Слепой Удар

Аарон.

Я вывалился из дома её родителей так, будто за мной горел весь этот чёртов особняк. Дверь хлопнула так, что я был уверен — стекло дрогнуло. Морозов... чёртов Морозов. Сидит в своём кресле, рассуждает, как будто он царь. «Заберу дочь и увезу в Россию». Ха. Попробуй, старик. Попробуй только протянуть руку.

Илана тихо шагала рядом, оглядывалась, будто боялась, что отец сейчас выбежит за нами. Слишком мягкая. Слишком доверчивая. Она всё ещё верит, что с её семьёй можно «договориться».

Мы дошли до машины. Я рванул дверцу, сел, хлопнул так, что металл отозвался гулом. Она аккуратно устроилась рядом, пристёгиваясь, и тихо выдохнула:
— Аарон... пожалуйста, успокойся.

Я повернул голову к ней резко, как хищник. Подался ближе, и, не давая ей отодвинуться, схватил её лицо ладонью, крепко, прижав пальцы к подбородку. Она дернулась, но я не отпустил. Я хотел, чтобы она смотрела только на меня.

— Ты слышала его? — процедил я. — «Заберу и увезу». Думает, я это позволю? Думает, я отпущу тебя? Запомни, Илана, — я наклонился ближе, мои слова касались её губ, — я никому, слышишь? Никому не позволю забрать тебя у меня. Даже твоему грёбаному отцу.

Её глаза метнулись, и в них вспыхнуло что-то — злость или страх, неважно. Она ударила меня по руке, пытаясь освободиться.
— Не смей так говорить о моём отце! — выдохнула она резко. — Не называй его грёбаным!

Я хмыкнул, чуть сильнее сжал её лицо, чтобы она не отвернулась.
— О, милая, это самое безобидное из того, что я бы хотел о нём сказать. Поверь, то, что вертится у меня на языке, тебе лучше не слышать.

— Перестань! — она снова ударила по моей руке, но слабее. — Ты злишься, и сейчас говоришь гадости.

Я улыбнулся — холодно, зло, но всё же с усмешкой.
— Может быть. Но одно знай точно: если он попробует сунуться, я сделаю так, что он забудет дорогу к тебе.

Она чуть прикусила губу, но на этот раз не ответила. Смотрела на меня снизу вверх — с упрямством и... чем-то ещё. Я задержал взгляд, и, прежде чем отпустить её, наклонился и быстро, жёстко чмокнул её в губы.

— Вот и всё, — сказал я, наконец отпуская её подбородок. — Теперь пристегнись. У нас впереди одно важное дело.

Я повернул ключ в замке зажигания, мотор загудел, а злость внутри всё ещё кипела, но теперь в ней было что-то другое — чувство, что я только сильнее закрепил её за собой.
_______

Салон встретил нас холодным светом витрин. Всё вокруг блестело — золото, бриллианты, платина. Продавщица за стойкой уже готова была растянуть дежурную улыбку, но я только бросил на неё взгляд — и она тут же поняла, что лучше держаться в стороне.

Илана остановилась у витрины, где лежали простые кольца — тонкие, почти незаметные, с маленькими камушками. Я скрестил руки на груди, посмотрел на неё и не выдержал:
— Ты серьёзно?

Она пожала плечами, не поднимая глаз.
— А что? Они милые... И... простые.

Я подошёл ближе, нависая над ней.
— Я похож на парня, у которого нет денег?

Она быстро посмотрела на меня, в её взгляде мелькнуло смущение.
— Нет... просто... вдруг я потеряю?

Я фыркнул, обвёл взглядом витрину с этими жалкими «милыми» колечками и склонился ближе к её уху.
— Потеряешь — купим новое. Десять новых. Сто. Я не собираюсь надевать на тебя дешёвку, Илана.

Она чуть отстранилась, явно смутилась, и я ухмыльнулся. Схватил её за запястье и повёл в другую сторону зала — туда, где лежали серьёзные украшения. Кольца с крупными камнями, массивные, заметные, такие, что с первого взгляда ясно: принадлежит не сама себе, а кому-то.

— Вот, — я кивнул на витрину. — Здесь выбирай.

Она округлила глаза.
— Аарон... это же слишком! Это... дорого.

Я посмотрел на неё, чуть наклонив голову, и скользнул пальцами по её талии.
— Тебе ещё не надоело спорить со мной? — сказал я тихо, почти ласково, но с тем нажимом, который не оставлял места возражениям. — Я хочу, чтобы, куда бы ты ни вошла, все видели: у этой девочки есть мужчина, и лучше даже не пытаться подойти.

Илана закатила глаза, но я видел, как её пальцы всё же коснулись витрины, задержались на одном кольце. Крупный бриллиант, но изящная форма — явно зацепило.

Я заметил и наклонился к ней:
— Нравится?

Она замялась.
— Оно... красивое.

— Покажите это, — решительно сказал я и подозвал продавщицу, не давая Илане возможности передумать.
Продавщица принесла бархатную коробочку, раскрыла её прямо перед Иланой. Внутри лежало кольцо, которое она едва осмелилась выбрать взглядом. Камень сиял так ярко, что, казалось, весь зал погрузился в его холодное свечение.

— Попробуйте, — женщина протянула кольцо.

Илана нервно сглотнула и протянула руку. Я перехватил её пальцы, сам надел кольцо на её безымянный. Оно идеально село, будто всегда ждало именно её.

— Ну вот, — сказал я тихо, не сводя взгляда с её руки. — Теперь всё как должно быть.

Илана замерла, рассматривая блеск на пальце. В её глазах смешались восхищение и испуг.
— Аарон... оно слишком большое. Слишком... заметное. Все же будут смотреть.

Я ухмыльнулся, провёл большим пальцем по её ладони и чуть сжал её руку в своей.
— В этом и смысл. Пусть смотрят. Пусть знают, что это кольцо — знак. Что ты моя.

Она хотела что-то сказать, но я наклонился ближе, почти у её лица.
— Ты понимаешь, Илана? Теперь каждый, кто захочет подойти, сперва увидит это. И сразу поймёт — шаг в сторону, иначе я ему шею сверну.

Она дернулась, покраснела, но кольцо не сняла. Только вздохнула и пробормотала:
— Ты ненормальный...

— Зато честный, — ответил я и быстро чмокнул её в губы, несмотря на то, что продавщица всё видела.

Женщина едва заметно кашлянула, но я только хмыкнул и сказал:
— Заворачивайте. Мы берём.

_______

Илана

Мы вышли из ювелирного, и мне казалось, что на меня оборачиваются абсолютно все.
Я опустила взгляд на руку — кольцо блестело на солнце так ярко, что мне приходилось щуриться. Лаконичное, но изящное — оно идеально сидело на моём пальце, будто всегда там и должно было быть. Я сжала ладонь и снова разжала, не в силах поверить, что это реально.

Потом перевела взгляд на руку Аарона. Его кольцо было чуть массивнее, с чёткими линиями — как он сам. Я невольно улыбнулась: да, это я выбрала. И оно удивительным образом подходило ему. На фоне его сильных пальцев оно смотрелось так естественно, будто он носил его всегда.

— Тебе идёт, — тихо сказала я, скользнув пальцами по его ладони.

Он глянул на меня краем глаза, ухмыльнулся:
— А тебе ещё больше.

— Сядь, — он открыл мне дверь машины, придерживая за талию, и я послушно устроилась на пассажирском сиденье.

Когда он сел за руль и завёл двигатель, я не выдержала. Наклонилась к нему  и коснулась его губ. Сначала быстро, почти стеснительно. Но он тут же поймал меня за затылок и углубил поцелуй так, что у меня закружилась голова.

Я отстранилась, смеясь и прижимая ладонь к его груди.
— Аарон, ты сумасшедший. Я всё ещё не верю, что это кольцо теперь на мне.

Он посмотрел на меня так, будто я действительно светилась. И внутри у меня всё трепетало — от его взгляда, от того, что я его. Что теперь это знают все.

— Нравится? — спросил он низко.

— Очень, — призналась я, прижимая ладонь к губам, чтобы скрыть улыбку. Но это не помогло — я вся светилась от счастья, и он это видел.

Он чуть склонил голову, усмехнулся уголком губ, а потом произнёс:

— А сейчас поедем домой, — произнёс он спокойно.

Я нахмурилась:
— Зачем?

Он усмехнулся, и в уголке его губ мелькнула та ухмылка, от которой меня одновременно бросало в дрожь и заставляло нервно смеяться.
— Узнаешь.

Я скрестила руки на груди, но улыбка всё равно предательски тянула губы вверх.
Узнаешь... Господи, как же я ненавижу, когда он так говорит.

Моя фантазия тут же включилась: Может, он решил устроить романтический ужин? Или... нет, Аарон и романтика — это смешно. Может, подарит что-то ещё? Хотя куда больше... кольца. А вдруг он...

Я одёрнула себя, уткнувшись в стекло.
Не думай. Просто не думай. С ним никогда не угадаешь. Всё может обернуться чем угодно: от простого «собирай вещи, мы едем к моим» до чего-то, что перевернёт всю мою жизнь.

Я снова взглянула на его профиль — сосредоточенный, чуть нахмуренный, уверенный.
И меня охватила странная смесь — лёгкий страх и такое сладкое, захватывающее чувство, что я не могла оторваться от него.
_______

Когда мы переступили порог квартиры, меня сразу насторожила непривычная тишина. Ни звука. Ни шагов, ни смеха — будто все растворились. Я нахмурилась и посмотрела на Аарона:

— А где все?

Он даже не удосужился ответить как следует — только коротко пожал плечами, как будто это не имело ровно никакого значения:

— Идём. Собирайся. В восемь ты должна быть готова.

Я бросила взгляд на часы, и сердце у меня ухнуло вниз.
— Аарон! Уже шесть! Как я всё успею?!

Вместо ответа его губы дрогнули в знакомой ухмылке. Он приблизился вплотную, взгляд стал обжигающе внимательным.
— Успеешь, — протянул он спокойно, слишком уверенно. — А пока... — пальцы легко соскользнули с моего плеча к рюкзаку, и в следующее мгновение он одним рывком сорвал его с меня, закинул на диван и даже не обернулся. — ...сначала поможешь мне.

Я едва успела ахнуть, как его руки подхватили меня. Мир перевернулся: я оказалась у него на плече, как трофей.

— Аарон! — возмущённый вскрик сорвался с губ, но он не обратил внимания. Его шаги были уверенными, широкими, будто он и вправду нес добычу, которая принадлежала ему по праву.

Через секунду я почувствовала, как он легко сбросил меня на кровать. Матрас мягко пружинил, но дыхание всё равно перехватило. Аарон тут же навис сверху, поставив ладони по обе стороны моей талии. Его лицо оказалось так близко, что я различала каждое движение ресниц.

— Ты моя.Никто не заберет тебя у меня, — тихо, почти рыча, произнёс он, и его тёплое дыхание коснулось моей кожи.

Прежде чем я успела ответить, его губы скользнули к моей шее. Щетина слегка царапнула, от чего по спине пробежала дрожь. Его поцелуи были больше похожи на отметины — властные, жадные, словно он хотел доказать, что никакое золото на пальце не сравнится с его прикосновениями.

______

Из ванной валил тёплый пар, и я вышла, обернувшись полотенцем, осторожно шагнула на ковёр. Влажные волосы прилипали к плечам и ключицам, капли стекали по коже, и я торопливо перехватила их ладонью.

Аарон лежал на кровати, вытянувшись во всю длину. Только шорты, и больше ничего. Телефон в одной руке, другая закинута за голову, так что мышцы живота и груди напряглись и выделялись ещё отчётливее. Он даже не шевельнулся, когда я вышла — только лениво скосил глаза в мою сторону.

— У тебя остался час, — произнёс он низко, с этой своей опасной спокойной тягучестью.

Я прижала полотенце покрепче, вскинула бровь:
— Опоздаем, и это будет на твоей совести.

Аарон медленно опустил телефон на тумбочку, перевёл на меня взгляд — долгий, тяжёлый, такой, что у меня по спине пробежал холодок, хотя воздух был тёплый. Его губы тронула ленивая ухмылка:
— Ничего страшного,совесть мне не страшна.

Я закатила глаза, но уголки губ предательски дёрнулись.
— Ты невозможен, — пробормотала я, хотя внутри всё сжалось от его тона.

Он приподнялся на локте, ухватил меня взглядом, будто притянул к себе без всяких рук, и тихо добавил:
— Нет, Илана. Я просто всегда говорю правду.

Я не выдержала и усмехнулась, отворачиваясь к шкафу — иначе он точно увидел бы, как у меня загорелись щёки.
_____

Я закончила укладывать волосы и взялась за макияж, когда заметила краем глаза Аарона. Он сидел на диване, уткнувшись в телефон. Чёрные джинсы, чёрная футболка — и ни намёка на то, что мы собираемся на важный вечер.

— Аарон... — я оторвалась от зеркала и обернулась к нему. — Ты в этом собрался идти?

Он даже не поднял голову.
— Ну да. А что не так?

Я поставила кисточку и встала, скрестив руки.
— «Что не так»? Ты выглядишь так, будто мы идём в магазин за хлебом.

— А что? Чёрное идёт всем, — лениво ухмыльнулся он.

— Аарон, — я сделала шаг ближе, — я ещё не надела платье, и ты не знаешь, как я буду выглядеть. Но поверь, твой вид точно не будет сочетаться ни с одним вариантом.

Он наконец-то поднял взгляд и окинул меня снизу вверх.
— Ты серьёзно хочешь, чтобы я переоделся ради... гармонии?

— Именно, — отчеканила я. — Мне важно, чтобы рядом со мной был не парень «в чём попало», а человек, который хотя бы старается.

Он закатил глаза и с демонстративным вздохом отложил телефон.
— Ладно. Подбери сама, раз уж это так критично.И еще,я не твой парень,я твой жених.

Я закатила глаза и подошла к шкафу и через пару минут достала серую олимпийку, белую футболку и чёрные классические брюки. Положила всё это на кровать.
— Вот. В этом ты будешь выглядеть рядом со мной не как мой телохранитель,а жених.

Он скосил взгляд на вещи, потом на меня и хмыкнул.
— Ты уверена, что меня не украдут?

— Посмотрим кого еще захотят украсть, — ответила я в тон, но уголки губ дрогнули.

Аарон лениво стянул футболку и, словно нарочно дразня, медленно натянул белую. Подтянул брюки, застегнул олимпийку и шагнул ко мне.
— Ну? Теперь я достаточно «гармонирую»?

Я нарочито оглядела его с ног до головы и сделала вид, что обдумываю.
— Вот так уже лучше.

Он наклонился ближе, губы почти коснулись моего уха.
— А знаешь, в чём разница? — прошептал он.

Я настороженно прищурилась.
— В чём?

— В том, что я всё равно выгляжу охуенно, даже если ты злишься, — ухмыльнулся он и быстро чмокнул меня в висок, прежде чем я успела возразить.

Спусты час я наконец закончила макияж: лёгкие стрелки подчёркивали глаза, делая взгляд глубже, ресницы были длинными и густыми, на губах — нежный нюдовый блеск. Волосы я уложила в легкие локоны, которые мягко обрамляли лицо. На тонких запястьях поблёскивали серебряные браслеты, на ушах — маленькие серьги-гвоздики.И главное украшение на мне сегодня:кольцо.

Я опустила взгляд на платье и едва заметно улыбнулась. Шёлковая ткань темно-синего цвета мягко облегала тело, открытая спина оставляла ощущение уязвимости и дерзости одновременно, а высокий разрез на ноге открывал вид на тонкие босоножки на шпильке. Когда я шагнула, платье текло по полу, словно живая ткань, едва касаясь пяток.

Закончив последние штрихи, я глубоко вдохнула и толкнула дверь спальни.

Аарон стоял у стены,со скрещёнными на груди руками. Его взгляд сразу зацепился за меня — и будто прирос. Я заметила, как он чуть приподнял подбородок, но молчал.

Я, будто нарочно, сделала несколько шагов в его сторону и, остановившись, медленно развернулась вокруг своей оси. Платье мягко скользнуло по ногам, ткань блеснула при свете лампы.
— Ну? — спросила я, приподняв бровь и улыбнувшись.

Молчание длилось слишком долго. Его взгляд буквально прожигал меня.
— Сними, — наконец глухо сказал он.

— Что? — я растерялась.

— Платье сними. — Он шагнул ближе, и в голосе не было ни тени шутки. — Я уверен, что каждый придурок будет на тебя глазеть.А бить кому-то морду у меня не будет времени.

Я нахмурилась и топнула ногой.
— Аарон, я выбирала это платье ещё неделю назад с Амели! Я хотела надеть его на свадьбу родственника. Но ты решил устроить сюрприз, поэтому я подумала, что оно идеально подойдёт для сегодняшнего вечера.

Он резко сократил расстояние, его ладони легли мне на талию.
— В этом ты будешь ходить исключительно при мне. И только в нашей комнате.

Я вздохнула, прижала ладони к его груди.
— Даже не надейся. Я знала, что ты не отпустишь меня в нём одну на свадьбу, где будет полно мужчин. Поэтому я решила надеть его именно сегодня. С тобой.

Аарон сжал мою талию сильнее и, почти прижимая меня к себе, спросил:
— Какая свадьба? Почему я узнаю о ней только сейчас?

Я отвела взгляд.
— Я хотела сказать завтра. Свадьба будет на следующей неделе. Я собиралась предложить тебе пойти со мной.

Он ухмыльнулся, но глаза оставались серьёзными.
— Отлично. Мы идём. Но платье мы выберем вместе. Я не доверяю тебе, а Амели темболее.

Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.
— Ты невозможный.

— Конец дискуссии. — Он коротко чмокнул меня в губы и прижал к себе так, будто точка уже поставлена: спорить бесполезно.
Аарон, так и не отпуская меня из рук, наконец сделал шаг назад и коротко буркнул:
— Пошли.

Он взял мои вещи, пока я пыталась справиться с дрожью в коленях от его взгляда, и первым повёл меня вниз по лестнице. Я торопилась за ним, босоножки негромко цокали по ступеням, а длинный разрез платья предательски распахивался при каждом шаге.

На парковке воздух был прохладнее, чем в доме. Машина Аарона стояла чуть в стороне от остальных, тёмный кузов блестел под фонарями. Он молча открыл передо мной дверь, дождался, пока я устроюсь на сиденье, и только после обошёл со своей стороны.

Я уже было протянула руку к ремню безопасности, когда он неожиданно потянулся к бардачку и достал чёрную ткань.

— Что это? — нахмурилась я.

— Сюрприз, — ухмыльнулся он, аккуратно завязывая мне глаза.

— Аарон! — я дёрнулась, но его ладони были быстры и крепки. — Я вообще-то ненавижу сюрпризы.

— Придётся потерпеть, — его голос прозвучал низко, почти с усмешкой. — Хочешь знать — узнаешь. Но не раньше.

— И куда мы едем? — попыталась выведать я, уже чувствуя, как машина тронулась с места.

— Увидишь, — коротко ответил он.

— А если я откажусь идти?

Он хмыкнул, и я почти услышала его ухмылку.
— Тогда понесу.

Я закатила глаза — точнее, попыталась, но с завязанными глазами это выглядело, наверное, глупо.
— Ты невозможный, Аарон.

Он слегка сжал моё колено, словно подтверждая свои слова:
— Зато твой.

Мотор глухо урчал, улицы сменялись одна за другой, но для меня всё сливалось в гул дороги. От этого сердце билось ещё сильнее: куда он меня везёт?

Дорога заняла минут двадцать, но я не заметила — слишком сильно сосредоточилась на звуках за окном и на том, что Аарон не отпускал моего колена, будто боялся, что я сбегу.

Машина остановилась мягко. Я напряглась.

— Мы приехали? — шёпотом спросила я.

— Угу. — Он снял руку с руля и коснулся моего подбородка, направляя лицо к себе. — Но повязку не снимаем. Ещё рано.

— Аарон... — я почти заскулила.

— Тише, — в его голосе мелькнула тёплая насмешка. — Доверяй мне.

Повязка на глазах мешала, и в темноте сердце билось быстрее, чем обычно. Каждый его шаг отдавался в груди, потому что он не отпускал моей руки, а пальцы крепко обнимали мои — будто боялся, что я сорвусь и убегу.

Я чувствовала запахи — сперва прохладный воздух улицы, потом теплая комната , лифт,и вдруг — что-то тёплое, пронзительно знакомое, будто мы оказались в саду в разгар лета. Сладкий аромат роз, свежесть зелени, лёгкая горечь лилий. Я даже вздохнула глубже, не выдержав.

— Аарон, — я не выдержала, чуть потянулась в его сторону. — Что происходит?

— Потерпи ещё немного, — его голос был низким, спокойным, но в нём звучало ожидание, будто он сам едва сдерживается.

Я слышала его шаги — он отдалился. Сердце ухнуло вниз. Оставаться одной в этой тишине с завязанными глазами было мучительно.

— Аарон? — мой голос дрогнул, в нём было и волнение, и просьба.

Несколько секунд — ни звука. Только гулкий простор вокруг и слабый треск электричества где-то в лампах.

И вдруг:

— Открывай глаза.

Пальцы дрожали, когда я развязывала повязку. Ткань упала в ладонь, и в тот же миг мир взорвался светом.

Я ахнула.

Зал... он был огромен. Панорамные окна во всю стену открывали вид на ночной город — огни словно сотни звёзд сияли под ногами. Но взгляд утонул не в этом.

Весь зал был заполнен цветами. Белые и алые розы, целые сотни. Они поднимались к потолку гирляндами, стекали вниз каскадами, ложились лепестками под ноги. В воздухе стоял такой густой аромат, что кружилась голова. По полу были выложены дорожки лепестков, а в центре возвышалась арка из живых цветов в форме сердца — идеальная, словно нарисованная чьей-то рукой.

И он.

Аарон стоял прямо под аркой. Чёрный силуэт на фоне сияющих гирлянд. В руках — огромный букет моих любимых пион. Настолько огромный, что я едва понимала, как он его держит.

Он смотрел только на меня. Никакого пафоса — только взгляд, полный того, чего я всегда искала в его глазах: силы, решимости и странной нежности, которую он показывал только мне.

Я прикрыла рот ладонью. Горло сжалось. Слёзы подступили мгновенно, горячие, искренние, и я не смогла их удержать.

— Господи... — выдох сорвался тихо, почти шёпотом.

Я сделала шаг. Платье мягко заскользило по лепесткам, каблуки звенели о пол, но я слышала только своё сердце. Слёзы катились по щекам, и я даже не стирала их.

Аарон чуть приподнял бровь, когда я приблизилась, но уголок его губ дрогнул, будто он сдерживал улыбку.

Я не выдержала. Дошла до арки и буквально бросилась к нему. Букет оказался зажат между нами, но мне было всё равно. Я обняла его за шею и, сквозь слёзы, поцеловала.

Он сразу ответил. Его рука легла мне на талию , будто он боялся отпустить. Я чувствовала, как он целует меня так, словно этот миг был важнее всего, что было до этого.

И я знала: важнее он и правда никогда не был.
Аарон держал меня у арки, его руки были горячими и надёжными, я почти утонула в его взгляде. Он наклонился ближе, так, что дыхание коснулось моей щеки.

— Я люблю тебя, Илана. — его голос был низким, серьёзным, будто клятва. — Ты моё всё.

Я улыбнулась сквозь слёзы, ладонью коснулась его лица.
— Я тоже тебя люблю.

Мы встретились в поцелуе — нежном, полном чувства, и в этот момент мне казалось, что ничего больше не существует. Только мы.

И вдруг воздух прорезал крик, такой громкий, что я подпрыгнула:

— БОЖЕ,Я СЕЙЧАС РАСПЛАЧУСЬ!

Я резко обернулась, сердце ухнуло в пятки. Конечно же, Джэй Рэй — стоит, как обычно, с руками в стороны, довольный, будто выиграл спор на миллион.

За ним — Амели, сияющая, глаза горят, ладони прижаты к щекам. Она визжала от восторга, даже не пытаясь сдержаться. Кай — спокойный, но в уголках губ таится мягкая улыбка. Алан... Алан, как всегда, изображает из себя камень, скрестив руки и с видом «мне всё равно», но глаза его выдают — он счастлив не меньше других.

А чуть позади — мои родители.
Мама держит ладонь у рта, слёзы уже блестят в уголках глаз. Папа — напротив, каменное лицо, нахмуренные брови. Но я слишком хорошо его знаю — в глубине глаз тоже мелькнула та самая искра, которую он прячет, лишь бы не показать слабость. Кирилл и Саша — стоят чуть в стороне, переглядываются, словно пытаются сохранить видимость равнодушия. Но пальцы Саши нервно теребят край рукава, а у Кирилла губы дёргаются в сдерживаемой улыбке.

И тут я увидела тех, кого никогда прежде не встречала.
Женщина — невероятно изящная, с тёплым и мягким взглядом, сразу будто обволакивающим. Мужчина — высокий, сдержанный, но в его глазах гордость и спокойствие.

Я непонимающе посмотрела на Аарона. Он лишь крепче сжал мою руку.

— Мам, пап, — произнёс он твёрдо, уверенно, — знакомьтесь. Это Илана. Моя невеста.

Слово «невеста» пронзило меня током. Я чуть не потеряла дар речи.

Мама Аарона не выдержала первой: подошла ко мне и крепко обняла, так тепло, что мне стало стыдно, что я боялась этой встречи.

— Наконец-то, — сказала она искренне. — Я так долго ждала пока он познакомит нас с тобой,устала лишь слушать о тебе,хотелось уже увидеть.

Я растерянно улыбнулась, прижимаясь к ней.

Отец Аарона подошёл медленнее. Его взгляд задержался на мне, будто проверяя, достойна ли я стою рядом с его сыном. Но потом он улыбнулся и произнёс:
— У тебя хороший вкус, сын. Осталось теперь Алану невесту найти.

— Я ещё молод! — возмутился Алан, нахмурившись. — Мне пока невеста не нужна, отец!

Амели прыснула, Джэй Рэй заржал в голос, даже Кай позволил себе лёгкий смешок. Мама Иланы всплеснула руками, а её отец покачал головой, бурча что-то вроде: «цирк какой-то», хотя уголок губ предательски дрогнул.

Аарон лишь ухмыльнулся, обняв меня за талию, и тихо наклонился к уху:
— Теперь они все знают. И уже никто не сможет нас разлучить.

Поздравления посыпались один за другим. Первым подошёл Кирилл, пожал руку Аарону, хлопнул его по плечу:
— Ну, держись теперь. Сестру нашу в обиду не давай,ни то тебя по пакетам на окраине собирать будут.

Саша обнял меня, слегка сжав в объятиях, и пробурчал:
— Ну ладно, если уж решила — будем поддерживать. Но если он тебя обидит... — он скосил глаза на Аарона.

— Саша, — одёрнула его мама, — не сгущай краски!

Отец мой, всё ещё хмурый, с каменным лицом, протянул руку Аарону. Тот пожал её уверенно.
— Молодец,устроил все по красоте, — буркнул отец. — Посмотрим, какой ты жених.

Зато мама сияла. Она обняла нас обоих, потом прижала меня к себе и зашептала:
— Я счастлива, девочка. Правда.

После этого мужчины сгрудились у дальнего столика: отец, Кирилл, Саша и отец Аарона,Джэй,Кай и Алан.Там уже звучали низкие голоса, редкие смешки, и, кажется, обсуждение явно пошло куда-то в сторону «а вот в наше время».

А вот женщины окружили меня плотным кольцом.
— Ну-ка, дай посмотреть! — Амели чуть ли не силой схватила мою руку.
Камень заиграл в свете, отбрасывая радужные блики.

— Господи, какой красивый, — вздохнула мама.
— Да, сын у меня умеет выбирать, — мягко добавила мама Аарона, коснувшись руки, на которой сверкало кольцо.

Я чуть смутилась, но улыбнулась ей. В её глазах было столько тепла, что сердце стало легче.
— Ты очень милая девушка,я рада что Аарон встретил тебя, — тихо сказала она.
— Я тоже, — кивнула я.

Амели, конечно, не могла удержаться. Наклонилась ближе и зашептала:
— Ну рассказывай! Как выбирали?

Я тоже склонилась к ней, шепча в ответ:
— Он сначала потащил меня к самым дорогим витринам. А когда я выбрала попроще, знаешь что сказал? «Я похож на парня без денег?» — Я едва не рассмеялась в магазине!
Амели зажала рот ладонью, пытаясь сдержать хохот.

Я продолжала:
— Я сказала, вдруг потеряю, а он: «Потеряешь — купим новое». И повёл к тем кольцам, что сияли как безумные.

Мы переглянулись, и обе едва не прыснули от смеха.

И вот в этот момент я почувствовала... спиной.
Тот самый взгляд. Тяжёлый, прожигающий.

Я подняла глаза.
Аарон сидел среди мужчин, но не слушал их разговор. Его взгляд был прикован исключительно ко мне.
Такой внимательный, такой сосредоточенный, будто вокруг не существовало никого.

Я сглотнула, щеки вспыхнули.
Амели тихонько толкнула меня локтем и прошептала:
— Тебя, кажется, едят глазами.

— Знаю, — выдохнула я, отворачиваясь, но сердце предательски заколотилось сильнее.

_______

Аарон.

Отец что-то говорил про новые проекты с отцом Иланы,видимо им было комфортно в обществе друг друга.Рядом смеялся Джэй Рэй, вставляя свои колкие реплики, но я едва слышал. Шум голосов, звон бокалов, лёгкая музыка на фоне — всё это стало всего лишь фоном. Я смотрел только на неё.

Илана сидела среди женщин, её руки то и дело касались локона, спадающего на плечо, она смеялась — легко, звонко, как будто сама сияла изнутри. На её пальце блестело кольцо, и я поймал себя на том, что горжусь этим больше, чем чем-либо в своей жизни. Не бриллиантом, не выбором дизайна, а тем, что оно на ней. Что теперь весь мир будет видеть этот знак: она моя.

Я заметил, как она наклонилась к Амели, шепнула ей что-то, и обе захихикали. Наверняка рассказывя что-то про нас двоих. Я снова почувствовал, как во мне что-то сжимается. Хотелось подойти, склониться к её уху и напомнить: «Ты слишком много рассказываешь». Но вместо этого я просто смотрел, прожигая её взглядом.

И когда она, словно почувствовав это, подняла глаза на меня — я замер. Наши взгляды встретились, и мир исчез. Она улыбнулась — та самая её улыбка, которая сводит меня с ума. И я улыбнулся в ответ, чуть наклонив голову, как будто между нами существовал только этот тихий, невидимый разговор.

Внутри же всё кипело. Я считал минуты. Нет — секунды. Хотелось подняться прямо сейчас, подойти, взять её за руку и увести отсюда, подальше от всех этих людей. Чтобы она перестала делить своё внимание между мной и остальными.
Хочу, чтобы она принадлежала только мне. Чтобы её смех звучал только для меня. Чтобы её глаза смотрели только на меня.

Я ловил каждое её движение: как она поправила платье, как провела пальцем по кольцу, как склонила голову, смеясь над словами Амели. И чем дольше я смотрел, тем сильнее становилось это чувство — почти болезненное желание оказаться с ней наедине.

Скоро. Ещё чуть-чуть. Пусть все закончат поздравления, пусть все наглядятся. Потом я найду предлог. Я не отпущу этот вечер просто так.

Я сжал кулак на колене, чтобы не выдать себя, и снова посмотрел на неё. Она всё ещё ловила мой взгляд. И, кажется, понимала, что я думаю.
Отец Иланы встал первым. Его голос разрезал атмосферу праздника, будто приговор:

— Думаю, пора оставить молодых с друзьями. Пусть отпразднуют, а мы поедем.

Мама Иланы кивнула, а мои родители тоже поднялись. Отец спокойно бросил:

— Молодым — их праздник. Всё правильно.

Я перевёл взгляд на Илану. Она сразу повернулась к своим братьям:

— А вы останетесь?

Кирилл опустил глаза, будто ему стало физически больно от этого разговора.
— Мне даже думать о том, что ты такая взрослая, — тяжело. Смотреть тем более не смогу.

Она сразу же встала и обняла его, прижавшись к груди. Я хмурился, наблюдая, как он гладит её по плечам — слишком долго, на мой вкус.

Саша поправил часы и выдал с той самой ленивой усмешкой:
— Думаю, мы слишком стары для ваших движух. Да и завтра совещание, так что нам в любом случае надо валить.

Илана обняла и его. Потом повернулась к родителям. Мать заключила дочь в крепкие объятия, что-то тихо шепнула ей на ухо. Я видел, как Илана дрогнула и улыбнулась. Морозов тоже прижал её к себе, хотя сдержанность не покинула его ни на миг.

И только после этого они ушли.

Дверь за ними захлопнулась, и в зале наконец осталась только наша компания.

— А теперь фотосессия! — раздался радостный голос Амели. Она буквально подпрыгнула на месте. — Илана, Аарон, быстро к рамке! Миллиард фото, слышите? Моя сестра первый раз обручилась!

Я крепче притянул Илану за талию:
— Первый и последний раз, ты хотела сказать.

Амели закатила глаза и цокнула языком, но ничего не ответила.

Мы встали у арки, сложенной из цветов. Кай сразу принялся щёлкать, Алан командовал как режиссёр:

— Аарон, ближе! Нет, ещё ближе. Возьми её за руку, покажи кольцо!

Я поймал тонкие пальцы Иланы, поднял их и демонстративно поцеловал кольцо, глядя прямо в камеру. Она вспыхнула, но не отстранилась.

— Боже, это идеально! — завизжала Амели. — Джэй Рэй, свет жёсткий, сделай нормально!

— Ща, — тот мгновенно переключился на технику, поставил подсветку. — Всё, теперь кольцо сияет, а кожа ровная.

— Отлично, — пробормотал я, скользнув взглядом по Илане. Она смеялась, смущалась, но при этом светилась счастьем так, что меня буквально тянуло сорвать с неё все эти позы и утащить к чёрту от всех.

— Илана, спиной к нему! — снова командовала Амели. — Аарон, обними за талию и посмотри так, будто никого вокруг нет.

Я ухмыльнулся. Отличная команда, блин. Но я сделал, как сказали: прижал её к себе, вдохнул запах её духов, наклонился к уху так близко, что чувствовал её дыхание.

Камеры щёлкали, смех друзей раздавался вокруг. А я в этот момент думал только об одном — как бы побыстрее остаться с ней наедине.

Мы наконец расселись за стол после фотосессии. Амели так и светилась, сжимая телефон в руках, и раз за разом показывала Илане кадры.

— Смотри, смотри! Вот это просто идеально! — подпрыгнула она на месте и ткнула экраном почти в нос сестре.

Илана прикрыла рот рукой, засмеялась и уткнулась в моё плечо.
— Боже... Аарон, у нас же реально как в кино, — шепнула она, и я почувствовал, как её волосы слегка щекочут мою шею.

Я молчал, но слышал каждый её вдох, каждый восхищённый звук. Каждый раз, когда Амели листала дальше, Илана ахала или выдыхала с улыбкой, и я только сильнее убеждался, что всё это было не зря.

— И вот эта! — Амели перевела камеру ближе. — Чисто обложка журнала, клянусь!

Илана снова восхищённо всхлипнула. Глаза сияли так, будто весь этот зал с цветами и светом существовал только для неё.
И, по сути, так и было.

Она вдруг обернулась ко мне, чуть прищурив глаза.
— Сколько стоило всё это?

Я медленно наклонился к её уху, не отводя взгляда.
— Тебя это волновать не должно, — сказал я негромко, но так, чтобы слышала только она. — Единственное, что ты должна делать — это любоваться.

Она едва заметно улыбнулась, как будто мои слова её обезоружили, и снова уткнулась в телефон.

Я смотрел на неё и думал только об одном: как быстрее избавиться от всей этой толпы, закрыть за собой дверь и остаться с ней. Только с ней.

— Так, стоп! — вдруг громко сказал Джэй Рэй, поднимая ладонь. — Я вообще-то имею право на слово.

Все за столом обернулись к нему. Он сделал театральную паузу и уставился прямо на меня.
— Дорогие дамы и господа, вы, конечно, видите красоту вокруг, — он обвёл рукой зал, цветы, подсветку. — Но знаете ли вы, какой ценой всё это досталось нам, бедным, несчастным друзьям Аарона?

— И какой же? — прищурился я, хотя прекрасно знал, к чему он ведёт.

— Да такой, что если бы мы отказались, он бы нам морды начистил! — Джэй Рэй взмахнул руками так, что чуть не опрокинул бокал.

Кай прыснул от смеха, Алан фыркнул, Амели закатила глаза.
— Ой, драматизируешь, — пробормотал Кай. — Он просто попросил жёстко.

— «Жёстко»? — Джэй Рэй возмутился. — Да он сказал: «Если не сделаете, я вас сам лично прикопаю!»

Все засмеялись. Я лишь цокнул языком и покачал головой.
— Нытик.

— Да-да, конечно, — продолжил Джэй Рэй, явно наслаждаясь вниманием. — Мы таскали ящики, развешивали гирлянды, чуть ли не танцевали с лестницей на плечах... Всё ради того, чтобы тут было так красиво, — он развёл руками. — Так что если кто-то заслуживает благодарности, это мы.Илана,я делал это ради тебя,не ради придурка Аарона.

— А мне он пообещал новые ноты! — вдруг вмешалась Амели, и хитро посмотрела на меня.

Илана удивлённо повернулась ко мне, прищурилась и чмокнула в щёку.
— Женишок, — сказала она с мягкой улыбкой. — Подкупаешь мою сестру?

— Ну, нужен же мне человек в твоей семье, который будет на моей стороне, — спокойно ответил я.

Она заулыбалась, покачала головой и шепнула:
— Вообще-то этот человек — я!

Я наклонился чуть ближе, чтобы она услышала только меня.
— Нет, теперь ты моя семья.

Её глаза блеснули, и в этот миг я готов был снова забыть обо всём вокруг.
Но рядом смеялись, говорили, шутливо перебрасывались словами — и я в который раз поймал себя на том, что хочу, чтобы все эти голоса исчезли. Чтобы осталась только она.
Музыка зазвучала негромко, плавно переливаясь по залу. Те самые первые аккорды, которые словно предупреждают: сейчас произойдёт что-то важное. Я встал из-за стола, выпрямился, и все взгляды обратились на меня. Илана сидела рядом, болтая с Амели и разглядывая фотографии на телефоне. Я протянул ей руку.

— Можно пригласить тебя на первый танец? — сказал я низким голосом.

Она вскинула на меня глаза, полные удивления. Щёки едва заметно порозовели. И всё же она вложила ладонь в мою — маленькую, тёплую, доверчивую.

— Конечно, — её голос прозвучал тише, чем обычно.

Мы вышли в центр зала. Свет слегка приглушили, золотые блики от свечей и гирлянд мягко отражались в панорамных окнах. Цветы вокруг словно ожили в этом свете, создавая иллюзию сказки. Я положил руку на её талию, чувствуя тонкую ткань платья и её дыхание, она положила ладонь мне на плечо. Её другая рука легла в мою.

Мы начали двигаться. Она немного нервничала, я чувствовал это по лёгкому дрожанию её пальцев. Я слегка сжал её ладонь, задавая ритм.

— Если бы в сентябре мне сказали, что ты будешь моей невестой... — произнёс я, глядя ей прямо в глаза, — я бы не поверил. Сказал бы, что они несут полный бред.

Она улыбнулась, опустив взгляд, и уткнулась лбом в моё плечо.
— Я тоже. Ты вообще меня бесил.

Я усмехнулся, ведя её по кругу.
— Но теперь ты стоишь с моим кольцом на пальце. Ты моя невеста. А скоро будешь моей женой. — Я наклонился ближе, почти касаясь её губ. — А потом — матерью моих детей.

Она резко подняла голову, глаза расширились.
— Я ещё молодая! — воскликнула она, голос дрогнул. — Не говори мне о детях, мне становится страшно от одной мысли об этом.

Я хмыкнул, притянул её ближе, чувствуя, как её тело полностью сливается с моим в такт музыке.
— Кто же знал, что с малолетками столько проблем.

Её лицо тут же вспыхнуло от злости. Она прищурилась, стукнула меня кончиками пальцев по плечу.
— Тогда иди и найди себе ровесницу.

— Нет, — я ответил сразу, не оставив ей ни малейшей паузы.

Она задержала дыхание, посмотрела на меня испытующе.
— Почему?

Я провёл большим пальцем по её пальцам, слегка сжал её руку, не отводя взгляда.
— Потому что они не ты.

В этот момент она будто растворилась в моих руках. Её губы дрогнули, на лице появилась та самая улыбка, от которой у меня перехватывает дыхание.

Мы кружились, и я почти не замечал, что остальные смотрят. Но периферийным зрением я всё же ловил: Амели, сияющая и снимающая нас на телефон; Джэй Рэй, который одобрительно кивал и что-то шептал Каю; даже Алан, которому всё это казалось «соплями», смотрел с едва заметной улыбкой. Родители... все они смотрели на нас так, словно мир остановился.

А я думал только об одном: как бы всё это быстрее закончилось, чтобы остаться с ней наедине. Чтобы снова запереть двери и держать её только для себя.

Музыка текла дальше, а я чуть сильнее прижал её к себе.
Она моя.
И теперь — официально.

Конец.