Глава 18
Извините,что так долго не выкладывала,были проблемы некоторые.Вот вам большая глава.На здоровье!
~~~~~~~~~~~
POV:T
Я ужасно скучаю по Найлу. Хочется быть рядом с ним и говорить всю ночь, но это уже невозможно, да и любовь Гарри я больше ни на что не променяю. Без меня он не может. Когда я вернулась домой, и увидела всю ту разруху, которая царила, я была счастлив. Гарри во мне нуждался, как ни в ком другом. Я не его раб – я его жизнь, судьба. Но все же Стайлс – мой хозяин, хоть он меняется на глазах, как истинный мужчина: сильнее, умнее, мудрее, проницательнее – все это про него, про моего художника. Я сидела в его ногах и терлась об него, как котенок, а он творил. Он так прекрасен и вдохновлен. «Я люблю тебя», - шептала ему, а он дарил мне свою нежную чарующую улыбку и тихий смешок.
Но мы были в ожидании. Скоро мой день, хозяин этого боится, хоть и не показывает. Ночью перед днем рождения Гарри занялся со мной нежным, страстным сексом. Он хотел меня умилостивить? Но так было приятно засыпать в его объятиях после яркого оргазма, а он, кажется, не мог так легко уснуть.
Утро ждать себя не заставило. Я проснулась в хорошем расположении духа, была игрива. Что бы с тобой сделать, мой господин? Пожалуй, сначала надену на него наручники. Где они тут валяются? Взяв первые попавшиеся наручники, я надела аккуратно их на руки Гарри, который сонно приоткрыл глаза и легко улыбнулся. До чего же он восхитителен! Он посмотрел на свои руки и вздохнул:
- С Днем Рождения, Талита.
- Приготовишь мне завтрак? - прошептала я на ухо и прикусила его мочку, широко улыбаясь.
Он поморщился и вздохнул, а после прохладно и устало ответил:
- Если освободишь мои руки.
- Нет, ты сделаешь это так, - прошипела я мягко, садясь на его бедра.
Гарри тихо выругался и попросил меня встать с него. Когда я прижимаю его так, чувствую себя более уверено. Он встал на ноги, и я снова стала маленькой девочкой, смотрящей на него снизу вверх. Его девочкой, которую он может сломать как спичку. Я невольно прижалась к его груди и прикрыла глаза. Мой хозяин, ты так прекрасен. Я подняла голову и посмотрела в его глаза, а он, легко улыбаясь, смотрел в мои. Я взяла его за руку и провел на кухню, где дожидалась завтрака. Я так люблю, когда он готовит. Люблю наблюдать за ним и есть то, что он приготовил с душою. Чем бы ни занимался мой художник, он во все вкладывает свою душу. Готовил он с легкостью и непринужденностью, с тем изяществом, только ему свойственным.
- Удивлен, что у тебя так легко получается. Ты редко готовишь, - промурчала я, смотря на него любящим взглядом.
- Ты взял наручники с длинной цепочкой, они едва ли мне мешают, - ответил он спокойно, не отрываясь от своего занятия.
Черт! Идиотка! Какая же я идиотка! Я тут же покраснела, не находя, что ответить. Я показала себя, как полное ничтожество. Даже не могу наручники нормальные выбрать! Я ни на что не годна! Мне хотелось плакать от обиды, и я была жутко зла на себя. Но этих эмоций я ему не демонстрировала и ушла. Находя злосчастные короткие наручники и ошейник с поводком.
- Руки, - потребовала я, когда вернулся на кухню. Гарри протянул руки, оставаясь невозмутимым, и немного опустил голову.
- Прости, наверно, стоило тебе сразу сказать.
Я только фыркнула в ответ, не надо меня жалеть или мне уступать. Я должна быть тебя достоина. Я сменила наручники на его руках. Приятно прикасаться к его рукам – это успокаивает и заставляет забыться, но мне нужно помнить, кто я сейчас. Я посмотрела на него уже более строго, сжимая в руках кожаный ошейник.
- Хочешь его надеть на меня? – спросил Гарри, не глядя на предмет, просто зная.
- Если это потребуется, Гарри. Ты уже хочешь его примерить? – усмехнулась я.
- По правде сказать, никогда не горел подобным желанием, - опустил голову, как жаль, что он скрыл свое лицо от меня, - но если ты того хочешь - я буду рад услужить тебе. Завтрак готов, - осторожно поставил тарелку на стол. Гарри наступал себе на горло, будучи таким покорным. Это радовало. Не могло не радовать. Мой милый нежный господин, но сейчас ты – мой.
- На колени! – приказала я, удивляясь собственному властному голосу, даже немного усмехнулась. Но это все обман, иллюзия, игра. Истина лишь в том, что это я должна сидеть в его ногах, пока он творит.
Хозяин был покорен. Он опустился на колени, представая во всем своем великолепии. Человек на коленях кажется таким незащищенным и жалким, я была такой на его месте, но он не был жалок, он оказался прекраснее любого. Его гордость остается нетронутой и не поколебленной. Он стоит на коленях, держа себя так, будто он преклонил колено перед Творцом, когда остальные лежали ниц лицами в грязи. Но здесь только я. И его великолепие принадлежит мне, ведь ему никто, кроме его верного раба, не нужен. Я счастлива.
Мои пальцы прикоснулись к горячей коже, и вскоре его шею обняла полоска мягкой кожи.
- Сегодня день наоборот, - прошептала я ему на ухо и слегка поцеловала, придержав за подбородок, а потом села за стол и приступила к замечательному завтраку, приготовленным им со старанием. Моя рука легла на его волосы, поглаживая их: они грубее моих, но все равно самые мягкие. Мне так нравится его запах и все, что с ним связано. Холодные с виду и теплые по сути глаза мужчины пленили меня, но я старалась так яро это не демонстрировать.
Доев, я подала ему тарелку. Он встал и, взяв посуду, поцеловал мои пальцы. Гарри начал мыть посуду, но я не могла спокойно сидеть на месте. Потянула его за руку, и Гарри обернулся, чудом не обронив тарелку, я потянулась к нему за поцелуем и он ответил, но неправильно. Он целовал властно и жестко. Это был поцелуй господина, поэтому пришлось его отдернуть. Потянула за ошейник, и мой раб встал на колени. Взяла его за подбородок и смотрела в глаза, а улыбка играла на моем лице. Грубый поцелуй, не оставляющий ему никакого выбора, кроме как подчиниться.
- Ложись на спину, - приказала я. Гарри напрягся, но приказу подчинился. Сказать, что я счастлива – ничего не сказать.
Оказавшись на его бедрах, мое тело плавно изгибалось и терлось об его пах. Я возбуждала его, покусывая губу от своего возбуждения. Я смотрела в его карие глаза, где отражались мои – карие. Я расстегнула его брюки и кончиком языка прошлась по его плоти, вырывая вздох. Я встала и достала смазку, раздевшись сама, я села на него, ощутив его естество внутри себя. Я еще раз взглянула на него и начала плавно двигаться на нем, а Гарри лишь мог касаться кончиками пальцев моей груди, я чувствовала, как его бедра поддавались ко мне навстречу. Было так хорошо, но я держала себя, пыталась думать не об удовольствии, а просто его ощущать. Это помогло, и я смотрела на моего хозяина. Он еще вот-вот и... Я встала, не дав ему кончить. Почему я так сделала? А меня бесит, когда он кончает, наплевав на мой оргазм, а мне бы еще хотя бы минутку, но нет, Гарри мог бы поднять меня на вершину наслаждения, но он почему-то не всегда это делает. Он был очень расстроен, ведь чувствовал сильное возбуждение и некий азарт, которого давно не испытывал, но он заслужил остаться без оргазма.
- Пошли в твою любимую комнату, - улыбнулась я ему.
Очень неловко поднялся, застегивая с трудом из-за наручников брюки, и прошел за мной на второй этаж в комнату моей боли.
Я перебирала кнуты и плети, стараясь выбрать, но мысли расплывались, я еще не держала их в руках.
- Что мне взять для начала?
- Какой посчитаешь нужным. Ты знаешь каждый из них на себе, тебе не нужен мой совет.
Я хмыкнула и взяла самый тяжелый и жесткий из всех, тот, который ненавидела более всего.
- Я могу выбрать другой, если ты попросишь меня об этом, - снисходительно сказала я.
- Я тебя не спрашивал, - кратко ответил, опустив голову.
- Я - это не ты. Так что скажешь, Гарри?
- Ты не сможешь ударить достаточно сильно, чтобы порвать кожу, но удар будет достаточно сильным, чтобы причинить боль. Пусть будет этот.
Не смогу? Да, ты намного сильнее меня, но я не такая уж и слабая. Мне уже давно не шестнадцать лет.
- Встань к стене. Посмотрим, что я смогу.
Гарри подошел безропотно к стене, я встала лицом к ней.
- Ты хоть раз чувствовал на себе удар кнута? – усмехаясь, спросила я, щелкнув кнутом по воздуху.
- Никогда, ты знаешь, - отозвался мужчина и прикрыл глаза, стараясь не дрожать.
Я сосредоточилась и нанесла первый удар, правда, он не был сильным и точным, а попал скорее по шее. Хозяин не проронил ни звука, сцепив зубы, стараясь выглядеть сильным.
Я ударил Гарри, но первый удар попал, скорее, по голове. Все же нужно было принять его «уроки садизма».
Когда плеть коснулась шеи, всё его тело содрогнулось, но я снова не услышала ни звука.
Из-за этого я немного разозлилась на себя. А потому ударил еще раз и сильнее, попав точно по спине. И в этот миг я ощутила, как воспоминания о моей боли поглотили всю меня. Со злостью я стала наносить удары, иногда промахиваясь, но кровавые полосы уже виднелись на его теле.
- Скажи: «еще»!
- Ещё, - негромко проговорил, прижимаясь грудью к стене, с трудом дыша.
Я старалась каждый удар сделать точнее и сильнее, он не обращала внимания на то, что устала рука. Я хотела услышать, как хозяин стонет от боли или просит остановиться.
- Еще?
- Ещё, - простонал Гарри, кусая губы. - Ударь меня, ты же этого хочешь, давай.
- Ха-ха! Нет, Гарри. Перейдем к другому, - многозначительно произнесла я, подходя к нему и расстёгивая наручники.- Ты меня боишься?
- Нет, не боюсь, - негромко произнес, облизывая пересохшие губы.
- Это честно. Садись на стул.
Он сел, но не переставала его испепелять взглядом, потому я завязала ему глаза черной лентой и закрепила руки и шею, чтобы Гарри не мог сопротивляться. Некоторое время я потратила на поиски того, что мне было нужно. Когда искомый предмет был найден, я улыбнулась, подходя к хозяину и целуя его шею, оставляя свою метку.
- Как ты мне сказал, что я должна выдержать одно испытание ради моей любви к тебе. Ты понимаешь, о чем я?
Кажется, он понял.
- Фара, - негромко проговорил Гарри, и голос его дрожал.
- Что «Фара»? Скажи мне, что с радостью выдержишь это испытание. Так?
- Так, - прошептал, надеясь, что Фара передумает.
- Ты не кричал, когда я тебя била, а ведь это больно, даже если на коже остались только царапины. Здесь ты тоже не будешь кричать?
- Я не знаю. Даже представить не могу, надеюсь, что ты не станешь это делать.
- Я тоже надеялась.
Чувство превосходства заполнило всего меня, я, казалось, обезумела.
- Знаешь, у тебя будут очень долго болеть руки и трястись. А ведь руки - это все для тебя? Я не трону правую. Я не слышу твоей благодарности.
- Спасибо, - язвительно произнёс Гарри и дернулся в кресле, сжав кулаки. - Фара! Не. Смей. Этого. Делать!
- А что тогда? Что будет, если я это сделаю? Ты думала, что все будет так просто? За один день ты переживешь то, что я пережила за три года.
Игла прошлась по его кисти, слегка оцарапывая нежную кожу.
- Чем ты тогда лучше меня? – спросил он, скрипя зубами от напряжения.
- А я никогда и не считала себя лучше. Ты это заслужил!
- Ти, прошу тебя, делай что хочешь, только не трогай руки. Умоляю... - звучало это, как просьба. Редкий случай, когда хозяин о чём-то просит, но я не остановлюсь.
- Я и так с тобой сделаю все, что пожелаю. Ты рисуешь только правой, левая тебе так не нужна. К тому же все пройдет со временем. Я не так аккуратна, как ты, поэтому могу слегка навредить тебе, но все заживет. Ты же меня любишь, так? Я вытерпела это, а ты не сможешь? Мой слабый и испуганный хозяин.
Я проткнула иглой кожу между большим и указательным пальцем, так что выступила небольшая капля крови. Гарри вздрогнул и напрягся, прикусил губу, простонал, крепко жмурясь, понимая, что смысла нет. Все это так легко читалось на его лице.
- Мне начать?
- Делай, что пожелаешь, Госпожа, - бросил он мне.
Я прикоснулась к левой руке Гарри, а затем крепко ее сжала. Игла прошлась по указательному пальцу, а потом проникла под ноготь. Мои руки дрожали, что затрудняло процесс, но так даже лучше. Тебе больно? Я слышу, как ты кричишь. Это оглушает, даже твой сдерживаемый крик. Ты ведь не знал, что такое кричать от боли, заполняющей все твое существо. Ты кричишь – тебе ведь ничего другого не остается. Кричи так громко, чтобы я оглохла. Кричи, мой господин, ощущая, как боль струится по всему телу.
Я вынула иглу из его пальца и спросила:
- Продолжать?
- Нет, прошу, прекрати... - сквозь слёзы, умолял он.
- Возможно, я начинаю понимать, почему это тебе так нравится. Ты жалок. Мне жаль тебя, но я не остановлюсь.
Я вогнала иглу в следующий палец. Движение было быстрее и четче. Я слышала, как Гарри плачет, но это только забавляло. Его слезы моего прощения. Но я никогда бы не заглянула ему под повязку – боюсь его глаз. Я вынула иглу из второго пальца, а потом резко со злостью вогнал в третий. Оглушительный крик, и он упал в обморок, но ударами по лицу, я привела его в сознание, как он приводил меня.
- Как тебе болевой шок?
- Фара, остановись, - в бреду говорил Гарри, - прекрати это, прошу, умоляю. Ты говорила, ты... не садистка. Фара...
- Сегодня я садистка. А ты только мой раб. У тебя нет права голоса, - проговорила я, а что-то затуманило мне разум, белая пелена. Почти не помню, что было потом.
Его рука дрожала от боли, я вытащил иглу и несколько раз ударил по руке, показывая какая я садистка. Показывая, что такое быть загнанным в угол ребенком, который может только плакать, скулить и кричать. Я снова загнала иглу под ноготь мизинца и рукоятью кнута ударил по игле, загоняя дальше. Его крик пропечатался в моем сознании. Только тогда я начала лучше понимать, что происходит: Гарри в обмороке, а ноготь мизинца был сломан, сам палец представлял собою кровавое месиво из мяса и обломков ногтя. Игла вошла так далеко в плоть, что достать бы я ее уже не смогла.
Я упала на колени и, закрывая лицо, плакала, рыдала. Только когда истерика прошла, я набрала номер Росса.