы, а я все еще забочусь о ее счастье.
- Я бы не был так уверен в этом, Батлер.
- Ты шутишь, да? Марк изменил ей. Он изменил. Конечно, они оба были слишком трусливы, чтобы признаться, что вообще встречались, но после измены не возвращаются.
- Но он ей не изменял, - поправляет меня Том.
У меня отвисает челюсть.
- Что?
- Он не изменял ей. Лана просто думает, что он это сделал.
Я собираюсь засыпать его вопросами, когда громкий, пронзительный вой сирены разрывает мои уши надвое. Мы с Томом подпрыгиваем, наши взгляды устремляются к зеркалу заднего вида и красно-синим огням, мерцающим позади.
Копы.
Нас останавливают.
- Да вы, наверное, издеваетесь надо мной, - раздраженно ворчит Том, паркуясь на обочине. Мое беспокойство нарастает.
Что, если моя мама узнает об этом?
Что, если нас заберут в участок?
И какого черта они вообще нас остановили? Том вел машину аккуратно. Может, мы немного превысили скорость, но ничего критичного. Если моя мама узнает, что я была в машине с парнем, когда ехала домой с вечеринки - что еще хуже, то я буду заперта в своей комнате до окончания школы.
Она также заставит меня бросить работу.
Она ясно дала понять, что считает, будто я напрасно трачу свое время, работая в библиотеке. «Тебе ведь все равно не нужны деньги», - сказала она однажды, жестом указывая на трехэтажный дом, за который заплатила моя сестра. Я стану настоящей Золушкой, которую будут выпускать из дома только в школу и по поручениям Ариадны.
По крайней мере, у меня все еще есть Лана.
И тут меня осеняет.
Нет, у тебя ее нет.
Она тоже тебя бросила, помнишь?
- Тереза? - голос Тома останавливает мое падение по нисходящей спирали.
Я резко возвращаюсь к реальности, поднимаю голову и встречаю взгляд великолепных карих глаз. Только тогда я замечаю, как часто я дышу. Грудь поднимается и опускается, мои руки дрожат, как листья на ветру.
Не. Хватает. Воздуха.
- Тера, что происходит? - снова спрашивает он, когда я не отвечаю.
Не потому, что я не хочу.
А потому, что не могу.
Слова на моем языке разлетаются на мелкие осколки, застревая глубоко в горле. Вот тогда-то я и понимаю, что у меня паническая атака. И мне нужно взять себя в руки прежде, чем полицейский доберется до машины.
Я снова открываю рот, желая сказать ему: «Моя мама не должна об этом узнать», но выдавливаю только писклявое «М-моя мама». К счастью, этого объяснения, кажется, ему достаточно, потому что Том кивает, глядя в зеркало на подъезжающую за нами полицейскую машину.
Времени у нас в обрез.
Затем он говорит последнее, что я ожидала услышать:
- Дыши со мной.
Я моргаю, глядя на него, и мое бедное сердце делает сальто назад, когда он тянется к моим дрожащим пальцам и берет меня за руку. Его ладонь такая теплая. Успокаивающая. А еще она большая. Гораздо больше моей.
Но я все еще, мать его, не могу дышать.
Этого не может быть.
Я думала, что с паническими атаками покончено. У меня не было такого сильного приступа со дня рождения отца в прошлом году.
- Тереза, посмотри на меня, я здесь, - Том приподнимает мой подбородок указательным пальцем. - Ты не одна.
Он даже не представляет, насколько ошибается на этот счет.
Не представляет.
- Просто дыши со мной, хорошо? - инструктирует он и глубоко вдыхает.
Медленно.
Мне требуется вся моя сила, но несколько минут спустя мне удается сотворить чудо и укротить свой учащенный пульс.
Я вдыхаю.
Выдыхаю.
Снова и снова.
Пока наконец ко мне не возвращается подобие спокойствия.
- С тобой все хорошо? - беспокоится Том. - Только скажи, и мы что-нибудь придумаем.
То, как он говорит, пробуждает у меня в груди неизвестное, болезненное чувство.
Я никогда, ни за что на свете не подозревала, что в этом мальчике есть такая доброта. Трудно поверить, что это тот самый парень, который спал с чирлидершами направо и налево.
- Я серьезно, Тереза. Я просто скажу ему, что у тебя паническая атака или что-то в этом роде. Мы...
- Том, я в порядке, - выдыхаю я. - Я в порядке.
Непохоже, будто я убедила его, однако он неохотно кивает и сжимает мои пальцы в последний раз, прежде чем высвободить свою руку из моей.
Я тут же начинаю скучать по его теплу.
В следующую секунду шериф стучит в окно со стороны водителя, и Том опускает стекло, одаривая мужчину по другую сторону своей лучшей заискивающей улыбкой.
- Шериф Дэниел, я могу вам чем-то помочь?
Мужчина лет сорока с небольшим, кажется, озадачен поведением Тома, однако быстро меняет выражение лица. Полагаю, обычно дети, которых он арестовывает в час ночи, не такие уж и веселые.
- Так-так, Том Каулитц, - шериф приподнимается на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь грузовика. Он замечает меня на пассажирском сиденье и подавляет насмешку, как будто он не удивлен, обнаружив там девушку. - Откуда вы двое едете так поздно?
- Из дома друга, - Том и бровью не повел.
- Ты имеешь в виду вечеринку у Вайта, о которой, как вы думаете, мы не знаем? - губы шерифа Дэниела кривятся в улыбке.
- Именно ее, - Том даже не пытается лгать.
- Ты пил? - а вот и очевидный вопрос.
- Нет, сэр.
Я готова поспорить, что это ложь и Том выпил сегодня по крайней мере один бокал, но правда может стоить ему лицензии. К тому же если он и выпил немного, это никак не отразилось на его поведении или вождении.
Мужчина выгибает бровь.
- Ты уверен в этом?
- Да.
- Куда вы направляетесь?
Вопросы продолжают сыпаться.
- Просто отвожу ее домой.
- Сейчас? - шериф ухмыляется, его слова полны намеков. Ни я, ни Том даже не пытаемся отрицать это. Он уже все решил. Опрос затягивается на целую вечность, пока наконец шериф Дэниел не сдается перед фактами.
Все сходится.
У него нет причин задерживать нас.
- Ладно, хорошо, у тебя перегорела задняя фара, сынок. Тебе нужно срочно ее починить.
Не могу поверить.
Так вот почему.
У меня была паническая атака из-за неработающей фары.
- Даю тебе три дня позаботиться об этом. Ни одного больше. Все ясно?
- Абсолютно, - заверяет его Том.
Шериф вручает Тому уведомление об устранении нарушения и требует его права и регистрацию. Он не сопротивляется, достает бумажник и отдает его. Шериф Дэниел делает паузу, проверяя его права.
- Это правда ты? - он прищуривается.
- К сожалению. Старая фотография, вы знаете, как это бывает, - отвечает Том.
Шериф Дэниел подносит лицензию ближе к своему морщинистому лицу.
- Сколько тебе лет тут?
- Шестнадцать, сэр, - морщится Том. - Я тогда только получил права.
Я не могу сдержать улыбку, расплывшуюся на моем лице. Не может быть, чтобы он выглядел настолько по-другому. Я знала его, когда ему было шестнадцать, и он все равно был красавчиком. Шериф издает хриплый смех курильщика, прежде чем вернуть Тому его права и документы.
- Тебе следует сделать более свежий снимок, - предлагает он.
- Будет сделано, сэр, - кивает Том.
- Хорошо. Езжайте осторожно, дети, - это одновременно напутствие шерифа и сигнал для Тома бросить права лицевой стороной вниз в подстаканник машины и завести двигатель.
Оставшаяся часть поездки домой, к моему облегчению, проходит тихо и без происшествий. Мне не очень хотелось вспоминать о случившемся приступе паники. Но когда Том медленно останавливается перед моим домом и выключает зажигание, вместо того чтобы оставить двигатель включенным, я понимаю, что он собирается пойти тем путем, который мне не нравится.
- О том, что было ранее, - тихо говорит он.
- Не надо. Пожалуйста.
Я вижу, что он хочет спросить меня, что это было, но решает не настаивать.
- Спасибо, - шепчу я. - За то, что ты сделал.
Его глаза поднимаются к моему лицу.
- Поездка или вмешательство?
- И то и другое, - признаю я. - Но больше за вмешательство.
- Не за что.
Наши взгляды встречаются.
Его глаза спрашивают: «Мы что, так и будем это игнорировать?»
Мои щеки горят от смущения. Значит, я не только пережила сильную паническую атаку в присутствии этого парня.
Повинуясь порыву, я выхватываю его права из подстаканника.
- Что у нас тут? - я перевожу стрелки на него.
Его улыбка мгновенно исчезает.
Больше не смешно, да?
- Не смей, - предупреждает он, но его тон игривый. Это возвращает меня к нашим бесчисленным играм в пятнашки на заднем дворе Марка, когда мы были детьми. Подшучиваниям без конца. Заставляет думать, что, возможно... единственное, что изменилось с тех пор, это то, что мы стали на десять лет старше.
- Ну что, посмотрим на эту фотографию? - угрожаю я, и он протягивает руку, чтобы отобрать у меня права. Я вскрикиваю между приступами смеха и как раз вовремя уворачиваюсь от его руки. Я наклоняюсь в сторону пассажирской двери, но прежде чем я успеваю как следует рассмотреть его права, слышу, как он отстегивает ремень безопасности.
О, он не шутит.
Его длинная мускулистая рука дотягивается до моего бока, и он не моргнув глазом выхватывает права из моих рук.
Вот так просто.
Как отобрать конфету у ребенка.
Не то чтобы я была шокирована. Он выше меня. И сильнее. Я понимаю, что у меня нет шансов, но это не мешает мне отстегнуть ремень безопасности и наброситься на него в попытке отобрать права. Он не выпускает их из рук, отбиваясь от меня с обезоруживающей улыбкой, которая в любой другой ситуации привела бы меня в изумление.
Мы боремся до тех пор, пока Том случайно не задевает локтем руль, из-за чего издается оглушительный гудок. Если бы я так сильно не смеялась, то разозлилась бы на него за то, что он рискнул разбудить мою маму.
Стоп. А это неплохая идея.
- Черт, ты разбудил мою маму, - бурчу я, и он, как я и предполагала, поддается на эту провокацию, ослабляя бдительность и бросая взгляд в сторону моего дома. Я хватаюсь за возможность вырвать права из его пальцев и хорошенько их рассмотреть.
Если бы у победы был вкус, он был бы сладким.
Так почему же у этой такой кислый?
Почему я чувствую, что меня сейчас стошнит прямо на его кожаные сиденья?
И дело не в фотографии.
Шестнадцатилетний Том выглядит очаровательно, как и ожидалось.
Нет, то, что переворачивает мой желудок вверх тормашками и сдавливает горло паникой...
Это его второе имя.
Имя, которого я никак не ожидала.
Том Закари Каулитц.*
_________
У Тома как я знаю нет второго имени¿ Ну по крайней мере такой информации нет в интернете, поэтому я специально взяла Закари, как его второе(•‿•)