Ядвига

Несколько дней мы с Ядвигой провели в Знаменском. Я позвонил на работу и попросил причитающиеся мне отгулы за переработку. Начальство в лице Петра Сергеевича немного поворчало, но узнав причину, неделю отпуска предоставило, взяв слово, что я его познакомлю «с очаровательной причиной моего отсутствия на работе».Оказывается, про Ядвигу он наслышан и передачу с её участием видел.
Стоял август, всё так же одуряюще пахло из садов медовыми яблоками. Как будто и не было этих лет разлуки. Чем мы занимались с Надей? Да ничем. Ели яблоки, любили друг друга, бродили по окрестностям посёлка.
— Я так счастлива, что мы нашли друг друга! — шептала мне Надя. — Я так долго мечтала об этом...
— Скажи, почему ты не написала мне письмо, обычное бумажное письмо? Пусть не сразу, пусть через какое-то время. Даже если ты не знала точный адрес и фамилию, отправила бы моим бабушке и дедушке. В посёлке все друг друга знают. Мы могли бы встретиться гораздо раньше.
Ядвига вздохнула и слегка отстранилась от меня.
— Коля, я писала. И не раз. И с надеждой ждала ответа. Но его попросту не было.Смерть моей Клаши была для меня еще более сильным ударом, чем твоё страшное падение. Вот она выбегает, чтобы встретить меня, выходящую из машины. А вот она уже схватившись рукой за левую сторону груди падает на траву. Доктор пытается что-то сделать, а я смотрю безучастно, и у меня нет сил даже подойти. Наконец он встает с колен и говорит мне: «Прости девочка, я не бог».
И дальше всё как в тумане. Меня забрали в детдом. Затем директриса привезла меня на похороны. Я все делала как робот: говорят: иди — иду, садись — сажусь. Не знаю, сколько это продолжалось, из этого состояния меня вывела тетя Алиса, та самая родственница из Испании. Видимо, ей сообщили о происшедшем, и она немедленно прилетела. Вообще-то она Алисия, но просила называть её на русский манер — тётей Алисой.
В этот приезд она не показалась мне такой уж холодной и высокомерной. Она рассказала, что у меня испанские корни. Сама Алисия вместе с беременной матерью приехала в СССР в 1937 году с группой детей, вывезенных из охваченной гражданской войной Испании. По образованию её мать была учительницей русского языка и в Союзе преподавала его испанским детям в детдомах.
В СССР родилась и сестра Алисии, Мария, моя бабушка. И выходило, что я — внучатая племянница тёте Алисе. О своём отце Алисия знала только то, что он погиб во время гражданской войны в стране. В Советском союзе девочке понравилось, о другой жизни в Испании она почти ничего не помнила.
У Марии, как и у Алисии, были задатки к целительству, но мать заставляла девочек скрывать свой дар. Боялась, что дочерей заберут люди из спецслужб. В 1956 году впервые стало возможно вернуться на родину. И мать вместе с Алисией сначала выехали в Аргентину, а позже и в Испанию. Но девятнадцатилетняя Мария наотрез отказалась уезжать на неведомую родину. У нее случилась большая любовь с мальчиком из детдома, потом она вышла за него замуж.
Так семья разделилась на две части. Алисия и ее мать обосновались в Испании, а младшая Мария уехала с мужем на комсомольскую стройку.
Послевоенное время было трудным. Чтобы заработать на жизнь,Алисия, несмотря на запреты матери, применяла способности, совершенно не думая о том, как это отразится на ней самой. Много сил она потратила и на поддержание серьёзно заболевшей позже матери. После ее смерти смогла удачно выйти замуж, но выяснилось, что детей у Алисии не будет. Это была расплата за бесконтрольное использование дара. С младшей сестрой связи почти не было. Из последнего письма Алисия узнала, что у Марии родилась дочь Ирина. И на много лет связь с сестрой была потеряна. В конце 90х Алисия возобновила поиски сестры и её дочери. Но, к сожалению, через несколько лет узнала, что все они погибли. И только позже ей сообщили, что дочь её племянницы, Ядвига, жива и находится в детском доме.
Надя помолчала.
— Дальше ты знаешь. Умерла Клаша. Я согласилась на переезд в Испанию. События сменяли друг друга так быстро, что я не смогла даже навестить тебя в больнице. Все, что позволила мне тётя — это передать тебе записку.
— Я хранил её все эти годы и надеялся найти тебя. Она и сейчас лежит у меня в бумажнике.
Ядвига улыбнулась мне.
— Когда я поняла, что не смогу тебя увидеть, то разрыдалась. И вот тогда Алисия мне сказала: «Всё в этой жизни предопределено, детка. Если этот мальчик не просто эпизод в твоей жизни, то вы обязательно встретитесь. Запомни это!»
И я запомнила. Семья Лосано была не бедной по меркам Испании, и к тому же они были единственными моими родственниками, так что попечительство было оформлено за считанные дни, и вскоре мы приземлились в Аликанте. Это чудесный город. В нём было много солнца, моря и хороших людей. В Аликанте жило много русскоязычных семей. И это очень сильно помогло мне позже при изучении испанского языка.
Тетя наняла мне репетитора, и я четыре раза в неделю усиленно занималась с ним языком. Но больше всего мне нравилось пойти одной на чудесный пляж прямо в черте города и, усевшись там на белый песок, учить испанские слова, время от времени окунаясь в лазурное море. Алисия не препятствовала мне, она вообще не особо мной занималась, но часто говорила мне: «Учи язык, девочка. Твои даром займёмся позже».
Я была одета, обута и накормлена. Совсем рядом дышало тёплое море с белым песком и грело ласковое солнце. Всё, что со мной было до этого, казалось нереально далёким.
Но однажды на пляже мне на ногу села бабочка, большой жёлтый парусник. И я вдруг поняла, что очень соскучилась по тебе, Коля.
Дома я сказала Алисии, что хочу написать письмо в Россию. Она принесла мне листы почтовой бумаги с красивыми видами Аликанте и конверт.
Я исписала целых три листа... Я писала тебе обо всём: о море, о белом песке Коста-Бланка, об огромных фикусах, что растут прямо на улице(представляешь?), о том, что я грызу усердно испанский язык и уже могу сносно объясняться в продуктовых магазинах. И конечно о том, что скучаю. Я даже сердечко внизу письма нарисовала. Старательно переписала адреса в графы «куда» и «откуда» и отдала тёте. Она пообещала отвезти на почту и отправить.
Было ещё несколько писем. В одно я вложила открытку с видом любимого пляжа. Но ответа из России не было.
«Мужчины таковы! — пожимала плечами тётя Алиса. —С глаз долой — и они уже забыли».
И тогда я решила, что сама поеду в Россию, как только мне исполнится восемнадцать. Но планам не суждено было сбыться. Неожиданно умер муж тёти Алисы. Он просто упал на прогулке, и нам сообщили о его кончине уже из больницы.
После похорон Алисия стала уделять мне гораздо больше времени. Она подолгу рассказывала о семье, показывала фото. Много говорили мы и о нашем даре.
«Не расходуй свои силы зря, девочка. Их нелегко восстановить. Правильно будет увидеть болезнь в человеке как можно раньше и сообщить ему об этом. А уж лечением пусть занимаются специалисты».
Алисия подала документы на моё удочерение. Я не возражала и даже взяла её фамилию Лосано. Тётя убедила, что с испанской фамилией мне буде проще. Моё 18-летие совпало с тем, что меня приняли на лечебный факультет в Мадридском университете. Тест я прошла легко, таким же лёгким было для меня и последовавшее за ним собеседование. И вот уже я студентка.Алисия оплатила сразу все 6 лет моего обучения, сказав, что так ей будет спокойнее.
И вот мы сидим в маленьком кафе на Улице грибов и пьём фондильон Аликанте, любимое тётино вино, в бокалах оно отсвечивало насыщенным рубиновым цветом. Тёмный шоколад добавлял фруктовым нотам вина изысканную горечь.
Тётя достала из сумочки небольшую бархатную коробочку.
— Это тебе, очень старинные камни. Я получила их в подарок от матери и носила много лет. Теперь твоя очередь владеть этим оберегом.
Алисия открыла коробочку. Внутри лежал медальон с чёрным овальным камнем, искусно оправленным в золото. Внутри камня переливались темно-синие искорки. В той же коробочке лежал и золотой перстень с таким же черным камнем.
— Это шерл, —тётя надела перстень мне на указательный палец правой руки, — или чёрный турмалин. Он поможет быстро восстанавливать энергию и сделает твой дар особенно сильным.А турмалин медальона поддержит твоё сердце и нейтрализует полученный негатив. Носи эти камни, не снимая.
Я надела оберег. Медальон приятной тяжестью лёг на грудь. Перстень тоже как влитой сел на мой палец.
Мы допили фондильон и долго ещё бродили по вечернему Аликанте.
Вскоре я уехала в университет. Студенческая жизнь захватила меня. Я упорно занималась, не забывая совершенствовать язык. Домой приезжала только на Рождество и на пару недель летом.
На третьем курсе началась лечебная практика, и преподаватели сразу отметили, что диагностировать мне удаётся значительно точнее, чем моим сокурсникам. Как следствие, я получила несколько заманчивых предложений работы от частных клиник. За своё будущее мне можно было не волноваться.
Но часто ночами мне снился сад бабы Клаши и наши мостки, твоё ужасное падение с колокольни, мои руки в крови. И я просыпалась в холодном поту с лицом, залитым слезами.
Я всё же отправила тебе еще пару заказных писем. Но они вернулись ко мне с пометкой «адресат не значится».
***
У меня появился воздыхатель, Алехандро. Он был хирургом в том самом госпитале, где я проходила практику. Я не согласилась с диагнозом, поставленным его пациенту, и назвала другую причину болей.
Через пару дней Алехандро поджидал меня с огромным букетом роз. Мой диагноз подтвердился, пациент был спасён, спасена была и репутация молодого врача.
Алехандро в благодарность пригласил меня на ужин, позже мы стали встречаться. Я познакомила его с тётей, ей мужчина очень понравился.
«Это очень хорошая партия для тебя, девочка. Я умру спокойно, зная, что ты в надёжных руках».
В моей груди зашевелился злой червяк ревности.
— И что помешало тебе выйти за него замуж?
— Ты, дурачок! — Надя щёлкнула меня по носу. — Тётя угасла за несколько недель. Вот мы отмечаем в нашем кафе моё окончание универа, а вот она уже лежит в полированном гробу худенькая, с заострившимся носом.
Она скрыла от меня свою болезнь, постаралась сделать так, чтобы я не прикоснулась к ней и не поняла, что она смертельно больна. Не хотела, чтоб я растрачивала свои силы на поддержание ее жизни.
Смерть Алисии совершенно выбила меня из колеи, дом в Аликанте стал немил, я уехала в Мадрид и стала работать в одной клинике с Алехандро. Из нас получился неплохой тандем. Я ставила безошибочные диагнозы, а он проводил великолепные операции. О нас заговорили, появились статьи в научных журналах, интервью на телевидении. Все вокруг считали нас парой, Алехандро сделал мне предложение и подарил шикарное кольцо с голубым бриллиантом. Мне нужно было подумать, и, взяв неделю отпуска, я отправилась в свой дом на побережье. Планировала разобрать бумаги, что-то решить со свадьбой.
Несколько дней я наводила порядок в тётиных бумагах. Сортировала, выбрасывая ненужное. Наконец дошла очередь и до последнего ящика письменного стола. Там лежал один-единственный запечатанный конверт, довольно толстый. Я вскрыла его, оттуда выпала записка. Мелким почерком тёти Алисы на листке бумаги было написано всего несколько строк: «Ядвига, надеюсь, что ты поймёшь меня и простишь. В первую очередь я беспокоилась о твоём будущем. Помни, все, что предначертано, обязательно произойдёт, когда придёт время».
Ещё не поняв, о чём эти строки, я засунула руку внутрь конверта и, похолодев, вытащила перевязанные ленточкой все мои письма тебе, в Россию. Алисия не отправила ни одного.
Ошарашенная, я перебирала конверты: вот это письмо я написала самым первым, вот это писала на пляже, в это вложила засушенный цветок...
Решение пришло мгновенно. Я ни минуты не сомневалась в его правильности. Сняла с пальца подаренное кольцо, написала записку Алехандро и сделала два звонка:один в курьерскую службу, другим — заказала билет на самолёт в Россию.
Алехандро позвонил мне через несколько дней. Он задал мне один короткий вопрос:«Почему?»
Я ответила тоже коротко: «Я не люблю тебя», — и положила трубку.
Все складывалось так, будто кто-то незримый вёл меня. Я прилетела в Москву, побродила день по столице, собираясь с мыслями, и уже в ночь меня унес скорый поезд в наш родной город. Я не знала, где ты и что с тобой, но была уверена, что именно здесь всё узнаю.

Не успела я заселиться в гостиницу, как мне позвонили с телевидения и предложили дать интервью в какой-то медицинской передаче. Я рассмеялась и не раздумывая согласилась.
Это предложение было знаком для меня, что все идет именно так, как нужно.
Во время прямого эфира ты не позвонил, но я знала, что наша встреча должна вот-вот произойти, что время пришло. Почему? Не знаю. Можешь называть это предчувствием, интуицией, гранью моего дара.
Я отправилась в посёлок. За Клашиным домом всё это время ухаживали. Тётя, а потом и я ежегодно платили агентству, и дом был в полном порядке.
Я бродила по заросшему саду, смотрела на твой дом. Он был закрыт, но не заброшен. В тот день я проснулась с ощущением счастья. Я чувствовала себя как Ассоль в предвкушении встречи со своим Греем.
Купила у соседей несколько роз. Женщина долго всматривалась в моё лицо. Сказала ей, что я внучка Клаши. Она пожала плечами: не вспомнила. Я отправилась на кладбище. Могилы Клаши, мамы, папы и бабушки была ухожены и не выглядели заброшенными. Я поставила в гипсовую вазу принесённые бордовые розы, немного постояла и с лёгким сердцем направилась домой. Вдоль дороги цвели ромашки. Собрала огромный букет. От него шел знакомый немного горьковатый аромат. Вспомнился тот день, когда ты принес мне такой же букет. Мне нестерпимо захотелось оказаться на реке. Ромашки были брошены на порог, и я побежала на наше место. Мостки были там же, но не те, прежние, а обновлённые. Но это было неважно. Я встала на край и, глядя на реку, стала тебя ждать.
Ядвига замолчала.
— Меня тоже вдруг потянуло на наше место, — я нарушил молчание, — ноги сами понесли меня туда.
— Всё так, как сказала тётя Алисия. Наша встреча была предопределена. Что же дальше, Коля?
Я сорвал несколько травинок, свернул их в кольцо:
— Ты выйдешь за меня? Прими это помолвочное кольцо, оно простое, но другого у меня нет.
Ядвига рассмеялась и сказала: «Да».
Я осторожно надел ей колечко из травы на палец.
— А что будет дальше, мы решим с тобой вместе. Главное — мы нашли друг друга.

Конец.
Теперь точно.😁