Самаэль

Сейчас

В пятницу утром мыльный пузырь спокойствия и умиротворения лопнул, и реальность оглушительно обрушилась на Изабель. День премьеры, казавшийся далеким и зыбким, наступил.

-двадцать минут до начала. – воскликнула Кейт. Она распахнула двери гримерной, куда тут же засыпалась вся театральная труппа после генерального прогона. Актеры опустились в кресла перед зеркалами, их тут же обступили гримеры, дорабатывая финальные штрихи.

Рекламная кампания Лукаса возымела успех. Билеты на «Нарциссы» были распроданы, как только поступили в продажу. Билборд главной площади украшала фотосессия, проведенная к премьере спектакля. Сегодня в Катарсисе ожидался фурор.

Изабель замерла перед своим местом. На столе лежал огромный букет желтых нарциссов, обернутый в крафтовую бумагу. Цветов было не меньше сотни, их аромат разносился по всей комнате, большие и раскрывшиеся они смотрели прямо на девушку. Она восхищенно ахнула, никак не ожидавшая такого подарка. Утром Сэм проводил ее, пообещав, что все пройдет отлично. Что-то в груди подсказывало, что подарок был не от него.

-роскошно. – пригладила лепесток одного из цветков Урсула, девушка с длинными красными волосами и колечком в губе. Она работала визажистом в Катарсисе меньше года, и уже являлась лучшей благодаря ловким рукам и особому видению.

Изабель взяла конверт в тон букету, оставшийся на его фоне не замеченным. Ей в руки выпало сложенное вдвое письмо с одним единственным предложением. «Мисс Маршалл, Вы приглашены на бал Перерождения сегодня в 22:00». Буквы были выведены вручную и обладали изящным наклоном и крючками. Девушка трижды перечитала письмо, не понимая шутку до конца, и отбросила письмо в сторону. Изабель опустилась в кресло и прикрыла глаза, Урсула занялась ее перевоплощением.

Яркий желтый свет люстр слепил и обжигал глаза. Галстук с каждой секундой сдавливал горло все больше. Сэм расстегнул пуговицу и снял галстук с шеи. Мужчина оглядел зал, заполненный разодетыми гостями. Люди в полголоса обсуждали ожидание от постановки. Их эмоции были по большей мере трепетными и позитивными, что не могло не радовать Сэма. Все они были здесь ради Изабель, ее триумфа и звездного часа. Он знал, что она покорит их.

Грудь прожгло болью, и Сэм не смог устоять на ногах. Мужчина согнулся, оперевшись рукой о стену. Проклятье Мэделайн нашло лазейку сквозь ослабший Пандемониум, и вновь проявилось уродливым пятном на груди. На рубашке выступило несколько мелких капель крови. Сэм закрыл глаза, стараясь заглушить гомон вокруг. Он дышал медленно и размеренно, а монстр внутри не желал успокаиваться и разрывал плоть. Он слышал низменные и жадные мечты толпы и иссыхал без крови. Сэм напрягся, сжимая поводья контроля. Новый приступ боли, знаменующий сопротивление, помутил сознание.

Волна аплодисментов достигла его слуха. Занавес поднялся, являя взору зрителей полумрак королевской спальни. Слова сливались в один густой, нечленораздельный гул. Но хуже всего было не это.

Вайолетт была вне поле зрения Самаэля, а он остро ощущал ее присутствие в зале, все его органы напряглись, как у охотника, нацеленные на ее агрессивную магию. Она звала и дразнила, пока Сэм отчаянно пытался сконцентрироваться на картине перед собой. Пытка заключалась в том, что более сотни лет его душа измывалась без сил воздуха, способных облегчить и переродить проклятие. Сэм напрасно думал, что сможет совладать с тьмой благодаря возможности быть с Изабель и чувствами к ней, но выходные в горах доказали обратное. С каждым днем Сэм приближался к грани.

По залу пронесся ропот, отвлекший мужчину от раздумий. На сцену вышла Изабель. Команда по гриму и костюмам постаралась, потому как в этом струящемся белом платье и волосами, заплетенными в пышную косу, она выглядела идеально. Карие глаза сияли в свете софитов. Дрожащими руками Изабель приняла письмо и развернула. Ее губы вторили написанным строчкам. Внезапно зал вокруг них исчез и смолк, не осталось ничего, кроме Самаэля и девушки на сцене. В этот миг она была поразительно похожа на Элизабет. Сэм не знал, получила ли жена его письмо, и сейчас истосковавшее сознание дорисовывало образы. Лилит, узнавшая о кончине отца, медленно осела на пол. Элизабет прочитала письмо Сэма, в котором он извинялся за всю ту боль и разочарования, причиненные им за совместные годы. Мужчина не получил ответа на те слова и не знал, что она испытывала в тот момент, однако, увиденная на столь родном и любимом лице боль говорила о многом и дорисовывала недостающие фрагменты.

Сэм уронил голову на руки, а когда вновь посмотрел перед собой, вернулся в реальность. Люди подле ерзали, стараясь усесться поудобнее, тихо перешептывались; на сцене стояла незнакомая троица. Разодетые в парчу и золото, с надменными лицами и высокими прическами они явно были причастны к королевской чете. Сэма они мало интересовали. Единственным персонажем, близким к прототипу, являлся Виктор, крон-принц и заносчивый мерзавец. Длинные черные волосы до плеч были зачесаны назад, а нахальная улыбка мозолила глаза. Игра актеров заставила окружающих забыть о том, что происходящее лишь вымысел, Сэм слышал терзавшие их вопросы, видел задумчивые лица. Вся пьеса представляла собой замысловатую игру за престол, наследницей которого должна была стать Лилит, как того желал ее отец, король Генрих.

Когда Изабель вновь появилась на сцене, Сэм забыл, как дышать. Она с любопытством оглядывалась по сторонам, за ней следовал светловолосый юноша. Влюбленный в принцессу подмастерье, чувства которого на удивление являлись взаимными. Ненамеренные параллели резали по сердцу, пока пространство сужалось до одного единственного образа.

Сэм облегченно вздохнул, лишь выйдя из зала. Он оперся обеими руками на раковину. Из зеркала на него взирал мужчина с почерневшими глазами. Вена на лбу набухла и пульсировала. Он ощущал магию Вайолетт даже на таком расстоянии. От нее веяло покоем. В конце концов, девчонки никогда не должно было существовать. Жизнь, которую ей подарил Лив вряд ли была сильно лучше смерти.

-прекрати! – закричал Сэм, сжав голову руками.

Голос в голове не желал умолкать, становясь только громче. Когда он тянул гласные, боль растекалась по всему телу. Отравленная кровь прожигала плоть, хотя внешне Сэм оставался прежним. Иногда низкий, мурлыкающий голос Мэделайн сменялся звонким лепетом Элизабет.

-но ведь она не я. – прошептал ветер на ухо Сэму. Он обернулся. Комната была пуста.

Едва занавес опустился, декораторы бросились на сцену, топча на длинные юбки актрис, разбирать конструкции. Лукас остановился на предпоследней ступеньке, оставаясь ниже труппы перед ним. И все же его придирчивый взгляд встречал каждого. Режиссер молчал и выглядел недовольным. Актеры стихли и быстро удалялись со сцены, никакого восторга или трепета. Триумф сменился страхом.

Лукас сжал запястье Изабель, которой не удалось прошмыгнуть незамеченной. Она запнулась. Лукас наклонился к лицу девушки, широко распахнутые зеленые глаза вперились в нее. Режиссер, желавший многое сказать, не проронил ни слова. Он выпустил руку Изабель и поднялся на сцену. Девушка быстро сбежала вниз, растирая покрасневшую кожу. Она поняла Лукаса.

Это было предупреждение, но не угроза. Успех пьесы целиком и полностью зависел от Изабель. Разочарованные зрители, пустые залы, ужасные рейтинги упадут на плечи режиссера, избравшего данный актерский состав, а в особенности ее. Конечно, у Лукаса не было выбора, однако режиссер уверял себя, что самостоятельно принял решение. В глубине души он не верил в Изабель, и именно это терзало Лукаса.

-кто-нибудь что-то слышал? – спросила Кейт и сняла кудрявый парик.

Актеры начали мотать головами в поисках тех, кто утолит любопытство. Их эго и талант нуждались в похвальбе и эмоциях. Второй акт должен был быть жарким. Гримеры загадочно пожимали плечами и бубнили что-то себе под нос.

Изабель запретила себе вглядываться в лица зрителей и искать в них одобрения. Она повторяла себе о точке в конце зала, подмеченной сотни раз на репетициях. Обещанная выдержка давала сбой, и за кулисами она превращалась в пятилетнюю девочку, искавшую в зрительном зале поддержки родных. Родители приходили на все ее выступления и, сидя в первом ряду, лучезарно улыбались Изабель, смотревшей со сцены только на них. После мама всегда повторяла, что ей следовало смотреть над головами зрителей, но Изабель из раза в раз не могла сдержать порыва. В тот вечер Изабель играла Бетти, в детской постановке в начальной школе. Девочка грезила о роли самой красивой девочки рассказа о приключениях мальчишек и рьяно готовилась. Родитель не пришли. Изабель еле смогла взять себя в руки, не получив никакого удовольствия, она выступила. Она прорыдала за кулисами целый час, а потом классный руководитель сказала Изабель, что она молодец, глядя на нее с огромной жалостью. Потом девочка узнала причину. Мама ушла, Вайолетт истошно кричала, а перед спящим отцом лежали пустые бутылки. Больше на ее выступления никто не приходил, и свет прожекторов потух для Изабель. Сейчас ей было необходимо увидеть Сэма, впервые за долгие годы подарившего это мгновение, и дело было не в сделке. Он поддерживал, помогал, верил и любил ее на протяжении всего пути. Сэм обещал прийти, и все же Изабель не нашла его в амфитеатре. Она искала мужчину в зрительном зале, но его там не было.

Корсет туго обхватил ребра, и девушка испустила громкий возглас, лишившись кислорода. Изабель постаралась вдохнуть. Урсула помогла ей надеть бархатное платье изумрудного цвета.

-ты была поразительна. – прошептала она. Молния резво поднялась вверх. Следовало попросить ослабить корсет, но момент уже был упущен.

-спасибо.

Поверх розовых теней Изабель нанесли темные, глаза подвели черным каялом, сделав похожими на бездну. Губы идеально четко по контуру подвели красной стойкой помадой. Урсула за считанные минуты смогла кардинально изменить образ Изабель. Вместо очаровательной светлой девушки она превратилась в обезумевшую женщину.

Наряды остальных актеров тоже приобрели более мрачные оттенки и стали более открытыми и откровенными. Длинные вырезы, облегающие ткани.

Минуты ускользали сквозь пальцы, и Лукас, ворвавшийся в гримерную, объявил о начале второго акта.

-знаешь, я уже настроилась на твой провал. В конце концов, чтобы спектакль вышел достойным, нужно уметь играть.

Изабель развернулась и оказалась лицом к лицу с Бриджит. Гримеры сделали акцент на их противоположности. Золотые волосы Бриджит прямым потоком ниспадали на оголенную спину, ее кожа была белой, а платье – темно-синим, что смотрелось ярко и впечатляюще. Бледная, статная, холодная королева Марго воплощала хитрость дворцовых интриг, пока Лилит была эмоциональной и пылкой. Недостаток воздуха, раздражение или накаленная атмосфера повлияли на Изабель, и взглянула на Бриджит сверху вниз, и губы медленно растянулись в язвительной ухмылке.

-видимо, твой покровитель оказался не так хорош, как мой, раз это не дает тебе покоя. Аккуратнее, Бридж, мало ли, в следующий раз клинок окажется настоящим. Кто знает, вдруг я действительно способна убивать? – ласково прошептала Изабель ей на ухо.

Бриджит опешила. Изабель подмигнула женщине и вышла на сцену под овации зала.

Второй акт был смелее первого. Яркий и жестокий, он вызывал восхищенные возгласы публики. Лукас обыграл текст музыкой, танцами и двусмысленными сценами. Картина выглядела вызывающе, скандально.

Долгие годы Сэм обходил искусство стороной. Вместе со смертью Элизабет оно лишилось своего шарма, став пресным. Мужчина избегал ассоциаций, способных разбередить не затягивавшуюся рану. Время шло, и искусство становилось более резким, пресным, и Сэм утратил к нему интерес. «Нарциссы» были первой картиной за долгие годы, и несмотря на вымысел, нагроможденный на другой вымысел, пьесе удалось впечатлить мужчину. Сэм скептически относился к идеям Лукаса, но именно гений режиссера выделял интерпретацию от остальных. Танцы были синхронными и отчаянными, наряды приковывали взгляд, актеры жили на сцене.

Даже при иных обстоятельствах Сэм не приписал игру Изабель себе. Девушка была талантлива. Она гордо держала осанку, улыбалась и пленяла взгляды. Роль Лилит совершенно не подходила ее хрупкой натуре, но зрители не знали этого. Изабель верили, сострадали, осуждали и ненавидели. Упертость, старания и трудолюбие девушки одержали вверх, и она вжилась в главную роль. Лукас не видел бриллианта под собственным носом, и все, что сделал Сэм, заставил режиссера распахнуть глаза.

Изабель опустилась на серебряный трон, с вырезанными на нем древними иероглифами. Девушка откинула полы зеленой юбки и закинула ногу на ногу. Сэм восхищался ей. Полгода назад главная роль была для Изабель несбыточной мечтой, в которую она не верила. Девушка не позволяла себе лелеять надежды и примерять ее на себя. Сейчас Изабель восседала на троне, исполняя роль величайшей королевы в истории. Она была ослепительна, шикарна. Сэм не ошибся.

Призрак Короля Генриха надел на голову Изабель тяжелую корону, усыпанную имитацией рубинов. Девушка презрительным взглядом, как того настойчиво требовал Лукас, окинула зрителей, начав в правого угла переднего ряда, словно те были ее поддаными.

Сердце в грудной клетке медленно билось, Изабель почти не дышала. Зал молчал. Труппа столпилась за ее спиной. Две тысячи пар глаз впились в девушку.

Первым поднялся мужчина в центре зала. Из-за бившего в лицо света Изабель не смогла разглядеть его. Спустя несколько секунд, показавшихся девушке годами, его аплодисменты подхватили другие люди. Медленные хлопки перетекали в шумный поток сбивчивых оваций. Они восторженно кричали.

Изабель сморгнула подступившие слезы. Саймон, исполнявший роль Виктора, предложил ей руку и вывел девушку к краю сцены. Щеки Изабель болели от широкой улыбки радости. Трепет и тепло растекались по всему телу, и ей отчаянно хотелось поделиться с каждым из присутствующих благодарностью.

-прекрасная королева Лилит – Изабель Маршалл! – сказал Саймон.

Он вытянул руку, закрутив Изабель в реверансе. Зеленые юбки шуршали по полу и обвивались вокруг ее ног. Девушка опустилась в низком поклоне перед публикой.

Вслед за ней внимания публики удостоился сам Саймон. Он кивнул, прижав руку к груди. Один за другим актеры выходили, вкладывая в поклоны частичку образа собственных героев. Изабель вывела из-за кулис Лукаса. Режиссер заслуживал оваций и благодарностей, ведь без него всего этого шедевра не было. Лукас зарделся и скромно поклонился зрителям.

Шум аплодисментов еще долго звенел в ушах Изабель после того, как опустили занавес. Восторг не желал униматься в груди.

-почему ты плачешь? – спросила Кейт, мягко взяв девушку за плечи.

Изабель провела ладонями по лицу, оказавшимся влажным.

-я не знаю.

Девушка засмеялась и крепко обняла подругу. Изабель хотелось остаться в этом мгновении навсегда, в испытываемом безграничном счастье и признании.