Легенда о первом затмении

Лёша знал, что создан для ночи. Он был её воплощением — тихим, загадочным, холодным. Тьма окутывала его мягким покровом, скрывая от чужих глаз, а звёзды, которые он рисовал на небе, становились единственным светом, доступным в его царстве.
Он создавал узоры из звездных точек, соединял их в созвездия, которые люди потом превращали в легенды. Он был художником, но его холст никогда не принадлежал ему полностью. Каждое утро его мир исчезал.

С приходом рассвета ночь умирала, и вместо неё появлялся он — Саша, Бог Солнца.

Лёша не помнил, когда впервые увидел его, но с тех пор не мог отвести взгляд. Саша сиял так ярко, что невозможно было не заметить его. Он не просто приносил свет — он приносил жизнь. Лёша наблюдал, как его тепло растапливало иней на траве, как цветы поворачивали головки к небу, встречая солнце, как люди тянулись к его свету, улыбаясь новому дню.

Но больше всего Лёша любил саму улыбку Саши.

Она была тёплой, искренней, наполненной радостью. В ней было то, чего Лёша никогда не знал — неподдельное счастье. Он не понимал, откуда оно берётся, но каждый раз, когда утро забирало у него ночь, он оставался, чтобы хоть на мгновение увидеть, как Саша встречает день своей лучезарной улыбкой.

Саша был прекрасен. Но они не могли существовать вместе.

Каждый раз, когда солнце вставало, ночь отступала. Лёша исчезал, оставляя место свету. И каждую ночь, когда он возвращался, Саша уже уходил за горизонт. Они были вечными противоположностями, обречёнными никогда не встречаться.
И всё же Лёша оставался подольше, чем следовало. Он смотрел, как солнце окрашивает небо в алый, прежде чем полностью скрыться за краем мира. Ему нравилось думать, что, возможно, в эти мгновения Саша тоже смотрит на него.

Он не знал, что это правда.

Саша жил в ритме дня. Его существование было ярким, наполненным движением и светом. Он пробуждал мир, согревал его, дарил силу и радость. Люди ждали его прихода, тянули к нему руки, радовались каждому солнечному дню.
Но каждую ночь, когда его свет угасал, он чувствовал тоску.

Когда Саша оставлял небо, его место занимала тьма. Она была пуста, безмолвна, холодна. Но в этой темноте появлялись звёзды.

Саша смотрел на них.
Он знал, что они не просто возникали сами по себе. Кто-то создавал их, расставлял так, чтобы они образовывали прекрасные узоры. Кто-то придавал им смысл.

Кто-то жил там, в ночи.

Саша не знал, почему его так тянуло к этим созвездиям. Он никогда не видел Бога Ночи, но чувствовал его присутствие. Ему казалось, что каждая нарисованная на небе звезда — это послание. Но он не мог ответить.
Саша хотел бы увидеть того, кто создаёт этот ночной мир. Хотел бы сказать, что ему нравятся звёзды, что они прекрасны. Что их автор — прекрасен.

Но он знал, что это невозможно.

Солнце не может встретиться с Ночью.
Они могут только смотреть друг на друга издалека, не в силах пересечь границы своих миров.
Но каждое утро Саша задерживался на мгновение дольше, чем должен был. Он оставался, пока последний след ночи не исчезал с неба, надеясь, что Лёша тоже смотрит на него.

Они оба ждали чуда, которое никогда не могло случиться.

Или всё-таки могло?...

Лёша был воплощением темноты, но в его сердце таилась не пустота, а бесконечное пространство для звёзд.
Он был холодным, потому что ночь — это прохладный ветер, это колючий иней на окнах, это тишина, обволакивающая мир. Лёша не знал, как согревать, не знал, как осветить путь. Он лишь наблюдал, как тьма поглощает всё, создавая для него бесконечный холст, на котором можно рисовать созвездия.

Лёша был творцом.

Каждую ночь он создавал звёзды — одну за другой, соединяя их в тонкие узоры, даря небу новые картины. Люди видели в этих узорах львов и охотников, лебедей и змей, но для Лёши каждая звезда была чем-то большим.

Он не просто зажигал их в пустоте.

Он собирал их.

Слёзы, пролитые в ночи, становились его звёздами.

Лёша слышал каждую тихую мольбу, каждый всхлип, каждую боль, оставленную без ответа. Люди плакали по ночам, прячась в темноте, не позволяя миру видеть их слабость. Лёша не мог утешить их, не мог согреть их своими ладонями, но он мог забрать их слёзы.
Он собирал их в ладони, холодные, как лунный свет, впитывал чужую печаль, а потом поднимал руки к небу и выпускал слёзы вверх.

Они вспыхивали золотом, серебром, бледно-голубым светом.
Так рождались звёзды.

Он не знал, замечает ли это кто-то. Не знал, есть ли в этом смысл, если никто никогда не скажет ему «спасибо».

Но он продолжал.
Потому что это было его единственным даром.

Лёша был мечтателем, хотя знал, что мечты для него бессмысленны.
Он мечтал о том, чтобы однажды увидеть Сашу не только на рассвете, когда тот исчезал, оставляя после себя лишь тепло на горизонте. Он мечтал, чтобы хотя бы раз их миры соприкоснулись, чтобы свет и тьма не были врагами, а стали частью одного целого.

Но это было невозможно.
Лёша не мог дотянуться до солнца, так же как солнце не могло коснуться ночи.

Ему оставалось только смотреть.

Только мечтать.

Только ждать.

И он ждал.

Потому что сердце Ночи, каким бы холодным оно ни было, умело любить.

***

Саша был Богом Солнца, но его свет был больше, чем просто сияние.

Он создавал его сам.

Каждое утро, когда первые лучи рассвета пробивались сквозь горизонт, Саша собирал остатки ночных снов. Он вытягивал из них самые тёплые и добрые, сплетал их в золотые нити и вплетал в рассветное небо, чтобы день начинался с надежды.
Он любил наблюдать, как мир пробуждается. Как воздух наполняется свежестью, как деревья тянутся вверх, как люди, зажмурившись, подставляют лица его свету.

Но самое любимое время для Саши — это полдень.

Тогда он летал над землёй, собирая смех детей. Он ловил их звонкие голоса, радостные крики, лёгкие вздохи счастья, когда они бежали босиком по траве или жмурились от его лучей.
Каждый смех, каждая улыбка превращалась в солнечного зайчика.
Саша выпускал их на волю, и они прыгали по стенам домов, играли на поверхности рек, зарывались в волосы людей, заставляя их непроизвольно улыбаться.

Те, кто замечали солнечных зайчиков, не знали, что это — его подарок.

Но это не имело значения.

Саша не ждал благодарности. Он просто хотел, чтобы мир был счастлив.
Но у него были и другие обязанности.
В середине дня он приходил к полям, к лесам, к морям, и дарил им тепло. Он смотрел, как раскрываются цветы, как созревают плоды, как деревья шепчутся под его лучами.

Но самое сложное было другое.

Люди молили его о милости.
Одни просили больше тепла, другие — спрятать солнце за тучами. Одни жаждали дождя, другие — безоблачного неба.

Саша слышал их все.

Но он не мог сделать всех счастливыми сразу.
Поэтому он искал баланс. Где-то дарил лёгкий ветерок, где-то позволял облакам ненадолго закрыть небо. Он понимал, что его свет может приносить не только радость, но и страдания. Он мог обжигать, мог иссушать землю, мог заставлять людей страдать от жары.

Но он не хотел быть жестоким.

Поэтому он всегда осторожно расставлял свои лучи, следя за тем, чтобы они были благом, а не проклятьем.
Саша не знал, замечает ли кто-то его старания.

Не знал, кто зажигает звёзды ночью, когда он исчезает за горизонтом.
Но он знал одно: он создавал свет, чтобы день был тёплым и добрым.
А ночью кто-то создавал звёзды, чтобы темнота не была пуста.

И это значило, что он не один.

Воооот, мне кажется это ахуенаая идея, а если кому-то покажется что это бред...то знаешь что?! твоя мамка бред🤘😛