Глава 28
Кругом было тихо.
Влажный прибрежный воздух, смешавшись с утренним ветром, касался спутанных волос, толкая пряди к лицу девочки. До ушей долетали хрупкие звуки всплеска волн, гладящих берег мокрыми прикосновении. Яркое палящее солнце освещало своими лучами поросший густой растительностью лесок, покрытый тенями в своей глубине.
Солнце изредка перекрывали силуэты мечущихся из стороны в сторону птиц, чьи яркие перья объяснялись наличием объемного числа магических частиц. Невиданные существа стали обитателями притворно спокойного места, скрывшего в себе неподдельную опасность. Существа, привезенные когда-то в обитель этого острова еще до появления здесь сущностей заселяли неприветливое место, где даже растения были способны навредить тому, кто решится ступить на не ждущий гостей берег, окруженный морской водой, уходящей далеко за бесконечный горизонт, и где неприглядные туманы серебрили на рассветах восходящее солнце.
Огромный остров состоял из уходящих в глубину пещер невысоких скал и горы, возвышающейся в центре величественной царицей. Ее макушку охлаждали ветры, вьющиеся в вышине и касающиеся крон деревьев, качающихся под движением стихии, но чаще всего, поглощенный жарким теплом, остров складывал иллюзию своей неподвижности.
Морской бриз повеял снова, и Жасмин сморщила нос, повернув голову к солнцу. На щеке чувствовался горячий песок, и девочка смахнула его, но тут же вздрогнула, начиная медленно осознавать, где находится. Точнее понимать, что сейчас она где-то, где быть не должна.
С трудом разлепляя веки и борясь с головной болью и тошнотой, девочка поднялась на ноги. Почувствовав запах свежести морской воды, Жасмин уперла удивленный взгляд во вздрагивающие волны, подходящие почти к самым ее ногам, обутым в потертые кожаные ботинки.
Все последние события словно вышибло из головы размашистым ударом, и девочка была на грани паники. Чувство тревоги уже подступало к горлу, через которое из-за растерянности к легким не шел воздух.
Девочка приблизилась к воде, изучая взглядом чистое безоблачное небо, распластавшееся над головой. Жасмин пыталась вспомнить недавние события, которые могли бы привести к тому, что она оказалась в этом месте, но из-за резкого подъема голова гудела и скрывала во все еще сонной пелене обрывки недавних событий.
Жасмин зашла в воду по колено, и волны, вскакивая, омывали ее ладони. Девочка обернулась. За ней, словно приглашая зайти в глубину острова, покачивались ветви кустарников, ветвистых и крупных, каких Жасмин прежде не встречала. Их листва была похожа на ножницы с зазубринами, окаймленные светло-зелеными полосками, обводящими также и жилки листьев.
В тенях кустарников росли, касаясь стволов деревьев распластавшимися густыми лозами, ярко-синие цветы, поднимающие кверху нежные бутоны. И чем дальше взгляд уходил в лес, тем пестрее становилось окружение, тем подвижнее становились тени, и тем гуще становился воздух, заполненный ароматами экзотических цветов.
Жасмин снова повернулась к морю и, едва стоя на ногах и игнорируя волны, прошла еще дальше, но вдруг ее ступня во что-то уперлась, и девочка отпрянула.
По воздуху пробежала рябь, сделавшая магическую стену видимой на долю секунды, когда от соприкосновения с ногой девочки по ней прошлась волна.
Жасмин сглотнула, начиная медленно осознавать, куда она попала, и дотронулась до купола, накрывшего остров, убедившись, что неведомая сила не желает ее пропускать.
На ладони девочка ощутила легкое жжение и стиснула зубы. Наощупь эта полупрозрачная стена, отгораживающая остров от остального мира, напоминала нечто липкое, залитое в полупроницаемую форму. Купол был горячим, словно где-то внутри него тек кипяток.
Жасмин ударила по куполу, но не смогла сделать ничего, кроме как обжечься и заставить новую волну пробежать по поверхности стены.
- Черт возьми, - прошептала она, пытаясь унять ускорившееся сердцебиение.
Она оказалось на острове... острове, куда ссылают всех сущностей. Острове, откуда не было выхода для тех, кто оказывался на его территории. Не было теперь даже предположений того, что Жасмин могла сделать. Если купол над Адеутором казался угрозой, от которой можно было избавиться, то сейчас у Жасмин возникло ощущение, что ей попросту не хватит сил разрушить эту магическую преграду.
Особенно теперь, когда она была одна.
Она была в ловушке. И было неизвестно, сколько еще странных, враждебных и опасных существ могло скрываться рядом. Возле Жасмин не было никого, кто мог бы ей помочь и объяснить, что произошло. Рядом не было ни Джеса, ни Эрика, ни Чарльза, ни Аластера, ни даже Хейзел... она совсем одна в совершенно незнаком ей месте.
Чарльз рассказывал об этом острове лишь мельком, и Жасмин не знала о нем ничего, кроме того, что еще ни одна сущность не покидала остров. И эта мысль застряла в голове и иголками вонзалась в пробудившееся сознание.
Нужно было попытаться вспомнить, что случилось. Напрячь память. Жасмин не знала, сможет ли ей это чем-то помочь, но она решила для себя, что будет лучше, если она хотя бы будет понимать, как и почему вдруг оказалась здесь.
Последнее, что она помнила, это снятие купола над Адеутором... а что было после?
Жасмин почувствовала нечто очень странное... переизбыток Частиц? Ей словно затуманило разум, и вся сила вдруг вырвалась на свободу, но как именно это случилось - все это исчезло в памяти, очевидно, потому что девочка себя не контролировала.
Она опять вошла в этот пугающий ее саму транс, и все совершаемые ею действия в очередной раз стали совершаться обособленно от ее сознания. Что она успела сделать? Неужели ее магия натворила нечто настолько ужасное, что кто-то посчитал необходимым сослать ее сюда? Уцелели ли ее друзья? Не стала ли она виной чьей-то смерти?
Голова закружилась сильнее, и девочка пошатнулась, едва устояв на ногах от охвативших ее с головой переживаний.
В голове сразу возник сон, посетивший ее во время учебы в Адеуторе, где она стала виной его разрушения и вместо того, чтобы помочь друзьям выбраться из лап разросшихся растений, просто убежала, так как не могла контролировать свою собственную силу... что может быть страшнее чем осознание своей опасности для близких? Что может быть страшнее мысли о том, что есть вероятность стать ненамеренной их убийцей?
Жасмин пыталась найти среди своих воспоминаний ответы, но все было без толку. Все, что она совершала во время транса, тонуло в потоке мыслей и мгновенно увядало, не оставляя о себе и намека. И то, что случилось в Адеуторе, осталось нерешенной загадкой, которая, похоже, до последнего не даст девочке покоя.
Что же было после происшествия в Адеуторе... девочка отключилась, и во сне слышала некоторые обрывки разговоров... Один голос показался ей знакомым.
.... .... .... .... .... .... .... ....
Жасмин чувствовала, что лежит на чем-то мягком, в тепле. В комнате было темно, и лишь одна единственная свечка, чей свет расплывался в полуприкрытых глазах, освещал темное нагроможденное мебелью помещение. Девочка пыталась заставить себя подняться, но что-то неведомое и невидимое сковывало все ее тело. Ее тошнило, голова гудела, сил никаких не было.
Комнату от нее скрывал полупрозрачный балдахин, за которым двигались силуэты двух мужчин. Один из них, облокотивший на стол, был вынужден задирать голову, чтобы смотреть в глаза двухметровому собеседнику.
- Вы действительно убьете ее? - тихо, будто стараясь не привлечь чье-то чужое внимание, спросил первый мужчина, принявшись натачивать от безделья клинок.
Ответом ему послужила усмешка, возникшая на устах его собеседника.
- Нет, конечно, - голос был тихим, мурчащим и усыпляющим, - Но все-таки короля и королеву нужно заставить поверить, будто это действительно случилось.
- М? - в голосе собеседника было слышно удивление - Планируете обманывать их величество? Да вы еще интереснее, чем показались мне изначально. У вас есть какой-то план?
Высокий мужчина усмехнулся и присел на стул возле туалетного столика, зеркало которого отражало блеск свечи.
- Есть одна идея. Вы, похоже, не желали бы это девочке смерти в действительности, верно?
На несколько секунд повисло задумчивое молчание. Мужчина даже прекратил точить клинок. Видимо, он не был уверен, что хотел говорить начистоту с малознакомым человеком, но складывалось впечатление, будто от его ответа что-то зависело.
- Верно, - наконец подтвердил он догадку собеседника.
- Могу ли я узнать, почему наемный убийца вдруг проявил жалость?
- Разве это важно? Переходите к сути. Вам от меня что-то нужно?
- Да, нужно. Я хочу, чтобы вы мне кое-кого привели.
- Я слушаю.
Высокий мужчина понизил голос и невнятно пробормотал незнакомые девочке слова, но головой она понимала, что это было заклинание.
На двери блеснули какие-то символы, мелькнувшие и через плотный балдахин, и тут же погасли, вновь оставив двух мужчин в полутьме.
- Чтобы нас никто не подслушал, - пояснил Сильвер, чей голос Жасмин в полной мере различила, - Вам под силу найти ванафикуса с нужной связью с магией?
Незнакомый девочке человек усмехнулся.
- Для меня нет ничего невозможного. Но кто и зачем вам понадобился?
- Мне нужен ванафикус, способный изменять свою внешность и с точностью повторять обличия других. Он-то и подменит Жасмин.
- Собрались убить кого-то вместо девочки? Зачем же вам это?
- Пока я хочу угодить королевской семье, чтобы впоследствии кое-что провернуть. Но убивать я никого не собираюсь. Мертвый ванафикус возвращается всегда в свой изначальный вид. Я сделаю хитрее.
- В ход пойдет Древняя магия?
Сильвер кивнул, загородив на секунду зеркалу свет от свечи.
- Сможете найти такого ванафикуса до полуночи? - спросил он.
- Думаю, да, но... что будет с самой девочкой? Почему вам важно сохранить ее жизнь? Вы ее отпустите?
- Не отпущу, - хмыкнул тот в ответ, подперев голову локтем, - Для нее я найду занятие поинтереснее. Отправлю на остров сущностей.
Мужчина, точащий клинки, замер и вновь поднял голову на Жреца, склонив ее в недоумении.
- Но... разве не значит это, что она останется вечным пленником этого острова?
- На вашем месте я бы радовался, что она хотя бы не умрет, - усмехнулся Сильвер, - Вы же сами ее сюда притащили. Впрочем, я бы хотел, чтобы все продолжали думать, что девочки нет в живых.
- Для чего?
- Чтобы никто не пытался ее найти. И я рассчитываю, что вы никому ничего не скажете. Могу ли я на вас положиться?
Собеседник сунул клинки в ножны и выпрямился.
- Если вы действительно сохраните жизнь этой девочке... то да.
- Чудесно.
В полудреме Жасмин толком не понимала сути разговора, но отчего-то ей стало не по себе, и она попыталась подняться. Перевернувшись набок и упершись рукой в кровать, она постаралась оторвать тело от мягкой постели, но на плечи словно были выгружены тяжеленые камни, которые тянули девочку обратно.
Заметив ее попытки подняться, Сильвер сошел со своего места и одернул балдахин, усмехнувшись и тут же прочтя какое-то заклинание.
.... .... .... .... .... .... .... ....
После этого Жасмин снова погрузилась в сон, оборвавшийся только на этом острове.
Получается, Сильвер Кантуэлл отправил ее сюда?! Джес был прав, он явно был не чист на руку! Вот только для чего он это сделал? Почему не убил? Впрочем, наверное, и вправду следовало радоваться, что девочка хотя бы осталась жива. Но вечно быть здесь она не хотела. Нужно было разрушить этот купол. Но как? Хватит ли девочке на это сил? А может, у кого-нибудь другого они здесь найдутся? Вот только... Как это выяснить? Да и даже если бы не было этого купола, на чем плыть? И куда?
Жасмин хотела бы попытаться его разрушить, но разве она способна на это? Нужно было поискать кого-нибудь и не торопить события... стоило действовать осторожно.
Девочка вышла из воды, сжимая руки в кулаки и пиная мелкие камушки от злости на всю ситуацию. Хотелось визжать от гнева. Ну как так могло произойти?! Как она могла позволить себя поймать и нагло кинуть в ловушку, из которой нет выхода?! И как ей теперь связаться с остальными? Может, найдутся здесь те, кто знает, как отправить хоть кому-нибудь весточку? Чтобы просто дать понять, что с ней все относительно в порядке, она жива... если, как задумал Сильвер, все, кроме того незнакомца, уверены в ее смерти, они небось с ума сходят! Как там Джес? Как Чарльз? Аластер? Эрик? Мог ли Принц Лучик быть заодно со Жрецом? Он же все-таки его учитель... девочке не хотелось в это верить, но подобные волнующие мысли сами собой зарождались в голове.
Впрочем, прежде чем это узнать, нужно было все равно зайти в лес.
Жасмин развернулась в сторону гибких лиан, обвивающих стволы крючащихся деревьев, по которым, едва заметные, ползли жуки, сливающиеся с корой.
- Есть кто? - наивно полагая, что кто-нибудь откликнется, спросила девочка и подошла ближе к зарослям.
Все оставалось тихим и безмолвным. Жасмин думала, что еще хотя бы несколько минут этой мертвенной тишины, и у нее поедет крыша. Мало того, что рядом не было никого знакомого, кто дал бы ей совет, рядом вообще отсутствовал кто-либо.
Лес был наполнен душистым сладким ароматом цветков, распускающихся на длинных вьющихся лозах, распластавшихся под ногами. Жасмин старалась ступать осторожно, чтобы не задеть кустистые растения и не поломать их хрупкие стебли.
Невольно девочка подумала, что это место было словно создано для того, чтобы практиковать свои силы. Столько растений, с которыми Жасмин чувствовала какую-то особенную связь... это было необычное, но приятное ощущение. Хоть что-то здесь радовало.
Осознавая всю сложившуюся ситуацию, к горлу постепенно подкатывали слезы, но Жасмин держалась. Было неясно, что делать дальше, и с каждой секундой воцарившегося на острове вокруг нее молчания, девочке становилось не по себе, словно она попала в какой-то кошмар, где не хватало лишь только угрожающего шепота за спиной. Повезло еще, что был день... иначе этот лес казался бы еще более неуютным.
- Да ну я не поверю, что я здесь одна! - крикнула Жасмин, остановившись посреди леса.
Горячие солнечные лучи просачивались даже сквозь листву, и иногда девочке приходилось жмуриться, чтобы оглядеться по сторонам, и среди высоких валунов, увитых мхом, увидеть что-нибудь стоящее, но единственное, что любопытное попалось на глаза, это длинная серебристая ящерка, переваливающаяся, словно слиток металла, и едва не попавшая под ноги Жасмин.
Подул ленивый ветерок, облизнувший гладкую листву деревьев, напоминающих скорее ненормально большие кусты с не раскрывшимися бутонами цветков.
Лес казался бесконечным, экзотические запахи били в нос, отдаваясь приторным послевкусием, словно повсюду росли напитанные соком фрукты.
Стараясь идти исключительно прямо, чтобы не потерять дорогу к морю, постепенно Жасмин начала уставать от бессмысленной ходьбы, и все больше ей приходилось прилагать усилий, чтобы не позволить панике поглотить себя. В голове всплывали вопросы, требующие у девочки немедленного ответа и колеблющие все сознание, так что головная боль гордо восседала поверх прочих переживаний и разгоняла здравые мысли.
За спиной послышался шорох, а под ногами зашевелилась земля, заставив несколько кустарников вздрогнуть в таком же недоумении, что и девочка.
Жасмин огляделась и замерла, пытаясь найти причину внезапной встряски, но лес вокруг снова замер, не позволив ей найти и намека на чье-то присутствие, словно движение под землей секундой ранее было наглой издевкой. Эти шутки девочке не нравились.
- Ау? - неуверенно позвала она.
Жасмин вздохнула, получив в ответ тишину, и наклонилась к обнаруженному на земле вскопанному участку, будто что-то огромное прокопало подземный широкий ход.
Вдруг земля вздрогнула снова, и, судя по земляному следу на поверхности, проход удлинился и из-под почвы раздалось утробное рычание, так что по коже пробежали мурашки и Жасмин тут же передумала знакомиться с тем, кто был под землей.
Она ускорила шаг и поспешила отдалиться от странного подземного хода, построенного неизвестным существом. Пока она не хотела даже гадать, кем он мог быть: сущностью или чем-то пострашнее.
Девочка вздохнула, когда осознала, что забрела слишком далеко. Она приняла решение, что передохнет где-нибудь, когда сможет обнаружить что-то знакомое среди растений и желательно нечто съедобное, но стоило ей сделать неосторожный шаг в сторону, как нога ее за что-то зацепилась.
Жасмин вскрикнула, перепугав скрывшихся в верхушках деревьев птиц, когда она вдруг оказалась подвешенной вверх ногами к дереву в какой-то сети, сплетенной из тугих веревок.
Волосы спустились девочке на лицо, и она кое-как смогла смахнуть их и выглянуть за покачивающуюся вместе с ней сетку.
- Да что это такое?! - пробурчала она, пытаясь как-нибудь перевернуться, пока кровь не прилила к голове.
С другой стороны, внезапно возникшая на пути сеть значила, что здесь был кто-то разумный, кто ее сплел. Вот только для кого она была предназначена, и стоило ли ждать опасности, было пока неясно.
Жасмин тяжко вздохнула и потерла лицо руками, все еще не понимая, как ей нужно изогнуться чтобы принять хоть чуточку удобное положение, но она тут же широко открыла глаза, когда услышала в ближайших кустах шуршание.
Сердце пропустило удар. Сейчас очень не хватало рядом кого-нибудь, кто смог бы успокоить и сказать Жасмин, что нечто, находящееся рядом, никак ей не навредит. Не хватало ей сейчас источника неисчерпаемой уверенности в лице Джеса, который хладнокровно реагировал на любую возможную опасность... где он вообще сейчас? Ищет он Жасмин или уверен в ее смерти? И где Аклей? Он, наверное, вообще места себе не находит! А Чарльз? А Аластер? Хейзел?
Жасмин не знала, на чем сконцентрировать внимание: на дрогнувших ветвях кустарника, или на внезапно посетивших Жасмин мыслях о том, что случилось с остальными. Вдруг Сильвер что-нибудь задумал? Вдруг пока девочка находится в таком нелепом положении в сетке, привязанной к ветке дерева, с ними происходит что-то по-настоящему ужасное?
Листва дрогнула снова, и Жасмин пришлось прогнать эти раздумья прочь, вперив взгляд в куст перед собой и приготовившись пускать в ход магию.
Из-за листьев показалась лисья узкая крупная морда, принюхавшаяся к неуклюже подвешенной девочке. Жасмин уже хотела расслабиться, успокаивал себя тем, что перед ней обычная лиса, которая вряд ли станет набрасываться, но за головой последовало длинное змеевидное тело, придающее лису значительные размеры, так что в следующую секунду голова рыжего змея оказалась на одном уровне с Жасмин.
Впрочем, навредить обладатель хищного и голодного взгляда ей не успел: где-то за спиной девочки раздался хруст ветки, и лис поспешил скрыться в обрамляющей всю землю листве, так что рыжее извивающееся тело быстро стало вновь незаметным.
Вслед за треском ветки раздалось насмешливое хихиканье, и Жасмин, набрав грудь побольше воздуха, приготовилась к встрече с возможной сущностью. Впрочем, наверное, других разумных существ здесь и не могло быть, и все же... волнительно было сталкиваться с первым представителем своего рода. Чего же от него ждать?
Девочка попыталась развернуться, но уже через пару секунду подошедшая сущность сама медленно развернула ее к себе, обведя оценивающим взглядом, который Жасмин почувствовала прежде, чем смогла рассмотреть сущность перед собой.
Как оказалось, это был ребенок. Девочка не дала бы ему и больше девяти, но определить это, глядя на него вверх ногами, было трудновато.
- Не думал, что другие сущности могут клюнуть на эту пустяковую ловушку, - в детском голосе чувствовалась явная издевающаяся насмешка.
Мальчик легонько покачивал сетку из стороны в сторону, так что у Жасмин немного закружилась голова, но она продолжала смотреть на сущность, раздумывая над тем, имела ли его внешность что-то общее с той опасностью, которую он мог представлять. Выглядел он максимально безобидно.
Копна огненно-рыжих волос почти прикрыла длинные заостренные уши, в янтарных глазах играл задор и энтузиазм, на щеках блестел легкий румянец. Внешность мальчика была даже какой-то неестественно миловидной, так что он напоминал фарфоровую куклу. Одет он был просто: белая поношенная рубашка и широкие брюки, немного загнутые, будто не по размеру, расхаживал мальчик босиком. Внимание Жасмин в особенности привлек длинный хвост, виляющий из стороны в сторону, выражая какую-то заинтересованность.
Девочка никогда не видела существ, которые были бы похожи на этого мальчика. Интересно, почему он выглядел так, если сущности берут облик того, кого видят впервые? Какую расу существ он копировал?
- Как ты умудрилась попасться? Даже животные догадываются эту ловушку обходить, - усмехнулся мальчик, продолжая тихонько раскачивать сетку, - Что же тебе мешает выбраться?
- Я... - выдавила из себя Жасмин, находясь под впечатлением всех пронесшихся событий и не зная, как ей реагировать.
- Еще и мямля, - закатил глаза мальчик и отошел немного в сторону, все еще разглядывая Жасмин, будто пытаясь в ней обнаружить что-нибудь интересное, - Ты что, воплощение магии беспомощности? Быть может, никчемности?
Девочка фыркнула от возмущения. Надо же, какой своенравный и грубый мальчонка. И, судя по его довольной усмешке, он наслаждался этой своей надоедливой чертой характера.
- Ты новенькая что ли? - спросил он, толкнув сетку так, что Жасмин каким-то образом перекувырнулась, и все перед глазами, хоть и закружилаось, но приняло нормальный вид. Что было к счастью, ведь она чувствовала, как от положения вниз головой ее начинает подташнивать.
- Типа того, - нехотя отозвалась Жасмин, все еще возмущенная таким обращением.
- Тогда ясно.
Не успела девочка опомниться, как над ее головой пронеслась вспышка пламени, и в мгновение сетку охватил огонь, заставивший ее упасть вместе с Жасмин.
Девочка ойкнула и нахмурилась, глядя на то, как мальчик ухмыльнулся, наклонившись над ней.
- Добро пожаловать на остров сущностей.
Мальчик притоптал огонь, продолжающий поглощать сетку, и подал девочке руку, чтобы помочь ей подняться.
Жасмин недоверчиво глянула на его бледную по-детски аккуратную ладонь и отмахнулись от нее, поднявшись без его помощи.
- Пф, какие мы самостоятельные, - фыркнул мальчик и снова смерил ее взглядом, - Ты откуда вообще? Как зовут? Знаешь, ты одна из самых нормальных, кто здесь появляется, если быть честным. Хоть не дикая. И на человека похожа.
- Скорее на ванафикуса.
- Да какая разница, - закатил глаза мальчик, - в Эксальтатус «человек» используют как обещающее слово для всех человекоподобных рас. Еще вопросы? Если нет, отвечай на мои. Я Динэш, кстати.
Жасмин немного подумала, прежде чем ответить. Был ли смысл что-то скрывать во время нахождения здесь? Непохоже, что этот мальчик был настроен враждебно... даже наоборот. Если девочка не хотела быть здесь одна, наверное, нужно было начать кому-нибудь доверять.
- Я Жасмин... из Сакратарума.
- Мм, - неоднозначно протянул Динэш, - Дай угадаю, растениями управляешь?
- А что меня выдало?
- Не знаю, имя, как у цветка. Не думал, что так быстро догадаюсь. Как попала сюда? И кто отправил?
- Не успела на остров попасть, а меня уже вопросами заваливают, - фыркнула Жасмин и огляделась в поисках той лисы-змеи, но она, похоже, не планировала возвращаться.
- Ну хочешь, помолчим. Вот только мне уже осточертело это за время нахождения здесь, - после некоторых размышлений, на лице Динэша возникло воодушевление, - Наконец-то у моих сочинений появится слушатель. Все остальные здесь на удивление несговорчивые... живут по одному или в парах, будто никого другого больше нет на острове. Не понимаю, почему у всех сущностей такая неприязнь друг к другу.
- То есть... ты живешь здесь один? - для уверенности спросила девочка.
- Приходится. А ты со своим создателем была знакома?
- Нет... только понаслышке. Раньше я вообще думала, что она моя мама, искала ее очень долго, а затем... узнала, что она мертва.
Жасмин вздохнула, скрестив руки на груди и опустив голову. Хоть она никогда и не знала свою мать, и вообще по сути не являлась ее дочерью, будучи ее постепенно взрослеющей копией, но почему-то Жасмин проникалась теплыми чувствами к своей так называемой создательнице. В ней она чувствовала что-то родное и близкое.
Динэш хмыкнул, опираясь о дерево.
- Мой создатель меня тоже как сына воспринимал. Ну, по крайней мере, мне хочется так думать... сочувствую тебе, кстати.
- Ага, - пробормотала Жасмин, заправив прядь волос за ухо, - А что с тобой произошло?
Динэш помрачнел и отвел взгляд. Видимо, случилось что-то не очень приятное, о чем он не хотел говорить. Впрочем, неудивительно, что ничего радужного с пленниками этого острова не произошло. Наверное, тут всех что-то гнетет. Хотя бы осознание своего вечного заключения без возможности найти выход и вернуться к своим близким, если таковые были...
Жасмин стало нехорошо от этих мыслей. Очень хотелось убежать куда-нибудь, но было некуда. И пока ей приходилось быть собеседницей малознакомого мальчонки, который был единственным, кто мог стать ее проводником в этом странном месте.
- У тебя есть какие-нибудь представления о том, что происходит в Эксальтатус? - поинтересовался Динэш в ответ на вопрос.
- Если честно, нет.
- Так и думал. Ну, идем за мной. Похоже нам предстоит познакомиться получше. Не отставай.
Мальчик быстрым шагом, пробираясь сквозь заросли, ловко начал огибать все препятствия, продвигаясь глубже в лес. Где нужно подпрыгнет, упрется в ветку босыми ногами, где-то пригнется, раздвинет ветви кустарников. Он двигался уверенно и размеренно, будто знал каждую травинку в этом лесу.
Жасмин сперва даже немного растерялась и какое-то время стояла на месте, глядя вслед странноватому мальчику, но тот ее окликнул:
- Ну же! Неужели хочешь тут без меня потеряться? С уровнем твоей беспомощности и нерешительности тебя тут сожрут и покромсают с большой вероятностью!
- А ты меня уж прямо защитишь, - фыркнула девочка, но все-таки двинулась следом, ведь оставаться одной ей явно не хотелось.
Возмущенный таким высказыванием, Динэш остановился и обернулся.
- Первое правило этого острова - ни в коем случае во мне не сомневайся. Я способен защитить не только себя, но и...
- Ну, видимо не так уж ты и непобедим, раз тебя притащили сюда.
Динэш закатил глаза и вильнул хвостом.
- Ну-ну, ерничай. Но не рассчитывай тогда, что я приду тебе на помощь, раз не доверяешь.
- Да ладно тебе. Молчу я.
- Вот и славно. Иди быстрее.
.... .... .... .... .... .... .... ....
- Не могу поверить, что мне выпала честь принимать такого гостя! - все еще повторял Даярам, с восхищением глядя на Сильвера, пока слуги накрывали на стол.
- Вы могли бы так не стараться, - заметил Жрец, наблюдая за тем, как стол заполняется все новыми закусками в небольшой комнате с приоткрытым окном, позволяющим ветру гулять под потолком.
- О нет, что вы! Я просто хочу оказать вам достойный прием. Где вы были столько лет, мне интересно? Как давно вы выбрались из заключения? Простите, я наслышан о вас, но знаю не очень много...
- Совсем недавно я выбрался из темницы в Адеуторе после столетнего заключения и...
- Столетнего?! - прервал его Даярам - О Компагес, ужас какой! Так и с ума сойти можно. И что вы там делали? Это было так же кошмарно, как я себе это представляю?
Сильвер усмехнулся, подперев голову локтем. Он пока еще не понимал, старался император ему как-то угодить или любопытствовал ради собственного интереса.
- Пожалуй, - ответил Жрец, - Там было скучновато, но это позволило мне как следует кое-что обдумать.
- Что ж, столетняя задумка, наверное, способна оказаться очень интригующей.
- Вполне вероятно, вас это заинтересует.
- А у вас от рождения такие необычные глаза?
- Ну, от рождения я был слепым, - хмыкнул в ответ Сильвер, - Поэтому ни цвет, ни особенность радужки не были заметны.
- Кошмар какой, - прокомментировал император, - В смысле, ваша слепота... благодаря связи с магией она исчезла? Какие обстоятельства на это повлияли?
- Я бы предпочел не говорить об этом.
Даярам понимающе кивнул и тут же прекратил расспросы, чувствуя, что он лез в нечто через-чур личное.
Один из слуг поставил перед императором чашку чая, и тут же сделал шаг назад, наблюдая за его реакцией. Даярам уже было открыл рот, чтобы задать следующий вопрос Сильверу, но взгляд его скользнул на жидкость перед носом, а затем внимательный взор уперся в слугу, который ожидал вердикта по поводу приготовления чая.
Император вдохнул запах ароматного ромашкового чая, сделал глоток, и, после нескольких секунд сосредоточенной пробы, довольно улыбнулся, благодарно кивнув советнику, который тут же вздохнул с облегчением и поспешил удалиться.
- Научился наконец, - пробубнил себе под нос Даярам и снова поднял голову на так же снабженного чаем Сильвера, - Так зачем вам моя помощь?
Слуги, закончившие раскладывать столовые приборы и подносы с разнообразием блюд, щедро сдобренных пряностями, покинули комнату, оставив Жреца и Императора наедине. Стража сосредоточилась у входа в комнату, так как многие не хотели доверять Сильверу, отчего и пристально следили за ним, несмотря на беспечность Даярама и его явное расположение к гостю.
За окном слышалось пение взволнованных птиц, восхваляющих теплый денек в империи, насвистывая и отбивая дробь мелодии певучим голосом, превращая его иногда в нечто похожее на стрекот.
Комната была скромной и не выделяющейся, но белые стены и поддерживающие потолок колонны придавали императорскому дворцу какой-то шарм и схожесть с античным стилем. Гладкий мраморный пол блестел под ногами, отражая блеск позолоченных ламп. В некоторой даже простоте чувствовалась особая роскошь и вкус, оттого комната была приятной на вид.
- Как вы относитесь к змею Компагес? - поинтересовался прежде всего Сильвер.
Даярам в задумчивости поджал губы, не ожидая такого вопроса. Он как-то и не думал над этим. Для него это высшее существо являлось воплощением какой-то иллюзии и надежды, не более. Компагес был символом империи, его невидимым покровителем, собирающим веру граждан и хранящий ее под сердцем, чтобы, как хотелось думать многим, в конечном счете выбраться из томительного долгого сна и избавить империю от проблем, но... Даярам находил все это простыми сказками, подкрепляющими воображение жителей империи Эксальтатус.
- Не знаю даже, - пробормотал он, глотнув чая, - Я никогда его не видел и не полагался на его возможную помощь. Хотя мой отец очень почитал его в свое время. Но, как мне кажется, это слегка незаслуженно. Все-таки, судя по всему, некоторые проблемы на землях империи начались именно из-за него, и странно просить помощи у того, кто и стал причиной многих беспорядков, так что...
- Не думаете ли вы, что пора кому-нибудь заменить старого змея?
Даярам раскрыл глаза еще шире и усмехнулся.
- Неужели вы предлагаете на эту роль себя?
Сильвер вздохнул и разочарованно откинулся на спинку стула, ведь он не рассчитывал, что его так быстро раскусят. Даярам же выпустил смешок, чуть не подавившись чаем.
- Это не ради власти и могущества, - уточнил Сильвер, сам едва сдерживая улыбку от понимания того, как действительно абсурдно это звучало.
- Ага, а я устраиваю балы не ради развлечения, - рассмеялся Даярам, но затем, немного поразмыслив, все-таки решился отнестись более благосклонно к тому, что собирался предложить ему собеседник, - Ладно, предположим. Но, если, как я понимаю, вы хотите отнять силу у высшего существа, для чего вам это?
- Могущества хотя бы двух высших существ, внезапно вырвавшегося на свободу, хватит, чтобы открыть врата к источнику магии, - сомневаясь в необходимости это проговаривать, пояснил Сильвер.
- Все стало еще интереснее и непонятнее, - Даярама забавлял и интриговал текущий диалог, - А это вам для чего?
- Объяснить это не так уж сложно. Рассудите сами, Древняя магия - ключ к воплощению всех наших мыслей и желаний, а она берет свое начало в изнанке нашего мира - Хаосе, что мы и называем источником магии. Представьте, сколько бы возможностей открылось нашему миру, если бы вся эта магия имела возможность быть использована нами... всеми, кто живет в Алио-Мундо. Пространство бы стало безграничным, каждому бы нашлось в нем место, и мертвые смогли бы вернуться к жизни. Исчезла бы боль, скорбь, отчаяние... любая болезнь стала бы излечима, неравноправие навсегда стерлось бы из нашей памяти, и мир бы стал совершенен. В нем не нашлось бы места для алчности, жадности, злости, корысти... магия преобразила бы наш мир до неузнаваемости, и в нем каждый нашел бы что-то свое. Свой укромный уголок. Благодаря чему все смогли бы жить в мире и согласии, и причин для войн навсегда бы исчезли. Все, что отравляет наш мир сейчас, перестанет существовать. Ну неужели это не звучит, как достойная причина для того, чтобы отнять силу у высшего существа ради этой благородной цели?
Император слушал Сильвера очень внимательно, но в глазах его мелькало сомнение.
- И откуда такая уверенность, что, открыв путь к источнику магии, все случится именно так, как вы сказали?
- Однажды я видел Хаос своими глазами, - проговорил Жрец, отведя взгляд, - Это было невероятное чувство. Мир, где все известно и при этом по-прежнему таинственно, мир, где любая мысль может стать реальностью, мир, где все тело напитывает магия, вызывая непомерное наслаждение... это именно то, чего не хватает Алио-Мундо. Наш мир скован правилами - временем, пространством и смертью, но в идеальном мире все одновременно проще и сложнее. Я не собираюсь впускать весь Хаос хотя бы потому, что это невозможно. Слишком большое число Частиц может разрушить наш мир, но я собираюсь впустить только часть, и тогда Алио-Мундо можно будет с легкостью преобразовать и избавить его от несправедливости. Да даже хотя бы вернуть вашей империи недостающее число Частиц.
Даярам немного воодушевился.
- Вот только вы сказали, что понадобится сила двух высших существ, - заметил он, - Если с Компагес все понятно - он ослабший змей, спящий под одной из Святынь, то, где вы собираетесь искать другого?
Сильвер ухмыльнулся.
- А вот он найдет меня сам.
- Любопытно, - протянул Даярам, все еще раздумывая над речами Жреца.
Признаться, мысль о мире, в котором все могло быть так радужно, казалась привлекательной. Да даже одна только возможность избавить империю от частых смертей и болезней волновала все существо императора. Ему хотелось сделать что-то настолько важное для империи, и он был готов пойти на крайние меры, чтобы с помощью своих изобретений избавить Эксальтатус от страданий.
- Так вы готовы мне помочь? - спросил Сильвер - Я понимаю, что вы можете счесть мои слова нелепыми, но...
- Нет-нет, мне все нравится, - тут же бросил в ответ задумчивый Даярам, - Хотя это и вправду звучит, как сказка. Что требуется конкретно от меня?
- Я бы хотел помочь вам создать устройство, которое заглушило бы магию Компагес, - пояснил Жрец, - Пока змей способен управлять пространством, мне будет не под силу убить его.
- Вы собираетесь его убить? - уточнил Даярам.
Сильвер медленно кивнул.
- Иначе у высшего существа не забрать силу.
Император присвистнул и снова рассмеялся.
- Ну и авантюрка, - усмехнулся он, - А с вами, похоже, не заскучаешь. Что ж... я мог бы попробовать создать подобное устройство, но на то чтобы заглушить один источник магии, понадобится другой, который смог бы притупить его действие благодаря их столкновению в средоточии какого-нибудь конкретного места...
- Такой источник я найду, - с уверенностью заявил Жрец.
- Ну тогда не вижу причин вам отказывать, - улыбнулся Даярам, - Только мне бы хотелось попросить вас об одолжении.
- Я слушаю.
Император замешкался, формулируя мысль в голове так, чтобы она не звучала, как по-детски глупая прихоть.
- Понимаете, мне бы хотелось обзавестись связью с магией, - пробормотал он, глядя на остатки чая в чашке, - Не то чтобы это сверхнеобходимо, но... что-то магическое всегда было от меня далеко. У всех в моем роду были необыкновенные способности, но меня это почему-то минуло. Конечно, кто-нибудь скажет, что у меня есть талант - моя изобретательность, но... это не совсем то. Я всегда восхищался другими ванафикусами, которые могли создавать ураганы, дожди, огонь, деревья по щелчку пальцев, а ведь для них это простая обыденность. Конечно, я пытался воссоздать эти силы посредством изобретений, но они лишь жалкая пародия, не более того. Иногда так хочется ощутить в своих руках настоящую силу... почувствовать эту связь с магией, но у меня пока не получается. В моих изобретениях для получения связи с этим так называемым Хаосом чего-то не хватает, и, может, вы мне как-нибудь с этим поможете.
- О, ясно, - понимающе кивнул Сильвер, - Конечно, я сделаю все, что смогу.
- О, правда? - радостно воскликнул Даярам - До чего же вы прекрасный человек, Сильвер Кантуэлл!
- Да бросьте вы, - усмехнулся тот, - Услуга за услугу.
- Как жаль, что я не попросил принести вина, - вздохнул император, - Иначе бы предложил выпить за начало нашего сотрудничества. Чувствую, меня ждут насыщенные деньки. С вами я вряд ли заскучаю.
- В этом вы правы, - Сильвер сделал глоток из кружки, предчувствуя, что партнерство между Жрецом и Императором Империи Эксальтатус продлится еще долго.
.... .... .... .... .... .... .... ....
Жасмин приходилось прилагать усилия, чтобы угнаться за Динэшем и не наступить на какую-нибудь змею. Солнце припекало, и усталость от ходьбы по лесу накатывала сама собой, но вот мальчику, кажется, было все равно на жару. Оно и понятно, он сам, являясь огненной сущностью, и без того разносил тепло. Ему, наверное, никогда не было жарко или холодно. Девочка же такой теплостойкостью похвастаться не могла. Она вообще чувствовала себя какой-то неправильной сущностью по сравнению с Динэшем, который ловко управлял создаваемым им пламенем и являлся с ним одним целым, так что и кожа его на руках могла загореться. Для Жасмин все это было каким-то удивительным. Ей приходилось или долго концентрироваться, или терять контроль, чтобы справляться со своими силами. Может быть, на нее так повлияла долгая жизнь на Земле, но все же... не была ли она слабовата для того, чтобы называть себя сущностью? А ведь Динэш всего лишь игрался по пути с огненным шаром, даже не стараясь Жасмин как-то впечатлить.
- А ты встречалась с другими сущностями до этого момента? - спросил мальчик, идя вперед и скользя меж стволами деревьев, перекидывая огненный мячик из одной руки в другу.
- Не-а, - ответила Жасмин, спокойно идя следом и пряча руки в карманы брюк, чтобы хоть как-то скрыть их дрожь от волнения, доставляемого мрачными мыслями о тех, кто остался за куполом.
- Я тоже до прибытия на остров не знал ни одну сущность, - пробормотал Динэш, - Тут многие не пересекались прежде с другими представителями своего рода. Забавно выходит.
- А ты кого-то еще здесь видел?
- Да... одна была странноватой. Сущность, созданная из иллюзий. Она все время меняла свой облик и пыталась меня напугать насылаемыми видениями, а потом хихикала где-то в стороне. Как-то раз мы с ней поговорили, и она говорила вполне осознанно, но после этого я больше ее не видел. Еще парочка начали меня избегать. Вообще всех. Они только сказали мне держаться от них подальше и все. Один пытался меня съесть. Другие даже не приближались. В общем-то, здесь сложно завести знакомства. Поэтому я и сказал, что ты одна из самых нормальных.
- Почему тут все такие нелюдимые...
Динэш пожал плечами.
- Ну, не всем создатели передали часть знаний, и не все успели пожить среди людей. Наверное, дело в этом. Многие сущности сразу после своего создания попадают сюда, и неудивительно, если они ведут себя диковато.
- Создатели могут передавать сущности часть своих знаний? - удивилась Жасмин.
- Ну да, - хмыкнул в ответ Динэш, - Тогда сущность сразу может стать самостоятельной и не нуждаться в учении. Тумэйни так и поступил в случае со мной. Он создавал меня намеренно, чтобы я помог ему в одном дельце... он даже соорудил у себя дома такую установку, которая позволяет сконцентрировать в себе всплеск магической силы так, чтобы она не навредила окружению и приняла, собственно, форму сущности. Тумэйни вообще талантливым человеком был... он на основе описаний своей дочери слепил скульптуру, с которой был списан мой облик. Он и в науке, и в искусствах был умельцем...
Динэш вздохнул, немного замедлив темп, придавшись воспоминаниям, и Жасмин решила не задавать ему больше вопросов, ведь это красноречивое слово «был» уже о многом говорило. Очевидно, с его создателем что-то случилось.
- Ну, вот мы и пришли, - Динэш замедлился окончательно возле вытоптанной тропы, ведущей к небольшой бревенчатой хижинке.
Она оказалась совсем маленькой и невысокой, но выглядела крепкой и построенной на совесть. Дощатую дверь украшали причудливые вырезные узоры, складывающиеся в картинку кольцом окаймляющего ее пламени. Окна с немного кривоватым стеклом, искажающим вид помещения, были отделаны аккуратной деревянной рамой. На крыше, выложенной досками, покачивался флигель в форме парящего дракона. В целом, хижина выглядела прилично и даже очень.
Рядом, окруженный невысокими ягодными кустиками, располагался загон, где щипали траву с десяток необычных овечек, имеющих при себе по два подвижных заостренных нароста, что выступали как средство обороны для них. Причудливые умиротворенные в своей беззаботности создания, покрытые вьющимся густым мехом и щиплющие полную разнообразия траву, медленно и лениво передвигались по загону.
- Это все ты построил? - удивилась Жасмин, оглядывая миленькую на вид хижину.
- Да, - подтвердил Динэш, - Ну, четырех лет пребывания здесь мне для этого с лихвой хватило.
- Ого, ты здесь так долго...
- Некоторые и дольше здесь сидят. Гораздо дольше. Проходи.
Динэш взобрался на крыльцо и открыл дверь в помещение. Жасмин же, входя в хижину, окруженную кустарниками и крупными цветами разных оттенков и размеров, украшающих стены хижины, словно множество крылышек, посчитала, что ей очень повезло наткнуться на этого мальчика.
Внутри было довольно пустовато, но, учитывая, что пространство и так было не большим, это оказалось даже кстати. В единственной комнате стояла одна большая кровать со взваленной на нее соломой, поверх которой было накинуто пушное одеяльце. В углу располагался кое-как сколоченный письменный стол, на котором расположилась стопка пергаментов и баночка с темно-синей жидкостью, походящей на чернила.
Жасмин удивленно обводила взглядом помещение, не понимая, как девятилетний мальчик умудрился все это сделать в одиночку. Как он перетаскивал все эти бревна? Из чего делал инструменты? А из чего изготовил чернила? А пергамент? Или подобные умения и знания для сущности - обыденность?
- Так и быть, я уступлю тебе кровать, - снизошел Динэш и развернул стул к собеседнице, - Наверное, тебе понадобится время, чтобы привыкнуть к жизни здесь и свыкнутся со своим положением.
- Спасибо, - пробормотала Жасмин, все еще стоя посреди комнаты в поисках еще чего-нибудь занимательного, - Ты уже пытался выбраться?
- Пытался, - вздохнул тот, - Но это бесполезно. Купол нельзя разрушить. По крайней мере, точно не изнутри.
- Не может быть, что ситуация безвыходная...
- Не запрещаю тебе тешить себя надеждами, но лучше тебе поскорее смириться.
- Ну нет, - решительно отрезала Жасмин и все же села на не самую мягкую кровать, - Если я что-нибудь не придумаю, то мои друзья что-нибудь сделают... они догадаются, где меня искать. Да и... выход обязательно найдется.
- Почему ты думаешь, что после стольких лет существования этого купола у одной тебя вдруг получится что-то поменять? - с усмешкой поинтересовался Динэш - Ты какая-то особенная что ли? Не такая, как все? Может быть, я тебя разочарую, но ты ничем не лучше всех остальных, кто сюда попал.
Жасмин закусила губу и отвела взгляд. Может быть, мальчик был прав, но ей не хотелось с ним соглашаться. Она не считала себя в чем-то лучше других, но Жасмин себя хорошо знала, поэтому сдаваться не станет. Она же Салватор! Неужели она опустит руки? Ни за что! Может быть, никто на острове и не верил, что существовал шанс отсюда выбраться, но она точно знала, что не бывает проблемы, которую нельзя было бы решить.
- Я что-нибудь придумаю. Я... найду способ, как разрушить купол.
Динэш не удержался и прыснул от смеха.
- Ой да ладно! - рассмеялся он - Ты из сетки-то выбраться не смогла, а уже собралась магическую преграду разрушать. Ну-ну, успехов.
- Твой скептицизм меня не воодушевляет на подвиги.
- А я и не назначался быть твоим вдохновителем, - Динэш усмехнулся, но, немного поразмыслив, продолжил более сговорчиво, - Ладно, если ты действительно что-нибудь придумаешь, то я сочиню тебе торжественную оду. Было бы здорово все-таки, наконец, покинуть этот остров...
- А куда бы ты пошел?
Динэш пожал плечами.
- Может быть, вернулся бы в Эксальтатус, чтобы кое-кому отомстить, но не знаю, хватит ли мне сил, чтобы дать отпор такому врагу.
- И кто же так провинился? - поинтересовалась Жасмин, глядя на то, как нахмурился мальчик при мысли о том, кто вызывал его злость и отторжение.
Динэш немного поразмыслил, прежде чем отвечать.
- Об этом нужно рассказывать с самого начала... иначе ты не поймешь.
- Я вся во внимании.
Тот откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.
- В Эксальтатус есть несколько городов, возле которых располагаются огромные костры из огня редкой виверны. И это пламя снабжает энергией всю империю, заменяя почти все виды топлива для строящихся повсеместно заводов и фабрик. Но чтобы этот костер продолжал гореть, ему необходимо питаться человеческими душами, их плотью и кровью. По этой причине в нашей империи понятие «заключение» используется очень редко, и чаще всего нарушителей закона отправляют именно на эти костры, а так как законов этих неисчислимое множество, провиниться в городах, находящихся близ этого огня, проще простого. За исполнением всех надлежащих правил следит Гвардия Порядка, и скажу сразу: я их ненавижу. В любом чихе найдут, к чему придраться. Тумэйни создал меня, чтобы я помогал ему присматривать за его больной дочерью Мариам. Очень хорошей и милой девочкой... Тумэйни день и ночь пытался придумать лекарство, которое помогло бы устранить болезнь, и деньги в основном пытался собрать я, выступая со своими песнями на улицах, но, похоже, однажды засветился перед теми, с кем связываться не стоило, что в конечном счете закончилось не очень хорошо...
.... .... .... .... .... .... .... ....
Нежная протяжная мелодия разносилась по помещению, и на коже, вызывая мурашки, ощущалось каждое колебание воздуха, струящегося в такт музыке.
Неторопливо звуки скрипки наполняли комнату с большим круглым окном, напоминающим линзу, с задернутыми пшеничного цвета шторами, выбрасывая наружу все новые и новые созвучные друг с другом ноты. В просторной комнате, откуда лилась мелодия, постепенно разгоняющаяся и пытающаяся передать какое-то непрерывное спешное действие, было не так много мебели. Вдоль стены, напротив окна, до самой двери со стеклянной матовой мозаикой, располагались стеллажи, сверху до низу заполненные книгами. На стены, выложенные темно-абрикосового цвета кирпичиками, были наклеены детские рисунки с карикатурными изображениями жителей этого дома и различными существами, и нередко среди них встречались драконы. А рядом теснились рисунки красками, принадлежащие уже более опытному художнику, внимательно относящегося к деталям и воплощающего фантазии ребенка. На широкой тумбочке, возле кровати, стоящей возле окна, расположилось много глиняных статуэток, некоторые из которых создавались по образу рисунков на стенах.
Мелодия скрипки, звучащая уже энергично и бодро, время от времени растягивающая высокие ноты, создавая в звучании скачки, заполнила комнату, и слушательница музыканта с наслаждением прикрыла глаза.
Возню с большим устройством в соседней комнате, заглушаемой музыкой, не было слышно, но зато трудящийся над лекарством мужчина за дверью слушал мелодию и иногда останавливался, чтобы достаточно ею проникнуться.
Рука мальчика, держащая смычок, двигалась будто сама по себе, и маленького музыканта с головой поглотила музыка. Ноты вырвались под движением смычка, лаская натянутые струны, а мелодия лилась и лилась, постепенно идя к своему завершению.
Вот, резкие скачки смягчились, мелодия, словно успокоившись, вновь начала звучать плавно и нежно, точно затихшая буря. Последние низкие ноты казались долгими, отдаваясь эхом на стенах, и неожиданно оборвались, завершив мелодию.
Динэш взглянул на свою слушательницу, лежащую на кровати, и точно просиял, заметив на ее лице улыбку.
Бледная девочка лежала, почти не двигаясь. У нее были волнистые каштановые волосы, маленький нос и густые аккуратной формы брови. Большие выразительные глаза, некогда голубые, теперь растеряли свой прекрасный оттенок, и они, лишенные способности видеть, смотрели вверх. Девочке было всего четырнадцать, но ее уже давно мучила страшная болезнь, медленно, но верно уничтожающая ее изнутри. Вены на бледном теле почернели, местами кожа растеряла свою чувствительность, девочка с трудом могла шевелить руками, и постепенно ее тело теряло все привычные человеческие возможности. Кое-где кожа покрывалась темными пятнами, где неизвестная болезнь поразила тело. Смотреть на это и осознавать последствия такого было тяжело. Но, несмотря на прогрессирующую болезнь и ужасные симптомы, в сердцах всех жителей дома теплилась надежда, что удастся найти лекарство не только способное замедлить болезнь, но и полностью ее устранить.
- Твоя музыка чудесна, Динэш, - улыбнулась девочка.
- Я рад, что тебе нравится, - он старался говорить энергично и весело, чтобы поднимать настроение Мариам, хотя и чувствовал, как сжимается сердце от тоски, каждый раз, когда он осознавал положение девочки, - Я думал над тем, чтобы написать под нее какой-нибудь текст, но что-то ничего в голову не приходит.
Он положил скрипку в футляр возле стеллажа и сел на кровать рядом с Мариам. Его хвост беспокойно и нервно вертелся.
- Хочешь, я тебе что-нибудь почитаю? - спросил он, склонив голову набок и принявшись расчесывать ее длинные волосы - А может, ты проголодалась?
- Спасибо за заботу, - улыбнулась Мариам, - Я бы не отказалась от чая.
- Хорошо, - кивнул Динэш и, закончив расчесывать густую прядку, поднялся с кровати, вновь переведя взгляд на умиротворенное выражение лица Мариам. Мальчик представить себе не мог, каково ей было. Она не могла бегать, ходить, самостоятельно садиться и даже видеть... но тем не менее она сохраняла на лице улыбку. Как ей это удавалось? Ну почему такому доброму и светлому человеку как она досталось столько несчастий? Динэш считал это большой несправедливостью, а он терпеть не мог ее проявления. Он мечтал, чтобы отец Мариам, Тумэйни Осман, все-таки смог создать лекарство, которое бы излечило ее. Он днями и ночами работал над ним в своей комнате, изучая взятую у Мариам кровь, пытаясь создать изобретение, что помогло бы избавиться от заразы, но исследования не заходили так далеко, чтобы помочь Мариам вновь начать жить, как все здоровые дети.
- Сейчас вернусь, - сказал Динэш и вышел за дверь, чувствуя, как на глаза в очередной раз накатились слезы жалости и сочувствия, но он тут же их смахнул. Ради Мариам он должен быть сильным и верить в лучшее. Она не плакала, чем он хуже? Все будет хорошо. Она поправится.
Мальчик шагнул в комнату, наполненную различного рода барахлом, некоторой частью которого пользовались крайней редко. Здесь были и недоделанные изобретения, и опустевшие склянки, и установки с поцарапанными линзами, и даже запыленный всеми забытый телескоп. Посреди большой комнаты, освещаемой солнечным светом, льющимся из куполообразного стеклянного потолка, находился стол, возле которого и расположились самые необходимые для изучений предметы. Ящики были заполнены склянками с жидкостями и различными растениями. Рядом располагался компактно складывающийся ящик с инструментами и подручными материалами. Рядом со столом булькала вода в нагревающемся от создаваемого магией огня котле. Над какой-то склянкой, подсыпая в нее мелкий порошок, возился худой мужчина, выглядящий старше своих лет из-за темных кругов под глазами и потускневшего нездорового цвета кожи. Он выглядел измученным и слабым, но несмотря ни на что, поправляя на носу круглые очки, он продолжал работу над лекарством.
Мужчина насыпал достаточное количество порошка в склянку и размешал ее с содержимым, но, после некоторого ожидания, так ничего и не произошло, и вздохнув, Тумэйни отложил порошок и жидкость, взглянув на Динэша, внимательно за ним наблюдающего. Мужчина приветливо улыбнулся, и эта добродушная и ласковая улыбка роднила его со своей дочерью. Что еще больше поражало, эти улыбки не казались вымученными и наигранными, они искренне дарили свет, который, казалось, мог растопить любой мрак.
Динэш сглотнул и, собравшись, вернул лицу оптимизм.
- Как идет процесс? - спросил он.
Тумэйни прочесал затылок и бросил взгляд на склянку, которая после порошка так и не изменилась.
- Потихоньку.
Мальчик усмехнулся.
- Может я могу помочь чем-то? - он подошел ближе к столу и немного помрачнел. Результаты исследований были не слишком впечатляющими.
- Нет, малыш, спасибо, - покачал головой мужчина, - Лучше посиди с Мариам. Не давай ей заскучать. Помнишь, где травы для чая?
Динэш кивнул и хотел все-таки убедиться, что Тумэйни не требуется его помощь, но входная дверь вдруг загромыхала под стуками чьей-то упрямой руки. Мальчик ощутил, как по коже у него пробежали мурашки. В большом доме, где они жили, было несколько квартир, похожих друг на друга, и обычно никто не заявлялся к ним в гости, если, конечно, не было какого-то серьезного повода. Такое случалось очень редко, оттого у Динэша от ощущения страха и неясности скрутило желудок, и он через дверной проем комнаты бросил изучающий взгляд на содрогавшуюся под стуками дверь.
- Кто это? - шепотом спросил Динэш.
- Я не знаю, - пробормотал Тумэйни, - Но тебе лучше спрятаться.
- Что? Почему? - хотел возразить Динэш, но следующий стук, еще мощнее предыдущих, заставил его вздрогнуть и он, недовольно вильнув хвостом, спрятался в небольшом тайнике в стене, куда он с трудом помещался.
- Открывай, Осман! - послышался голос за дверью.
Оставив себе щелку, чтобы видеть комнату, Динэш так и похолодел, потому что узнал этот голос. Он не был пленником четырех стен, как Мариам, и, скрывая свои способности, уши и хвост, он вполне мог выходить на улицу, вот только если бы кто-то узнал о том, что он сущность, остающаяся вне закона в империи, неприятности бы появились не только у него. Город сторожили члены городской Гвардии Порядка, но о порядке и справедливости в их действиях речи не шло. Из-за таких, как они, всем горожанам приходилось гулять по улице в страхе за то, что они сделают что-то не так. И тот, кто стоял за дверью, был одним из них. Динэш слышал его голос, когда этот гвардеец приказал своим подопечным увести к судье мужчину, который выкрал из городской больницы несколько колбочек с лекарствами для детей-сирот. А поход к судье почти всегда означал смертный приговор. Динэш ненавидел гвардейцев. Ненавидел то, что они делали. И ненавидел их за то, что сам мальчик мог стать причиной ареста Тумэйни. Но как они могли узнать?
Динэш видел, как мужчина, сглотнув, подошел к входной двери и отпер ее, надеясь, что все обойдется, но внутрь тот час же ввалилось несколько гвардейцев, принявшихся осматривать комнату, крепко держа в руках механические алебарды, способные в любой момент стать другим оружием. Они были одеты в свою униформу, состоящую из высоких массивных ботинок, бежевых рубашек, темных брюк и кожаного мундира. Гвардейцы носили на одной руке перчатку, со встраиваемыми в нее шестеренками и трубками, которая, похоже, тоже являлась средством самообороны. Подобных Динэш больше ни у кого не видел. За ними в комнату зашел главный среди них, отвечающий за свой отряд гвардии. Одежда его была попроще, не такая выделяющаяся среди толпы, но его вальяжная походка и самодовольный вид выдавали в нем человека высокого статуса. Он не был вооружен алебардой, но его механической правой руки, похоже, ему было предостаточно. Он носил черные круглые очки, темно-русые волосы были зачесаны назад, на лице виднелась небольшая щетина, а тонкие губы растягивались в высокомерную ухмылку.
- Что вам нужно? - стараясь сохранять уверенность, но не скрывая недовольства в голосе, спросил Тумэйни, глядя на то, как гвардейцы разглядывают его изобретения и рыщут в ящиках.
- До нас дошел слушок... - начал глава отряда по имени Финехас Эмара, проводя механической рукой по столу с рассыпанным порошком - Что здесь вы занимаетесь незаконным производством незарегистрированных лекарств.
Тумэйни сглотнул, стараясь смотреть ему в глаза.
- Ничего противозаконного я не делал. Моя деятельность никому не вредит. Можете не тратить на меня свое время. Уходите.
Финехас выпрямился и ухмыльнулся, взглянув на собеседника из-под очков, и открыл один из ящиков стола, вытянув оттуда колбочку с полупрозрачной жидкостью голубого оттенка.
- Могу я поинтересоваться, что это, уважаемый Мистер Осман? - с наигранной любезностью спросил глава отряда.
- Лекарство от кашля.
- И откуда оно у вас?
- Сварил. Но если вы считаете, что я не имею права держать его у себя - забирайте. Только оставьте меня в покое.
Финехас сощурился, внимательно глядя на Османа. Недолго думая, он выпустил колбочку из рук, и та разбилась об пол, выпустив в воздух небольшое облачко пара.
Динэш видел, как Осман едва сдерживался от язвительного замечания.
Финехас снова ухмыльнулся, получая наслаждение от этой скрываемой злости.
- В отчете о вас написано, что вы живете с дочерью, - заметил он, - И где же ваша прелестная девочка?
- Не трогайте ее.
Глава отряда бросил взгляд на дверь, в то время как его подчиненные продолжали копаться в ящиках и изобретениях, пытаясь выведать их назначение.
- Прекратите рыться в моих вещах! - разозлился Тумэйни.
- А вам есть что скрывать, мистер Осман? - спросил Финехас и двинулся в сторону двери комнаты Мариам, но ее отец встал у него на пути.
- Советую не мешать вершителям правосудия, - заметил Финехас, все с той же мерзкой издевающейся улыбкой.
- Советую покинуть мой дом, - хмуро огрызнулся Тумэйни.
Тот только закатил глаза и одним движением механической руки смог оттолкнуть Османа в стену так, что тот ушиб плечо. Динэш едва мог усидеть на месте, чувствуя, как злится на гвардейцев все больше и больше, но он боялся создать Тумэйни еще больше проблем своим присутствием, поэтому продолжал сидеть тихо.
Финехас открыл дверь в комнату Мариам и обвел ее оценивающим взглядом, с удивлением взглянув на девочку и пройдя глубже в комнату.
- Папа? Динэш? Что происходит? - с беспокойством в голосе спросила Мариам.
В комнату тут же забежал Тумэйни и преградил путь к дочери.
- Тихо, малышка, все хорошо, - обратился он к ней и тут же перевел взгляд на ехидно усмехнувшегося Финехаса.
- Так ваша дочь больна? - с притворным пониманием кивнул он - А вы в курсе, что обо всех больных нужно докладывать нашей гвардии? Ваша дочь заражена чем-то очень неприятным, я не видел прежде ничего подобного, и поэтому сейчас она должна находится под наблюдением в городской больнице. Держа ее здесь, вы рискуете не только собой, но и всем городом. О чем вы думаете, мистер Осман?
- В больнице ей не помогут, - отрезал тот, - Только я могу ее вылечить. И болезнь ее незаразна. Можно не опасаться.
- Так значит вы признаете, что проводили здесь незаконные исследования и пытались создавать неизвестное ныне лекарство?
- С каких пор стремление познавать что-то новое и попытки вылечить дочь стали действиями вне закона? Не мелите чепухи и оставьте нас.
- С тех самых пор, когда вы перестали работать во благо города, - хмыкнул Финехас, - Вы уже давно не появлялись на своем посту на заводе, и вместо этого занимаетесь вещами сомнительными и непредсказуемыми. Чтоб вы знали, в нашем городе уже давно запрещена подобная деятельность. Что-то новое вызывает дисбаланс, а он нам здесь не нужен. И тем не менее, откуда-то у вас берутся еда и деньги, и далее следует вопрос: кто же все-таки такой этот ваш Динэш, которого упомянула ваша дочь?
Тумэйни растерялся, не находясь, что ответить, а из соседней комнаты уже послышался голос одного из гвардейцев:
- Одно устройство здесь напоминает оружие, Мистер Эмара. Кроме того, в соседней комнате, помимо простого органа, располагается очень странная установка...
Динэш сглотнул, вспомнив, что там была за установка. Когда-то с ее помощью Тумэйни смог создать его. Это было устройство для концентрации большого всплеска магии.
Финехас вскинул брови и выжидающе взглянул на Тумэйни, видимо, желая услышать его оправдания.
- Все ясно, - бросил глава отряда через плечо, - Схватите их обоих. Судья решит, что с ними делать. Они не приносят пользу городу и представляют опасность, так что скорее всего их сожгут, как и остальных.
- Папа, мне страшно, кто эти люди? - забеспокоилось Мариам.
- Все хорошо, все будет хорошо, - успокаивал ее Тумэйни, взяв за руку и приготовившими пустить в ход огонь. Он был готов защищать себя и свою дочь.
И тут, когда гвардейцы поспешили в комнату Мариам, Динэш не выдержал и выскочил из своего укрытия, схватив какую-то попавшуюся под руку арматуру, что валялась среди прочего хлама, и, с размаху ударив ею ближайшего гвардейца и ошпарив его огнем, он отобрал у него алебарду.
- Только попробуйте им что-нибудь сделать! - прошипел мальчик, ударив гвардейца его же оружием и приготовившись биться с остальными. Очень жаль, что в помещении он не мог выложиться со своими силами на полную мощность. Как никак спалить дом не хотелось.
- Так вот что за Динэш, - усмехнулся Финехас, подойдя немного ближе, - И что ты за существо такое?
- Получше вас буду, высокомерные сволочи, - огрызнулся мальчик, недовольно виляя хвостом и сжимая в вспотевших ладонях рукоять алебарды.
Глава отряда хохотнул.
- Смотрите-ка, а у кого-то тут длинный язык, - усмехнулся он, - Схватите его тоже. Позже узнаем, кто он. Может сразу вернешь оружие, мальчик?
- Я лучше с дирижабля спрыгну, чем сдамся вам, - фыркнул он, - Но могу пообещать, что вам не поздоровится. Может сразу уйдете?
Финехас усмехнулся и жестом дал команду своим подчиненным нападать.
Динэш приготовился, внимательно наблюдая за каждым из шести гвардейцев. Перчатка того, что остался без оружия, вытянулась и хотела отразить удар алебарды, но мальчик, не теряя из виду приближающегося мужчину, сильно ударил по ней острием оружия и механизм сипло заскрипел. В эту же минуту Динэш отразил атаку подошедшего гвардейца и, опираясь на алебарду, подскочил и ударил его ногой в живот, оказавшись со следующим движением на столе, тем самым увернувшись от атаки третьего гвардейца.
В мгновение стол оказался окружен и одно из оружий противников трансформировалось в тяжелый меч, который чуть не разрубил Динэша пополам, но он вовремя среагировал и, отбив удар с другой стороны, соскочил на пол, так, что разрубленным оказался только стол, после чего мальчик повалил на ближайшего гвардейца какое-то тяжелое незаконченное изобретение, из-за чего тот чуть не выронил алебарду. Воспользовавшись его замешательством, Динэш вонзил в его плечо острие своего оружия и, резко крутанув рукоять, сделал так, что мужчина, не удержав равновесие, упал на подоспевающих коллег, повалив одного из них за собой.
Финехас закатил глаза и вздохнул.
- Позорище, - плюнул он в сторону подчиненных и двинулся в комнату к Мариам, где ее продолжал успокаивать Тумэйни.
Тем временем Динэш все же не поскупился на использование своей главной способности. Алебарду охватило пламя, и теперь она стала казаться еще более грозным оружием, которым мальчик ловко и смело размахивал, уворачиваясь от ударов противников и скользя между гвардейцами, ошпаривая их раскаленным лезвием.
Стоило гвардейцам коснуться Динэша или задеть его оружием, как они начинали чувствовать на коже обжигающий жар, и огонь словно защищал мальчика, и даже помогал его ранам заживать.
Финехас в этот момент подошел ближе к Тумэйни, держащего дочь на руках и открывающего окно.
- Хочешь спрыгнуть? - с издевкой спросил глава отряда, остановившись в центре комнаты - Высоковато тут.
Тумэйни застыл возле окна, глядя на приличную высоту за ним. Да, Финехас был прав. В нескольких метрах, освещаемые закатными лучами темнели каменные дорожки, по которым ветер гнал редкий бумажный мусор. Но по выступам в стенах между окнами можно было аккуратно спуститься вниз. Рискованно, но все же лучше, чем сдаваться этим негодяям.
- Динэш, скорей сюда! - позвал Тумэйни и, крепко прижимая к себе Мариам, хотел соскочить вниз, но Финехас рывком затянул его обратно в комнату так, что тот повалился на спину.
Глава отряда рассмеялся, глядя на представших перед ним беспомощных отца с дочерью.
- Даже не думай, что можешь убежать, - хмыкнул Финехас, - Никто еще не уходил от Гвардии Порядка. И вы не будете исключением. Да вы выглядите как, два живых мертвеца, один из которых, даже, не ходячий. На что вы надеялись?
- Вы просто омерзительны, - выговорила Мариам, хотя и не видела его, но могла сделать выводы уже по одному его голосу и поведению.
Глава отряда осклабился, но прежде, чем он возразил, Динэш с силой ударил его в спину острием алебарды. Финехас взвыл от боли, на лезвии осталась кровь, но порванная жилетка оказалось огнеупорной, поэтому кроме ожога вокруг раны, пламя больше ничего не сделало.
Мужчина круто развернулся и перехватил рукоять алебарды, вырвав ее из рук Динэша и резким рывком повалив его на бок. Пламя вокруг острия тут же развеялось.
- Мудак, - проворчал Динэш, с трудом поднимаясь на ноги и игнорируя сильно ушибленное плечо.
Глаза его зло горели огнем, вокруг него витали языки пламени, и сам он был похож на их воплощение, и тогда Финехас с удивлением понял, кто он такой:
- Сущность, - выговорил он и улыбнулся, пнув мальчика в живот, чтобы тот не поднялся, - Надо же, - он обернулся на Тумэйни и рассмеялся, - Да у вас просто список из преступлений, уважаемый Осман! Неужели вам неизвестно то, как опасны сущности?! Вы что совсем обезумели, раз создали его?!
- Динэш хороший, - жалостно проговорила Мариам, - Не трогайте его. Не трогайте нас!
В ответ на ее просьбу глава отряда выпустил смешок.
- Милая, милая девочка, у меня нет таких полномочий, - он склонился к ней ближе, но Тумэйни загородил дочь, - Я обязан защищать этот город, а вы - одна сплошная угроза для безопасности граждан. Жители города приносят пользу либо своей жизнью, либо своей смертью. Но не волнуйся, скоро костер заберет всю твою боль.
- Да чтоб ты сдох! - со злостью выговорил Динэш - Ты делаешь это не для безопасности города, а потому, что тебе нравится, когда другие страдают! Чертов садист!
Финехас бросил на него равнодушный взгляд.
- А ты все никак не уймешься, - хмыкнул он, - Советую тебе научиться держать язык за зубами.
Динэш хотел бросить в ответ еще какую-нибудь колкую фразу, но один из зашедших в комнату гвардейцев вонзил острие алебарды ему в живот, и он тут же замолк, скрипя зубами, хотя мириться с этим все равно не захотел. Огонь ошпарил лицо гвардейца и тот отпрянул, застонав от боли. Тогда Динэш перехватил рукоять алебарды, вытащил острие и, взяв ее в руки, поднялся на ноги и хотел вновь напасть на Финехаса, но стоило мальчику подскочить к нему, как пальцы механической руки тут же сжались на горле Динэша и тот выронил рукоять. Мальчик хотел вновь использовать магию, но в шею ему вонзились мелкие шипы, высунувшиеся из пальцев механической руки, и он в мгновение ощутил невероятную слабость, которая тут же заставила весь образовавшийся в воздухе огонь развеяться.
- Похоже, избавиться от тебя будет непросто, - хмыкнул Финехас, безжалостно сжимая пальцы на горле задыхающегося мальчика, - Огонь тебе не вредит, да? Значит судья повелит отправить тебя к остальным сущностям. Знаешь, где это? На одинокий островок посреди океана. Но прежде ты увидишь, как твоя так называемая семья отправиться в далекое путешествие на тот свет.
Динэш нахмурился, ноздри раздувались от злости и попыток набрать побольше воздуха, но он ничем не мог возразить.
- Рад, что ты со мной согласен, - ухмыльнулся Финехас.
Тумэйни смотрел на мальчика с сочувствием, но он не знал, как помочь ему и поэтому, надеясь спасти хотя бы себя и Мариам, попытался проскочить к выходу из дома, но стоявшие в проходе гвардейцы тут же схватили его вместе с дочерью.
Продолжая сжимать пальцы на горле Динэша, Финехас повернул его лицом к схваченным Османам. Мальчик постепенно терял сознание, по щекам его бежали слезы, а тело сковал неподдельный страх, из-за которого по коже носился холод, а сердце точно уходило в пятки.
- Наслаждайся, это последний раз, когда ты их видишь, маленькая ошибка природы, - хмыкнул Финехас.
И после этих слов, мутнеющее в наступающих слезах, пространство перед глазами оказалось охвачено непроглядным мраком.
.... .... .... .... .... .... .... ....
С минуту в хижине царила абсолютная тишина, и только овцы за окном тихонько блеяли, не подозревая о той тяжести, которая оказалась на сердце Динэша.
Жасмин глубоко вздохнула, чувствуя некоторый осадок после этой безрадостной истории. Она и представить не могла, как тяжело было мальчику после того, как его лишили всего, что у него было. Он говорил о Тумэйни и Мариам, как о членах своей семьи и, кажется, для него не было ничего дороже, чем возможность просто быть рядом с ними. Но эта Гвардия Порядка просто взяла и вырвала его из привычного течения жизни, уничтожив все, что скрашивало его жизнь в мрачном городе.
- Потом этот урод притащил меня на их казнь, - голос Динэша дрожал, а сам он смотрел в пол, торопливо утирая слезы, - Он заставил меня смотреть... - мальчик глубоко вздохнул, чтобы не позволить себе всхлипнуть, - А потом они посадили меня в ящик, в котором не действовала магия, и привезли меня сюда... ненавижу. Ненавижу их всех. Я не понимаю, за что... почему они не оставили Тумэйни и Мариам в живых? У них и так была жизнь не сахар, так для чего было поступать с ними так жестоко?..
- Мне очень жаль, - тихо проговорила Жасмин, не зная, как его утешить.
Может, он был осознаннее и умнее, чем другие дети в его возрасте, но это не отменяло того факта, что он все еще оставался ребенком, и переживать такое... Жасмин бы и врагу не пожелала. Он, лишенный всего, был брошен посреди острова, и кругом не было никого, кто смог бы ему помочь. Ему приходилось справляться со всем в одиночку, и девочка удивлялась, как у него вообще хватало сил вести себя нормально.
Жасмин неторопливо подошла к нему и, убедившись, что он в какой-то степени позволяет это сделать, обняла Динэша. Мальчик сначала напрягся, но потом все же немного свыкся с этим неожиданным действием, хотя надолго его не хватило и он поспешил вырваться.
- Перестань, - фыркнул он, отойдя в сторону, - Не надо ко мне лезть с этими телячьими нежностями, а то у меня сработает рвотный рефлекс.
- Извини. Я просто подумала...
- Лучше не думай.
Динэш вытер с щек все успевшие выкатиться слезы, и постарался вернуть лицу вид такой, будто ничего не случилось и ничто больше его не печалило.
Похоже, Жасмин предстояло провести много времени в компании другой сущности, и она думала, что ей повезло наткнуться именно на Динэша. С ним будет нетрудно найти общий язык, да и к тому же, несмотря на его иногда грубоватую манеру общения, девочке казалось, что он был добрее и приветливее многих, кто был на этом острове.
Жасмин предстояло в скором времени сделать что-нибудь для пленников сего места. Она должна была вернуться к остальным, она же Салватор! Не могла она просто взять и смириться со своим положением. Она наберется больше сил и знаний об этом острове, и тогда она обязательно выберется и поможет остальным, кто оказался здесь.
Она боялась остаться здесь навсегда больше всего на свете, поэтому старалась даже не допускать подобной мысли.
Что сейчас думали остальные об ее исчезновении? Что с ними случилось?
Похоже, она этого не узнает, пока не найдет способ выбраться. А она его найдет.
- Расскажи теперь ты что-нибудь о себе, - попросил Динэш, развеяв задумчивость Жасмин.
- О, это долгая история...
.... .... .... .... .... .... .... ....
Главная таверна, собирающая внутри себя всех скучающих и разгоряченных несправедливостью жизни пьяниц, была полна шума и тепла, вырывающегося с запахом спиртного дыхания, и посетителей, как всегда, было предостаточно.
Отовсюду разносились смех и громкие споры. Таверна была местом для поисков утешения в помутивших сознание напитках и пустого развлечения. Здесь ванафикусы чувствовали себя свободно и оторвано от жизни за пределами здания. Каждый здесь мог позволить себе веселиться и распевать задорные песни, даже если от здешнего исполнения хотелось зажать уши.
Некоторые обратили внимание на вошедшего в таверну мальчика в черном плаще, но, кажется, не посчитали нужным задавать вопросы, кто-то только с насмешкой показал пальцем на задумчивого Эрика, огибающего столы, за которыми разворачивались азартные игры с применением перевернутых стаканов, скрывающих под собой монетку.
Принц Лучик, игнорируя воцарившийся шум, сел на стул перед стойкой и, улыбнувшись хозяину таверны, Селфлессу Корвусу, вырвался из долгих мрачных размышлений.
Этот ванафикус стал единственным, кто отнесся спустя долгие годы к имени Эрика Остеса с пониманием и уважением. В то время, как все вокруг видели в младшем принце опасного и ужасного наглеца, ради власти решившегося на крайние меры, Селфлессу была известна часть правдивой истории, которая сохранилась благодаря письмам Лиама своим родственникам. Селфлесс предстал в Адеуторе, как опекун Эрика, чем помог ему попасть внутрь здания без всяких вопросов, и пусть Принц Лучик говорил с ним не так много, все же он проникался каким-то доверием к этому ванафикусу, и решил выбрать для посещения именно его таверну.
- Мне буквально глоточек вина, которого не жалко, пожалуйста, - попросил Эрик и тут же удивленно вскинул брови, когда прям перед его носом через мгновение оказался полный бокал.
- Как учеба в Адеуторе? - поинтересовался Селфлесс.
- О, не спрашивайте, - невесело усмехнулся Эрик, осторожно беря бокал в руки, поглядывая на хозяина таверны с немой благодарностью.
- То, что случилось с Жасмин, правда?
- Я не знаю, - покачал головой Принц Лучик, - Хочется верить, что нет, но... я ее видел своими глазами и...
Эрик вздохнул и сделал несколько глотков. Подперев голову локтем, он неосознанно оглядывал полки за спиной Селфлесса и обдумывал всю недавнюю ситуацию. Он был в таком смятении и даже некоторой злости на все произошедшее, что был готов, пожалуй, прибегнуть даже к Некромантии, если вдруг действительно окажется, что с Жасмин что-то случилось.
- Мне очень жаль, - проговорил хозяин таверны и, обвив взглядом таверну, убедился, что никто их не подслушивает.
- А мне-то как жаль, вы не представляете... чувствую себя бестолковым кретином. Мне нужно было всего лишь найти ее прежде, чем это произойдет... у меня была одна задача, а я не справился. Иногда мне кажется, что я действительно недостойный Сильвера Кантуэлла ученик. А еще мне кажется, что я очень много говорю, поэтому я замолкну и продолжу пить.
- Уверен, у вас еще получится все исправить.
- Приятно, когда рядом кто-то пытается оптимистично рассуждать, - Эрик допил содержимое бокала и осторожно опустил емкость на стол, проводя пальцем по стеклянной ее поверхности, - А... Лиам Корвус... он получается, ваш родственник?
- Получается так, - пробормотал Селфлесс и, заметив, как через-чур расшумелись двое мужчин, делящие между собой выигрыш, поспешил их успокаивать.
Эрик проводил взглядом хозяина таверны до самого стола, где спор тут же возобновился, ведь ванафикусы стали доказывать Селфлессу каждый свою точку зрения насчет возникшего недопонимания, но оно все только усиливалось, обрастая новыми нелепыми подробностями.
Вино приятно скользило где-то внутри, поднимаясь облачком к сознанию и напитывая его успокаивающим умиротворением, но тревожные мысли и далекие от реальности догадки о том, что произошло с Жасмин на самом деле, все равно не давали покоя.
Вновь уткнувшись взглядом в картину, на коей было изображено сражение между ним и его братом, Эрик помрачнел. Она вызывала в нем бурю неясных и неприятных чувств, вгоняющих его в воспоминания, исказившиеся с течением времени. Из всех картин, на которых изображали Принца Лучика, эта не нравилась ему больше всех.
Немного поразмыслив, Эрик прочел заклинание, и изображение начало искажаться, отражая мысли Принца Лучика и делая его таким, какое он хотел бы видеть. На картине по-прежнему оставались два принца Остес, но настроение и тусклые тона сменились на более яркое изображение, на котором два брата, с теплотой беседуя о чем-то, сидели у реки и наслаждались солнечным деньком. Принц Лучик слабо улыбнулся, и снова обратил скучающий взгляд в сторону.
Эрик чувствовал, что-то намечалось, и это нечто ему совсем не нравилось. Он пытался понять, в чем была связь между исчезновением Сильвера и смертью Жасмин и боялся осознания того, что эти два события были связаны напрямую. Эрик узнал, куда отправился Джес, но было ли это хорошей затеей пока оставалось неизвестным.
В Руморибус говорили о недавнем нападении на восточные берега и, кажется, это был первый шажок Инвиума навстречу войне, и масштаб ее, как думалось Эрику, мог оказаться больше, чем хотелось бы.
Кто-то один затеял в Алио-Мундо опасную игру, которую после продолжили другие, а последний закинул в разгорающееся пламя последние дровишки, чтобы в конце концов оно превратилось во всепоглощающий огонь, несущий смерть и разрушение.
Эрик, погруженный в безрадостные мысли, даже и не заметил, как сложенная из бумаги птичка подлетела к стойке и приземлилась перед ним, тут же расправившись и явив содержимое письма.
Вздрогнув от удивления, Принц Лучик взял в руки бумагу и пробежал глазами по строчкам.
«Любезный мой Лучик! Прости, что вдруг пропал, ничего тебе не объяснив. Знаю, я обещал все тебе рассказать, и я обязательно это сделаю, но мне нужно закончить парочку дел. Прошу меня извинить за то, что поступаю так нечестно по отношению к тебе, особенно после стольких лет нашей разлуки. Я бы очень хотел провести с тобой время, но момент не тот. Надеюсь, ты не в обиде на меня. В знак извинения при нашей первой же встрече я сделаю все, что ты попросишь, без исключения! Разве что, я откажу тебе в просьбе, если ты вдруг захочешь меня остановить на пути к воплощению своих идей. Помнишь, как мы рассуждали с тобой о том, каким мог бы быть идеальный мир? Так вот, кажется, я нашел способ, как этого достичь. И мне хочется верить, что вскоре ты меня поймешь и поможешь мне с этим. Будь осторожен и не тревожься ни о чем. Я все решу.
Сильвер Кантуэлл»
Стоило Эрику прочесть подпись, а сердцу его пропустить удар, как письмо рассыпалось пеплом в его руках, не оставив о себе и намека.
По неясной еще Принцу Лучику причине, от этого письма тревога его только усилилась.