43
Они лежали рядом на матрасе, солнечный свет мягко пробивался сквозь шторы, а Эйдан осторожно проводил рукой по её округлившемуся животу. Авелина закрыла глаза, чувствуя тепло и спокойствие рядом с ним. Вдруг он тихо произнёс:
Эйдан- Знаешь… я хочу назвать нашу девочку Белль. На французском это значит «красавица».
Авелина улыбнулась сквозь слёзы, лёгкая дрожь пробежала по телу от его нежности:
Авелина- Белль… мне нравится.
Он наклонился и поцеловал её в висок, прижимая живот к себе ещё крепче, словно уже обнимал их будущую дочь. Эйдан уже почти закончил ремонт в комнате для их дочери. Стены были окрашены в мягкий кремовый цвет, на полу лежал тёплый ковёр, а маленькая кроватка стояла у окна, чтобы в неё проникал солнечный свет. Полки уже были собраны, а на них аккуратно разложены детские игрушки и мягкие плюшевые животные. Авелина, с большим животом, медленно ходила по дому, прислушиваясь к каждому шагу и наслаждаясь теплом семейного уюта. Она улыбалась, видя, как Эйдан тщательно продумывает каждую деталь, и сама постепенно привыкала к ощущению будущего материнства. Каждый их взгляд был наполнен тихой радостью и ожиданием маленькой Белль.
Авелина медленно присела на край ковра в комнате, гладя живот, и с улыбкой, но слегка устало, спросила:
Авелина- Почему ты не нанял бы рабочих? Это же быстрее и легче.
Эйдан остановился, положил инструмент и посмотрел на неё с нежностью в глазах:
Эйдан- Потому что хочу сделать всё для нашей семьи сам. Для тебя, для нашей дочери… чтобы каждая деталь была наполнена нашей любовью. Авелина почувствовала тепло внутри, и на мгновение забыла о тяжести своего живота, улыбаясь ему в ответ. Было глубокой ночью, и Авелина, переворачиваясь на кровати, тихо тянулась к Эйдану, чтобы разбудить его:
Авелина- Эйдан…
Шептала она, слегка трогая его плечо.
Авелина- Хочу апельсины… с солью.
Он сонно открыл глаза, ещё не до конца проснувшись, и посмотрел на неё, улыбаясь её детской настойчивости:
Эйдан- В четыре утра? Ладно, моя маленькая девочка, я справлюсь.
И, не теряя ни минуты, он поднялся и отправился в круглосуточный магазин, чтобы вернуться к ней с её желанными апельсинами. Авелина с улыбкой откусывала кусочек апельсина, посыпанного солью, её глаза блестели от удовольствия, а щёки слегка румянились. Эйдан мягко наблюдал за ней, чувствуя тепло и умиротворение, сидя рядом на кровати. Постепенно его веки стали тяжелееть, он тихо положил голову на подушку и медленно засыпал, тихо улыбаясь, видя, как счастлива его маленькая девочка. Однажды, когда Эйдан ненадолго вышел из комнаты, Авелина тихо села у окна, обхватив колени, и вдруг вспомнила свою маму. Слёзы тихо покатились по щекам, сердце сжималось от боли и одиночества. Эйдан вернулся и, заметив её слёзы, сразу подошёл, присев рядом:
Эйдан- Авелина… что случилось? Почему ты плачешь?
Его голос был мягким и тревожным, а взгляд полон заботы. Она слегка всхлипнула, пытаясь справиться с эмоциями, и он осторожно обнял её, не спеша, позволяя ей почувствовать, что она не одна. Авелина тихо всхлипнула, прижимаясь к Эйдану, и сквозь слёзы сказала:
Авелина- Я так хотела бы, чтобы мама была жива… Чтобы она увидела нашу дочку, могла обнять её… объяснить, как быть сильной, как радоваться жизни.
Эйдан обнял её крепче, поглаживая спину, позволяя ей выговориться и выплеснуть боль. В его взгляде читалась поддержка и обещание быть рядом, чтобы вместе переносить все утраты и радости. Они сидели на кровати, две потерянные души, обнявшись так, будто весь мир исчез вокруг. В тишине, лишь под мерное дыхание друг друга, они шептали клятвы:
Авелина- Мы будем лучшими родителями для Белль…
Сказала Авелина, прислонившись щекой к его груди.
Эйдан- Всегда… вместе.
Ответил Эйдан, сжимая её руку и гладя её по волосам.
И в этот момент, среди слёз и тихой радости, они оба понимали: их дочь станет их светом, а они будут поддержкой друг для друга, несмотря ни на что. Ночью Авелина тихо открыла глаза: захотелось в туалет. Она осторожно перевернулась на бок, стараясь не разбудить Эйдана, который крепко спал рядом. Медленно, почти бесшумно, она села на край кровати, аккуратно спустилась на пол и, держа в руках край одеяла, направилась к двери, стараясь не издавать ни звука, чтобы он продолжал спокойно спать. Авелина едва успела сделать шаг, как вдруг ощутила резкий поток — её воды отошли. Сердце бешено заколотилось, в теле пронзила неожиданная боль. Паника, удивление и страх смешались в одном вихре эмоций.
Авелина- Эйдан!
Закричала она, не в силах сдержать крик. Он мгновенно проснулся, глаза широко раскрылись, тело напряглось, он бросился к ней:
Эйдан- Авелина! Что случилось?!
Её дыхание стало прерывистым, слёзы смешались с болью, а страх за ребёнка и за себя переполнял её. Боль с каждым вздохом становилась острой и невыносимой, словно тело не слушалось её, а живот сжимался спазмами. Сердце колотилось, руки дрожали, а мысли метались между страхом и предвкушением чуда, которое вот-вот должно было случиться. Эйдан, заметив её страдания, тут же напрягся. Его взгляд наполнился тревогой, дыхание стало прерывистым, руки беспокойно теребили её плечи и талию:
Эйдан- Авелина, держись, я рядом… Всё будет хорошо, я с тобой.
Говорил он, голос дрожал от волнения. Каждый её стон и вздох отзывался в нём, заставляя сердце сжиматься от страха за неё и их будущую дочь. Эйдан мгновенно подхватил Авелину на руки, осторожно поддерживая её под спину и ноги, стараясь не причинять лишней боли. Она дрожала от боли и волнения, сжимая его плечо, а он тихо успокаивал её:
Эйдан- Всё будет хорошо, держись, любимая. Скоро мы будем с нашей дочкой.
В машине Эйдан завёл двигатель и рванул с места, сердце колотилось от тревоги. Авелина дышала прерывисто, схватившись за край сиденья, а каждая неровная ямка на дороге усиливала её боль. Эйдан не сводил с неё глаз, стараясь быть внимательным ко всем её движениям, шепча ободряющие слова, чтобы хоть немного унять страх и панику. Эйдан стоял у входа в родильное отделение, стиснув кулаки и сжав плечи. Сердце бешено колотилось, взгляд метался между дверью и медицинским персоналом, а пальцы непроизвольно теребили рукоять сумки. Каждый шаг медсестры, каждый звук в коридоре казался ему сигналом тревоги. Он затаил дыхание, когда врачи аккуратно увели Авелину внутрь: страх, волнение и нетерпение переполняли его, а мысли скакали между тем, что всё должно быть хорошо, и ужасом перед неизвестностью. Внезапно сквозь двери родильного отделения донёсся слабый, но отчётливый детский плач. Эйдан замер, сердце замерло на мгновение, а потом охватило неописуемое облегчение и радость. Он стоял, не веря своим ушам, а слёзы сами покатились по щекам. Громко всхлипывая, он сжал кулаки и позволил себе впервые расплакаться — слёзы счастья и облегчения переполняли его, ведь его дочь родилась, и Авелина была в безопасности.