Глава 21
Мой мужчина стоял у окна и курил. Задумчивые уставшие глаза смотрели вдаль и словно видели всю бренность этой жизни и её бессмысленность, но разве мы можем вырваться из рамок, навязанных обществом, если хотим его признания?
Я боялась к нему подойти. Знала, что виноват. Да, я могла бы сказать, что мой хозяин садист и насильник и ему не место среди людей, но я видела его картины. Картины, пропитанные моей болью. Я смотрела на него и думала, что, наверное, это он хрупкий, ему нужна забота. Но я никогда не смогу ему сказать такое, я просто глупая девчонка.
- Я могу только согревать тебя в постели и иногда заставлять улыбаться. Естественно, я ничего не смыслю в этой жизни. Я больше ни на что не годна, - сказала я сиплым голосом, стоя за его спиной.
- Фара, ты совсем ребенок, - вздохнула и протянула руку. - Иди ко мне.
Я готова была вилять хвостиком от счастья, так приятно оказаться в его объятиях, особенно после того как провинился. Я прижималась к нему, вдыхая аромат его парфюма и тяжелый, сладковатый запах сигаретного дыма. Я прижималась к нему, обнимая за шею, чувствуя его мягкую, но в тоже время сильную руку у меня на груди. Заглянув в его глаза, я долго решалась задавать вопрос, или нет, но вскоре смелость пришла ко мне благодаря его уверенному и нежному взгляду. Я снова вспомнила, насколько мой хозяин влюблен в своего никчемного раба.
- Я так тебя и не спрашивала: дорого я стоила?
- Более чем, - ответил он тихо со вздохом, а потом на его лице мелькнула улыбка. - Но для меня ты бесценна.
Я была счастлива и поцеловала его слегка, а потом мы уже слились в поцелуе. Его теплое дыхание и теплые губы, а я была так спокойна и разнежена. Однако долго эта нега не продлилась, и я вскрикнула. Он затушил об меня сигарету, что все еще была между его пальцев. Это заставило меня улыбнуться: пусть делает с моим телом всё, что угодно. Я же для этого и нужна.
Иногда мне бывает от этого грустно. Вечная домашняя девочка... Он хочет этого? Птичка в клетке. Я люблю свою клетку и всегда буду в нее возвращаться, но я не хочу жить изолированно от общества.
Мы лежали в постели, просто отдыхали, не делая ничего. И я решила озвучить ему свои мысли, разбивая в дребезги умиротворительную тишину.
- Гарри, я хочу чем-то заниматься. Не хочу сидеть дома без дела. Я либо скучаю, либо удовлетворяю тебя.
- Чем ты хочешь заниматься? – гладил он меня по волосам, а я в ответ поцеловала его грудь.
Я об этом не думала. А что я могу? Я перечисляла ему разные роды занятий, но он быстро понял, почему я хотела заниматься тем, что помогло бы ему служить лучше: повар, массажистка, стриптизёрша и всё в таком духе. Я думала, что он обрадуется этому. Будет счастлив, что я думаю о нём. Я смотрела на него сияющими глазами и не понимала его холодности. Наконец он ответил, что ему это не нужно, и, если я решила войти в реальную жизнь, то должна этому соответствовать. Весь мой энтузиазм пропал, однако хозяин сказал, что в следующую осень даст мне возможность учиться, а там я и пойму, что хочу в этой жизни. Он так нежно меня обнимал, смотрел в мои глаза тяжелым, но любящим взглядом, я не могла ему не поверить. Всё будет хорошо, знала я.
- Хм, а на чем мы остановились? Пока эти типы не ворвались, - кокетливый вопрос, и моя рука спустилась на его пах, всё так хорошо, надо это закрепить.
- Не нужно, я сейчас слишком зол, - его слова хлестнули меня по сердцу, даже поцелуй в щеку не спас положение, я опустила голову, но все еще оставалась в его объятиях. Выбора не было, я не могла расстраиваться, раз его руки ласкают меня, говоря, что все хорошо, лишь нужно переждать шторм.
- Гарри, что я могу для тебя сделать?
- Никому больше не рассказывать о трёх годах заключения.
Я ждала более романтического ответа, но заслужила, что есть.
- Не буду. А сейчас повернись на живот, - почти приказала я ему, от чего мне стало немного смешно. Мысль о том, что я могу контролировать своего господина, забавляла, но Гарри был не против. В последнее время мой хозяин был спокойнее. Меня это удивляло, но я смотрела в его глаза и видела в них усталость, такую, что поражала. Я хотела снять ее, но это невозможно. Мне никогда не понять его, не понять, чем он живет...
- Что ты удумала? – перевернулся Стайлс.
- Просто массаж. Вам нужно расслабиться, - я села на него сверху, мои руки начали скользить по светлой мягкой коже. Я знала, что ему до сих пор больно от ударов, которые я ему нанесла. Легко поцеловала и старалась обходить чувствительные места. Он терпел. Нет, наслаждался. Он наслаждался моей лаской. А я старалась возбудить его этим.
Было тихо - вечер. На окраине города всегда тихо. Только он и я. Так будет всегда, улыбалась я этой мысли. Раньше я его боялась и считала, что он монстр, по правде говоря, он монстром и остался. Но даже самого дикого зверя можно приручить заботой, теплом и искренней любовью. Гарри Стайлс принадлежит мне.
Он тихо стонал, что меня возбуждало, его голова была на руках, жаль, что я не вижу его лица, но я знаю, что у него в сердце.
Мой мужчина был уже полностью расслаблен, даже сил на тихий стон блаженного удовольствия не было. Я думала о своем, а точнее, пыталась понять, кем мне на самом деле стать в будущем, даже думал о профессии врача. И тут меня осенило! Я резко встала и побежала в ванную за аптечкой.
- Черт, совсем забыла. Росс меня прибьет! Я должна была поменять повязку на руке!
- О, господи. Этот Росс всегда не вовремя, - фыркнул Гарри, подняв голову, и закатил глаза.
Я принесла ему воду с обезболивающими, а потом села на кровать и начала менять его повязку. Я не хотела, чтобы Гарри видел свою руку. Мне самой было страшно смотреть на итог моей жалкой прихоти: ногти были синими, но сильную боль причинял мизинец, который не походил уже на нормальный палец. Останется шрам. Ужасный, отвратительный шрам, надеюсь, ноготь вырастет нормальным. Я смазывала его кремом, который дал мне Росс, Гарри чуть жмурился, а я дула ему на рану. После начала забинтовывать, но получалось не очень, я раньше этим не занималась. Руки дрожали. Каждое лишнее прикосновение вызывало сильную боль. Закончив, я опустила голову и произнесла:
- Простите еще раз.
- Ты долго ещё будешь обращаться ко мне на "Вы"? - прошипел, прикрыв глаза.
- Привычка - сильная вещь. Ты же всегда будешь называть меня Фарой.
- Иногда я называю тебя Талита.
- А я часто обращаюсь к тебе на "ты".
- Мне всё равно ещё не по себе от того, что произошло, - отвел Гарри в сторону окна глаза и выдохнул.
- Ты про что? Про то, что я уходила к Найлу? Про то, что я пытала тебя. Или ты об этих копах? – спрашивала я, боясь, что всё окажется правдой.
- Про то, что я позволил тебе это сделать. Мы с тобой.. так. Странно.
- Хочешь небольшое откровение? – спросила я и по его глазам было видно, что он готов слушать. - Мне не хватает того садиста, которого ты хочешь убить в себе. Этот полицейский сказал о Стокгольмском синдроме... Я еще лазила в Интернете и наткнулся на него. Я много думала, так это или нет. Из-за этого дурацкого синдрома я и ушла к Найлу. Думала, что не люблю тебя по-настоящему, а уйдя к парню, пойму, что такое истинная любовь. Я много думала над этим. Поняла, что ты мне нужен. Мне кажется, что я правда полюбила тебя из-за этого синдрома. Я просто пыталась выжить. И мозг сыграл со мной такую шутку. Но теперь ты уже не мой хозяин, а мои чувства всё еще остались. Однако я немного скучаю по своему жестокому хозяину, который редко был нежным. Но не думай, что я хочу вернуть это. Я буду тебя ненавидеть, если ты вновь вернешься к пыткам, как и ненавидела те две недели. Вот только, если бы ты... Если бы не обращал и дальше на это внимание, я бы сдалась и снова стала бы твоим послушным рабом. Меня все же немного ломает от того, что ты теперь такой добрый и заботливый. Я словно не верю тебе. Ты же замечал, что иногда я сама подталкивал тебя вновь стать Хозяином и Господином. Надевала ошейник, подавала плеть в руки... Чтобы доказать тебе и себе, что ты та же... сволочь, садист. Я твой раб. Да, сейчас я говорю с тобой, как свободная, но в душе я всегда буду твоим рабом, чтобы ты не делал и каким бы ты не был. И это ужасно. Я всегда буду с тобой, чтобы я не говорила. Но все же свободной мне нравится быть больше. Я могу дышать.
- Ты хочешь сказать, что тебе не хватает... Чего? Грубости и жестокости? - развел руками Хозяин и усмехнулся. - Я не понимаю, правда.
- Я и сама не знаю. Может этого, а может... я боюсь сама принимать решения.
- Хочешь, чтобы я продолжал распоряжаться твоей жизнью?
- Возможно, - сказала я неуверенно, ведь до конца не понимала своих истинных желаний. Все было слишком сложно. И он не понял того, что я хотела сказать. А поняла ли я сама?
Он помотал головой и допил остаток воды из стакана. Гарри била нервная дрожь. Что я могу сделать для тебя, только скажи.
- Объясни, зачем я прикладываю такие усилия, чтобы быть нормальным, если ты и сейчас можешь запросто уйти от меня, только потому, что не это тебе нужно?
- Я сама не знаю, чего мне нужно. Но от тебя я не уйду. Могла бы уйти, я бы не возвращалась.
- Фара, прекрати этот цирк, - тряхнул головой и сложил руки на груди. - Думаю, нам нужно сформулировать правила проживания вместе.
- Вот и сейчас. Я не думаю о том, чтобы самой придумывать эти правила. Я хочу услышать твои и принять их как закон. До чего же я рабыня! Это я жалка... – в глазах щипало, хотелось плакать.
- Значит, учись, потому что отныне ты сама по себе..
Почему это звучало... Так больно.
- Я не хочу быть... сама по себе...
- Так решай уже, чего ты хочешь.
- Я хочу быть Вашей! Твоей... Я хочу быть твоей, - чуть ли не кричала я, казалось, я плачу, а, может, мне кажется.
Он притянул меня к себе и уложил резким движением на кровать, прижимая, не смотря на боль в руке. Хозяин яростно смотрел на меня и прошипел:
- Успокойся.