глава 23
Илана
Я сидела на кровати, всё ещё с телефоном в руках, хотя экран давно потух. За окном было уже темно, и тишина дома только сильнее давила. Я почти не дышала. Почти не шевелилась. Почти...
Стук в дверь. Лёгкий. Почти извиняющийся.
Я медленно подняла голову — Кирилл. Стоял на пороге, опершись рукой о косяк. В серой футболке, с нахмуренным лбом и усталым лицом. Мой брат, который всегда был громом, а сейчас просто... стоял. Тихо.
— Можно? — спросил он глухо.
Я кивнула.
Он закрыл за собой дверь, сел в кресло у стены. Ноги на пол, руки сжаты. И сразу — тишина. Долгая. Я уже почти начала говорить, как он сам выдохнул:
— Я думал, ты мне всё рассказываешь. Раньше. Когда тебе кто-то нравился, ты же приходила ко мне. Даже в двенадцать — с этой глупостью про Дениса из пятого "Б".
Я сжала губы, глядя в пол.
— А теперь — узнаю вот так. Случайно. Про паоня которого ты даже не удосужилась назвать по имени.
— Кирилл...
— Я просто хочу понять, — перебил он. — Это всё когда началось? Как?
Я сглотнула.
— Тогда... когда я только переехала. В кампусе. Мы шли с Амели к входу в универ, и в меня кто-то влетел, как танк. Это был не Аарон — его друг. Джэй Рэй. Амели наорала на него,я осуждала его— а потом вылетел Аарон, начал тоже на меня огрызаться. Мы поругались в первый же день. В голос. Я сказала, что он придурок, он назвал меня малолетней дурой. Это была катастрофа.
Кирилл чуть поднял бровь.
— Романтика, значит.
— Тогда вообще никакой романтики, — усмехнулась я сквозь слёзы. — Я его видеть не хотела. Но потом мы столкнулись снова. И снова. Он начал извиняться, потом предложил погулять, потом... не уходил. Просто был. Рядом.
— Ты не рассказывала.
— Потому что знала, что вы оба — ты и Саша — возненавидите его, даже не узнав. Я же вас знаю. Если бы я пришла и сказала: "Мне нравится парень, он старше, он дерзкий, и он..." — я бы не договорила. Ты бы выехал в кампус с битой.
— Я бы не с битой, — пробурчал он. — А с лопатой. Бита — это слишком гуманно.
Я покачала головой, и слёзы снова подступили к глазам.
— Он не плохой. Я знаю, как это выглядит. Он может казаться хамом. Может даже показаться слишком резким. Но он... он тёплый. Упрямый. Он защищает. Он рядом. Всегда.
Кирилл молчал. Щёки чуть дёргались — он сдерживал выражение лица, но в глазах мелькнуло что-то — обида. Та, которую нельзя объяснить. Не злость. Не презрение. А именно обида — глубокая, как у брата, которому не сказали самого главного.
— И сколько ты с ним?
— Несколько месяцев. Он знал, что я боюсь, как вы отреагируете. Мы оба знали. Потому и не торопились с разговорами.
Он чуть наклонился вперёд, склонив голову:
— А ты спала с ним?
Я посмотрела ему в глаза.
— Можно я не буду отвечать?
Губы Кирилла едва заметно дрогнули. Он не моргнул, не встал, не взорвался — просто... посмотрел на меня. Как на взрослую. Как на чужую. И это было хуже крика.
— Мне нужно время, — сказал он тихо. — Я не буду запрещать тебе быть с ним. Не буду запрещать любить. Но ты должна понять — я не сразу смогу это принять. Он бросил мне вызов прямо в лицо. И я не знаю, уважать ли его за это или убить.
— Не убивай. — Я попыталась улыбнуться сквозь слёзы. — Мне он нужен живой.
— А он тебя любит? — глухо спросил Кирилл.
Я кивнула:
— Я думаю, да. Но даже если нет — я всё равно люблю его. И это уже не изменится.
Он встал. Помолчал.
— Ты взрослая, Илан. Я это вижу. Просто, чёрт... мне больно. Что ты не сказала раньше. Что мы — с Сашей — уже не те, кому ты доверяешь первыми.
— Это не так. Вы всегда были мои герои. Просто сейчас я... я сама хочу быть героем. Для кого-то. Для себя.
Кирилл смотрел на меня пару секунд. А потом... подошёл и просто обнял. Крепко. Как в детстве. Почти задушил.
— Ты всё равно моя маленькая сестра, — буркнул он. — Даже если будешь замужем за этим ублюдком.
Я всхлипнула у него на плече:
— Ещё не замужем.
— Ну, значит, время у меня ещё есть.
Он отпустил меня, потерев лоб.
— Спи. Утром, если хочешь, поедем куда-нибудь. Только ты и я. Саша пусть с Амели воюет.Я и забыла,что они орали на друг друга несколько часов.
Я кивнула и проводила его взглядом до двери. А потом снова вернулась к окну. И прошептала:
— Спасибо.
_____
Аарон
Я проснулся рано. Не от света — его почти не было — и не от звуков: в доме стояла такая тишина, будто ночь не ушла совсем. Просто... проснулся. Сразу. Резко. Без сна.
На губе — сухая корка. Металлический привкус крови всё ещё сидел где-то в углу языка, как напоминание: всё было по-настоящему. Не сон. Не разговор. Не спор.
Он ударил. А я — не ответил.
Я мог бы. Руки чесались в ту секунду. Но в этом не было смысла. Он брат. Я парень его сестры. И я действительно перешёл ту границу, за которую, наверное, сам бы убил, будь у меня сестра.
Я просто лежал, уставившись в потолок, пока не услышал движение за дверью. Щёлкнула посуда — Алан. Потом тихо чертыхнулся Кай — значит, споткнулся о что-то. Джэй Рэй, судя по всему, ещё спал. У него всегда был бардак в голове по утрам.
Поднялся. Прошёл мимо зеркала — посмотрел. Скулу повело в сине-фиолетовый, губа лопнула. Плевать. Не это болело.
На кухне Кай наливал себе кофе и посмотрел на меня без слов.
— Как сам? — всё-таки спросил он, пододвигая кружку ближе.
— Нормально.
— Врёшь.
— У тебя лицо лучше?
— Я не получал в лицо.
— Вот и заткнись.
Он усмехнулся, но не стал спорить. Кай знал — сейчас не тот момент.
Алан вошёл следом, держа в руке что-то вроде ледяного компресса.
— Я думал, ты не сдержишься, — сказал он, положив его передо мной. — Молодец, что не вмазал в ответ. Хотя... было бы справедливо.
Я взял компресс и прислонил к щеке. Поморщился.
— Справедливость — не всегда про кулаки.
— Не по-нашему говоришь, — хмыкнул Кай. — Совсем одомашнился.
— Заткнись, — почти беззлобно буркнул я.
Мы сидели молча. Пили кофе. Слушали, как капает кран. Как скрипит холодильник. Как Джэй Рэй матерится из своей комнаты, пытаясь найти носок.
Я не отвечал. В голове было только одно: она плакала.
Плакала из-за меня.
Плакала, потому что испугалась, что её брат меня избьёт. Не просто потому, что переживала — а потому что боялась, что я могу пострадать. Боялась за меня.
И я ничего не мог сделать. Не мог сказать: «не бойся». Не мог пообещать: «больше такого не будет». Потому что я сам выбрал — стоять до конца.
Я достал телефон. Сообщения были уже прочитаны, но ответа — не было. Я не стал писать ещё. Просто вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо.
Сел на капот машины. Как тогда, ночью. Там, у её окна.
Смотрел в небо, а в голове — только она. С глазами, полными слёз, и руками, дрожащими, когда трогали моё лицо.
Она всё равно осталась. Не испугалась. Не убежала. Значит, всё будет.
Мы справимся. Даже с её братьями
_____
— Вот честно, если бы я не знал, что Кирилл живёт в США, я бы подумал, что он из Дагестана, — Кай потянулся к печенью, хрустнул, не глядя на него. — Так умеют только горцы: сначала гостеприимно на чай пригласят, а потом через балкон выкинут.
— Он и в машине вел себя так, будто везет нас в багажник, — пробурчал Алан. — А не на разговор. Чуть не подрезал грузовик, идиот.
— Но всё равно странно, — Джэй Рэй щёлкнул пальцами. — Девчонки молчат. Уже сколько? Больше суток?
Я ничего не сказал. Только покачал ложкой в чашке, как маятником.
Не ел. Не пил. Просто сидел, уставившись в жидкость цвета ржавчины.
Мы все молчали. Тишина в комнате висела вязко, как клей.
Никто не включал музыку. Даже телевизор не фоновил.
Это было как ожидание перед приговором.
Алан то и дело заглядывал в телефон. Хмурился. Листал и снова клал экран вниз. Так же, как и я.
Только мы оба знали: ничего там не будет.
Но надежда — как болезнь. Даже если знаешь диагноз, всё равно проверяешь.
Раздался звонок в дверь.
Мы втроём переглянулись. Никто не пошевелился.
— Вы чего? — устало выдохнул Джэй Рэй, поднимаясь. — Может кто-то дверью ошибся?
Кай затаил дыхание. Алан замер, сцепив пальцы.
Я даже не обернулся. Только вслушивался.
Тишина в коридоре. Шаги Джэя.
Щелчок замка.
— ...
— ...Ты чего? — голос у Джэя стал неожиданно глухим, почти обиженным.
— Рэй?.. — окликнул Кай, но ответа не последовало.
И вдруг — знакомые шаги.
Я знал их. Эти лёгкие, быстрой пружиной шаги.
Не мог не узнать.
Но не повернулся.
Что, если придумал?
Что, если слышу её там, где её нет?
А потом — прикосновение. Пальцы в спину.
Осторожные. Настоящие.
— Привет, — шепнула она.
Мир сдвинулся. Резко, неосторожно.
Я развернулся.
И замер.
Она стояла передо мной. В толстовке, с распущенными волосами, и смотрела прямо мне в глаза. Не воровато, не испуганно. Просто — смотрела.
Ничего не сказал. Ни звука.
Просто впился в неё взглядом.
— Я пришла, — добавила она тихо.
— ... — дыхание у меня сбилось.
Плечо кто-то хлопнул. Кай.
— Ты чего, брат? — усмехнулся он. — Она же настоящая.
Это разорвало оцепенение.
Я вскочил и мгновенно обнял её. Целиком. До хруста.
Так, что если бы она вдруг исчезла — я бы остался держать пустоту.
Она пахла домом.
Безопасностью.
Тем, что я потерял, но снова нашёл.
— Ты правда здесь... — выдохнул я в её волосы. — Не сон?
— Нет, — прошептала она. — Я с тобой.
— Кирилл...
— Разрешил. Мы гуляли почти час. Он сказал: «Я не понимаю тебя, но я тебя слышу». Сказал, что не будет вставать между нами, если я уверена.
Я сжал её ещё сильнее.
Секунда тишины.
— Илана... — осторожно подал голос Алан, подходя ближе. — А где Амели?
Её плечи дрогнули.
Она отстранилась, опустив глаза.
— Саша её наказал.
— Что? — Кай резко выпрямился.
— Он... кричал на неё. У нее в комнате. Так, что было слышно по всему дому. Это было жутко. Я не видела его таким никогда. Он не просто ругался — орал. Что-то она сказала ему, и он сорвался.
— За что? — хрипло выдохнул я.
— Не сказал. Даже Кириллу. Представляете? — голос у Иланы задрожал. — Кирилл пытался узнать, но Саша только махнул рукой. Он просто... закрыл Амели в комнате.
В кухне наступила гробовая тишина.
Я чувствовал, как её слова обжигают изнутри.
Что-то у меня в груди дёрнулось — не гнев, не страх... что-то другое, глубже. Чувство, что тебя касаются не руками, а гвоздями.
И тогда мы все посмотрели на Алана.
Он стоял у стола. Лицо его было мрачным, тяжёлым, как перед бурей. Челюсть сжата. Глаза — чёрные, без света.
Он ничего не сказал. Просто стоял.
Илана тоже на него уставилась.
Он вдруг почувствовал это.
Оглянулся — и встретился с нашими взглядами.
Мгновение. Тяжёлое.
И он, не говоря ни слова, отвернулся и сел обратно на диван.
Медленно. По-кошачьи. Без единого звука.
Я снова прижал Илану к себе, чуть крепче, чем раньше.
Потому что чувствовал: что-то произошло.
И кто-то сломался.
_____
— Алан, отойди, ты заслоняешь весь экран.
— Ты всё равно не смотришь.
— Я и не могу смотреть, потому что ты как шкаф.
— Я и есть шкаф.
Мы сидели в гостиной — кто-то с пивом, кто-то с чаем. Телевизор бубнил вполголоса, но никто особо не вникал в фильм. В воздухе ещё витало напряжение после приезда Иланы. Она устроилась рядом со мной, ноги поджаты под себя, плед на плечах, рука в моей.
Кай сидел с бутылкой в руках, облокотившись на подлокотник. Алан — на полу, спиной к дивану. Джэй Рэй полулежал на кресле, закинув ногу на подлокотник.
Все молчали. Каждый из нас ждал, когда Илана заговорит.
— Ну... — наконец начала она, едва слышно, — когда вы уехали, Кирилл зашел ко мне. Было очень тихо. Я думала, он сейчас как начнёт кричать, но нет — он... был странно спокойный. Даже чересчур.
Я посмотрел на неё. Голос у неё был ровный, но пальцы дрожали, хоть и слабо. Я крепче сжал её ладонь. Она не убрала.
— Потом... он спросил, как мы познакомились. Я рассказала, как Джэй Рэй врезался в меня, как я поругалась с тобой, Аарон... — она на секунду перевела взгляд на меня и чуть улыбнулась. — Он слушал, ничего не перебивал. И вдруг сказал: «Ладно. Раз ты влюбилась — я не имею права мешать».
У меня сжалось всё внутри. Я почувствовал, как сердце сдвинулось чуть в сторону.
Она продолжила:
— Он добавил, что не доверяет тебе. Что будет за мной наблюдать. Что если ты хоть раз сделаешь что-то не так — он сам тебя вышвырнет из моей жизни. Но... всё равно разрешил.
— Он не может меня вышвырнуть, — хрипло сказал я, — если ты сама этого не захочешь.
— Я не захочу, — тихо ответила она, почти неразборчиво.
На секунду воцарилась тишина. Только экран в углу мигал тенями. Потом Илана вдруг опустила взгляд и добавила:
— А Амели... Амели увёл Саша. Молча. Он вообще почти ничего не говорил. Просто: «Пошли». И всё.
Мы все замерли.
—Он закрыл её в комнате. Я слышала, как он там орал на неё. Орал. Он никогда не кричал раньше так. Было ощущение, что он просто... выкипел.
Она сглотнула.
— Потом я услышала грохот. Очень громкий. Как будто что-то упало. Потом узнала — он сломал шкаф. Одним ударом. Просто. Как будто не контролировал себя. Дверца шкафа теперь валяется на полу.
Я краем глаза видел, как Кай побелел. А Джэй Рэй убрал ногу с подлокотника и сел прямо.
— Амели не плакала, — продолжила Илана. — Не кричала в ответ. Просто молчала. А потом... потом я слышала, как Саша разговаривает по телефону. В соседней комнате. С кем — не знаю, но он был на взводе. Кричал. Сказал что-то вроде «Ты что, издеваешься? Как она вообще могла...», а потом выругался так, как я никогда не слышала от него. Он как будто боялся, что кто-то узнает. Даже Кириллу не сказал, почему наказал Амели.
— Ты думаешь, он на неё не из-за ее выходок сорвался? — осторожно спросил Кай.
Илана мотнула головой.
— Нет. У него в голосе была не бешенство. Не злость за что-то. А страх. Паника. Он будто хотел спрятать что-то. И... не знал, как это контролировать. Он даже снял ручки с окон. Закрыл Амели так, чтобы она не могла выйти ни через дверь, ни через окно.
— Что?.. — Алан нахмурился. — Снял ручки?
Илана кивнула.
— Я видела. Утром заходила, чтобы занести ей еду. Она сидела в кресле и просто смотрела в стену. Без телефона, без книг. Даже плед не взяла. Сказала: «Я заслужила». И всё. Даже не пыталась оправдаться.
Мы замолчали. Алан резко встал и ушел к себе.
Все на него уставились.
— Всё нормально, — сказал он и захлопнул дверь своей комнаты.
Я всё ещё держал Илану за руку.
В груди поднималась волна. Смесь беспомощности, злости, желания защитить.
— Хочешь — завтра сходим к ней. Попробуем поговорить, — предложил я, но Илана покачала головой.
— Пока не стоит. Саша не выйдет на разговор. Он... в каком-то другом состоянии. Мне кажется, он сам себя боится.
Она зябко поёжилась, и я тут же протянул плед, укутывая её плотнее.
— Всё хорошо, — прошептал я. — Ты со мной. Теперь — я не дам тебе идти туда одна.
— Я знаю.
И в этот момент я понял, что даже в самой тёмной гостиной — есть свет.
Когда она рядом.