Глава 50. Пророчество
Директор внимательно посмотрел на Гарри со скорбью в глазах. Гарри сидел всё с тем же застывшим лицом, силясь вдохнуть хоть немного воздуха, но лёгкие отчаянно сопротивлялись. Всё в груди судорожно сжалось, и ему приходилось силой заставлять свой организм принять в себя столь необходимый, особенно сейчас, кислород. Каждый удар сердца отзывался болью. Несколько долгих минут Гарри просто сидел не двигаясь и с тупым недоумением непринятия смотрел на директора. Он изо всех сил старался скрыть свою боль. Она была очень личной, и Гарри не хотел и не мог допустить, чтобы кто-то сейчас лез к нему в душу. То состояние, в котором находился Гарри, по понятным причинам не сразу позволило ему заметить выражение лица директора, явно говорившее о том, что он сказал ещё не всё, что хотел. Гарри сощурил глаза, с некой долей отчаянного презрения поглядев на мужчину. — Что-то ещё? — спросил он тихо и вместе с тем сердито. — Ах, Гарри...— мягко сказал Дамблдор. — Наверное, мне стоило подготовить тебя... — Подготовить меня? — переспросил Гарри. — О чём вы говорите? Директор снял свои очки-половинки и устало провёл рукой по лицу, после чего снова надел их. — Гарри, ты помнишь, когда мы были в Тайной Комнате, я рассказывал тебе о втором пророчестве... — Вы хотите сказать, что знали?! Вы знали, что он погибнет?! — прокричал Гарри, не сдерживая себя. — Гарри... — Неудивительно, что вы буквально завалили его разными опасными поручениями, ни сколько не заботясь о том, каково ему. У него и так не было никаких шансов выжить, так к чему же лишнее беспокойство, да? — с горечью в голосе произнёс Гарри. Старик вздрогнул. — Уверяю тебя, Гарри, я не знал. Но всё совсем не так, как ты говоришь. Да, согласен, я, возможно, возложил на него слишком серьёзное бремя ответственности, как и на тебя. Но гибли люди, и были неотложные проблемы, требующие незамедлительного решения, и только вы двое оказались способны справиться с этой задачей. — Да. Мы с ним были лишь необходимыми жертвами, которые неизбежны в любой войне, не так ли? Это вы хотите сказать? — Нет, Гарри. Правда, — печально ответил Дамблдор. — Моё толкование пророчества...я и подумать не мог, что оно может означать что-то подобное... — Дамблдор вздохнул. — Возможно, я просто не хотел замечать этого... — Так в чём же заключается это пророчество? На этот раз полностью! Больше нет смысла скрывать! — Гарри обнаружил, что гнев сдерживать гораздо проще. — Будь по-твоему, Гарри. Погоди минутку. — Дамблдор устало вздохнул и поднялся из-за стола. Он подошёл к одному из бесчисленных шкафчиков, расположенных в его кабинете, и, произнеся соответствующий пароль, открыл его.Гарри помнил ещё с тех времён, когда ему подробнейшем образом рассказывали о Волан-де-Морте, что именно там директор хранил свой Омут памяти. Как Гарри и предполагал, когда Дамблдор повернулся к нему, у него в руках был Омут памяти. Дамблдор вернулся к своему столу и аккуратно поставил на него Омут. Сейчас, как и много раз до этого, они оба подошли к столу вплотную. Гарри молча наблюдал за тем, как Дамблдор касается волшебной палочкой своего виска и вытягивает из головы серебристую нить воспоминания. Как только воспоминание было помещено в Омут памяти, они наклонились к нему и провалились внутрь.
Гарри обнаружил, что находится в другой части кабинета директора; в это время один Дамблдор сидел за своим столом и разбирал какие-то бумаги, а другой возник у него за спиной. Гарри и тот Дамблдор, который был с ним, проследили, как профессор МакГонагалл вошла в кабинет. — Альбус, вам стоит поговорить с Сивиллой. Одна из её учениц сказала ей что-то о том, что у неё нет никаких способностей к прорицанию, и с этого момента она не покидала свою башню целую неделю, даже не верится. — Профессор МакГонагалл вздохнула. — Я не знаю, когда она в последний раз вообще что-нибудь ела, но домовые эльфы сказали, что они ей ничего не приносили. — О, дорогая. Это тревожный знак. Я отправлюсь к ней на пару слов, Минерва. — Дамблдор встал из-за стола и спустился по лестнице из своего кабинета. Гарри и «настоящий» Дамблдор последовали за ними. Какое-то время они шли прямо по коридору, и на развилке Дамблдор из воспоминания свернул в коридор, ведущий к Северной башне. Поднявшись в класс Прорицаний, Дамблдор из воспоминания остановился, чтобы отдышаться и оглядеть помещение. Не увидев профессора Прорицаний, он прошёл к противоположной стороне комнаты и, руками отодвинув шторы, отделявшие личный кабинет профессора Трелони от класса, вошёл внутрь. Он нашёл её сидящей на нескольких подушках за низким столиком в небольшой нише. Дамблдор из воспоминания медленно опустился рядом с ней. — Сивилла? В последнее время вы не спускались к нам в Большой зал, чтобы перекусить. Что-нибудь случилось? — Ох, директор. Разумеется, не случилось ничего плохого. Знаете, голодание — одно из важнейших условий для определённых чар, используемых в прорицании! — голос женщины прозвучал резко и пронзительно, и сама она выглядела так, будто находилась на грани либо слёз, либо истерики. — Конечно, моя дорогая, конечно. Однако ваши ученики и коллеги начали беспокоиться по поводу вашего столь продолжительного отсутствия. Почему бы вам с этого дня не вернуться к нам в Большой зал в обеденное время? Хотя бы для того только, чтобы другие увидели вас и убедились, что с вами всё в порядке. Женщина недолго помолчала. — Что ж, хорошо, директор. Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь беспокоился из-за меня. — Она кивнула головой, и бусы, которые она всегда носила, звякнули друг о друга при этом движении. — Чудесно, чудесно. Возможно, мы могли бы... — директор из воспоминания замолк, когда профессор Трелони внезапно охнула и упала на спину, сильно и, наверное, до боли закатив глаза. Она тут же начала говорить тихим и хриплым голосом.
— Тот, кто избран, чтобы уничтожить Тёмного Лорда, и тот, кто предаст его, чтобы убить, должны объединиться, если Тёмный Лорд падёт. Бок о бок лев и двуглавая змея должны искать источник для уничтожения тёмных душ. Связь становится крепче с каждым открытием; только связанные тесными узами они обретут победу. Змея против змеи, исход — смерть и потеря. Лев против змеи — долгожданная победа наконец достигнута. Без своего соратника избранный познает горечь этой победы. Он бродит, как неприкаянная душа, не находя себе места, пока не встретит своего соратника снова, и двое станут одним целым. Трижды связанные, они оба вернутся к Порядку и Хаосу. Мир оплакивает этот акт неповиновения, который навсегда отнимет у него избранного. — Тот, кто избран, чтобы уничтожить Тёмного Лорда, и тот, кто предаст его, чтобы убить, должны объединиться, если Тёмный Лорд падёт. Бок о бок лев и двуглавая змея должны искать источник для уничтожения тёмных душ. Связь становится крепче с каждым открытием; только связанные тесными узами они обретут победу. Змея против змеи, исход — смерть и потеря. Лев против змеи — долгожданная победа наконец достигнута. Без своего соратника избранный познает горечь этой победы. Он бродит, как неприкаянная душа, не находя себе места, пока не встретит своего соратника снова, и двое станут одним целым. Трижды связанные, они оба вернутся к Порядку и Хаосу. Мир оплакивает этот акт неповиновения, который навсегда отнимет у него избранного.
Всё закончилось так же внезапно, как и началось, и профессор Прорицаний смотрела на директора из воспоминания и непонимающе моргала. — Возможно, мы могли бы что? — она смотрела на директора так, будто он просто ни с того ни с сего вдруг перестал говорить без видимых причин. Гарри, вспомнив свою встречу с профессором несколько лет назад при схожих обстоятельствах и её реакцию, предположил, что она ничего не помнит о предсказании, которое только что сама сделала. Когда они услышали то, за чем пришли, воспоминание исчезло, и Гарри и «настоящий» Дамблдор снова оказались в кабинете директора. Когда они вернулись из воспоминания, Гарри сел обратно в своё кресло и подождал, пока Дамблдор уберёт Омут памяти в шкафчик и займёт своё место. Как только старый волшебник вновь устроился перед Гарри за своим столом, они какое-то время просто сидели так, молча глядя друг на друга. — Надеюсь, это прояснит для тебя смысл некоторых моих действий, мой мальчик.Намёки на «двуглавую змею» и на «того, кто предаст его, чтобы убить» совершенно убедили меня в том, что пророчество касается не только тебя, но и Северуса, ведь он был шпионом Ордена. Оно также дало мне понять, что я не мог отправить тебе на помощь для поиска мест создания никого, кроме него. — «Змея против змеи, исход — смерть и потеря», — прошептал Гарри и закрыл глаза. — Да. Я думал, это значит, что Северус не должен быть с тобой во время твоего последнего сражения с Волан-де-Мортом, особенно учитывая следующие слова, которые гласят, что лев против змеи — гарант победы. Уверяю тебя, Гарри, у меня и в мыслях не было, что это может значить...что-то подобное, — печально сказал директор. Гарри сидел неподвижно, стараясь как следует вникнуть во всё услышанное сегодня и обдумать значение этого пророчества лично для себя. Директор прочистил горло, привлекая к себе внимание. Гарри открыл глаза и посмотрел на мужчину в упор. Тот пристально смотрел на Гарри, и этот взгляд окончательно убедил Гарри в том, что ему не понравится то, что он сейчас услышит. — Я надеюсь, теперь ты сможешь понять, почему я так настаивал на том, чтобы прибегнуть к Закону Гранта, Гарри. — Что?! А причём здесь это? — спросил Гарри. Внутри себя он вдруг ощутил нарастающие волны паники.Я только что потерял любимого человека, а ты уже пытаешься женить меня на ком-то другом?! Гарри решил для себя, что если дело дойдёт до этого, он либо начнёт заколдовывать каждого, кто попробует заставить его жениться, либо, скорее всего, ему придётся просто исчезнуть, сбежать, сгинуть. — Гарри...я очень беспокоюсь о тебе и стараюсь делать всё, чтобы позаботиться о тебе. Поистине, ты мне как внук. Я не могу смириться с мыслью, что ты проведёшь остаток своей жизни, блуждая, как неприкаянная душа. — Что? — резкий и нелогичный переход мысли мужчины с одной темы на другую несколько смутил Гарри. — «Он бродит, как неприкаянная душа, не находя себе места, пока не встретит своего соратника снова, и двое станут одним целым». Приходится ли сомневаться в том, что это означает, что ты будешь блуждать, как неприкаянная душа, до тех пор, пока снова не встретишь Северуса после смерти? Гарри резко вскочил на ноги. — А куда делась уверенность в том, что пророчество не предсказывало его смерть? — сердито прокричал Гарри. Директор вздохнул. — Я предполагал, что та часть, где есть слова «без своего соратника», означает, что перемирие между вами двумя закончится после войны. Я думал, что именно последствия войны не позволят тебе найти своё место и жить спокойно, пока вы двое снова не обретёте душевный покой и не помиритесь. Вот почему я подумал о Законе Гранта. Это временная мера должна быть предпринята для того, чтобы дать тебе возможность отвлечься и сосредоточиться на чём-то другом. И теперь, более чем когда-либо, я уверен, что это пойдёт тебе на пользу. Гарри всё это время неотрывно смотрел на него и силился побороть поднимавшийся внутри приступ паники. — Надеюсь, вы дадите мне хотя бы лето, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями, настолько, насколько мне это удастся. У вас ещё останется достаточно времени, чтобы привести в исполнение Закон Гранта, и это позволит моему...моей супруге, — Гарри едва не подавился этим словом, но смог сдержаться, — справиться со своими личными демонами, связанными с войной. И, конечно, брак будет более гладким, если двум людям, собирающимся связать жизнь друг с другом, не придётся столкнуться с...эмоциональными проблемами. — Возможно, мой мальчик, но этот брак также может помочь тебе преодолеть некоторые твои личные проблемы, — сказал Дамблдор. — Честно говоря, сэр, мне очень нужна хотя бы минута покоя, чтобы побыть одному и прийти в себя. Мне бы не помешало отдохнуть от людей какое-то время, — тихо сказал Гарри. — А что если бы я выбрал себе другую...супругу, у меня было бы время, чтобы собраться с мыслями, хорошенько всё обдумать и...вообще заняться самоанализом? Директор нахмурился. — Что ж, я понимаю тебя, мой мальчик, и учту твою точку зрения. Гарри кивнул. — Я лишь прошу подождать до начала следующего учебного года в Хогвартсе. — Гарри попытался выдавить улыбку. — Знаете, в один и тот же день каждый год вот уже семь лет подряд начинается моё новое приключение. Нет смысла прерывать эту традицию, когда уже пройден такой путь.
Директор с грустью в глазах посмотрел на него. — Что ж, хорошо, Гарри. Я дам тебе время до первого сентября. Гарри колебался, не зная, верить или нет. — Обещаете? — он знал, что взятое с Дамблдора слово мало что гарантировало, но он мог воспользоваться этим словом, если ему придётся бороться за себя с остальными. — Я обещаю. Почему бы тебе не отдохнуть немного? Это была длинная и тяжёлая для тебя ночь, — мягко сказал директор. Гарри кивнул, после чего развернулся и ушёл. У него было только три месяца, чтобы распланировать дальнейшие действия, и теперь, больше чем когда-либо, Гарри был полон решимости сделать в этой жизни свой собственный выбор. Боже, Северус, какой же ты ублюдок... Гарри, до этого стремительно шедший по коридору, вдруг завернул в одну из ближайших пустых комнат и, по давно выработавшейся привычке, наложив запирающие чары и заклинания тишины на дверь, не сдерживая себя, дал волю слезам.