55. Сердце Блэков
***
Сириус Орион Блэк с самого детства знал: он — наследник древнего рода, старший из двух братьев, и именно на нём лежит груз ответственности. Родители, предки, фамилия — всё было завязано на нём. Не подвести. Не посрамить. Быть достойным. Слишком многое зависело от его поступков.
Он чувствовал — на него смотрят как на будущее семьи Блэков. Рядом всегда стоял свод правил, традиций, ритуалов, словно свиток, обёрнутый в цепи. Ему надлежало знать их все. Ему — и только ему. Иногда он завидовал Регулусу: тому позволялось быть младшим, быть вторым. Но родители не делали поблажек — они одинаково требовали с обоих.
Однако у наследника Блэков с детства был бунтарский дух. Откуда он взялся, если в роду столетиями царили строгость и подчинение, Орион так и не понял. Пытался наставить сына, убеждал, взывал к гордости предков. Даже задумывался о заклятии рода "Послушание Главе" — сам в юности знал его на горьком опыте. Но применить на собственном сыне? Лишить воли? Нет, это была не его дорога.
Сириус знал — он и Регулус рождены в любви. Хоть и были дети из одного рода: чистой крови, как утверждали с гордостью старшие. Но глядя на Беллатрису, он начинал сомневаться — где-то в этой чистоте произошёл сбой.
Джеймс Поттер скрашивал ему жизнь. Наследник Поттеров, поздний ребёнок, избалованный вниманием, чем в будущем обернулось крахом. Первое знакомство — и они подружились. Кто бы мог подумать, что эта дружба однажды обернётся трагедией. Тогда, в юности, они просто играли в квиддич, спорили, смеялись. Сириус частенько сбегал к дяде-отшельнику и впервые открывал для себя маггловский мир. Он был восхищён, потрясён — всё было по‑другому, свежо, свободно. Джеймс поддерживал его во всём. Именно тогда в Сириусе начала зреть ненависть ко всем этим пыльным, ненужным, древним как камень правилам магического мира.
Но род Блэков ждал от него другого. Подчинения. Служения традициям. Устоям, вырезанным на фамильных гербах. Наступить на горло своим мыслям. Род, Магия и семья - Привыше всего !
Андромеда. Кто бы мог подумать, что именно она первой сломает барьеры — и уйдёт к магглу. Родня была в ярости. А Сириус — молчал. И в этом молчании таилось восхищение.
— Обсуждаешь меня? — спросила она, встретив его в полутёмном коридоре. Это были её последние часы в этом доме, в этом мире, в этом роду.
В тот день собрались старейшины. В тот день её вычеркнули из древнего древа Блэков.
— Нет, — покачал головой Сириус. — Я даже рад, что ты вырвалась.
Андромеда улыбнулась — спокойно, гордо. И ушла. Он больше её не видел. До тех пор, пока уже его крестник не изменил всё.
***
Школа. Хогвартс. Письмо с гербом и ритуал сортировки. Вся родня ликовала — ожидали, что он, как и все до него, попадёт в Слизерин.
Но сортировочная шляпа выбрала иначе. Строптивый Сириус Блэк оказался на Гриффиндоре. Мальчишкой он убедил шляпу не отпрвляьь его на Слизерин.
— Позор. Позор рода!
Родители были вне себя. Смотрели на него, как на предателя. Все Блэки — слизеринцы. А он стал львом. Но Сириусу было плевать.
В поезде он познакомился с Люпином, Петтигрю. А потом — с Джеймсом. Так началась история четвёрки, которая войдёт в легенду как «Мародёры». Многое они натворили, о многом Сириус потом сожалел. Особенно — о том, что сделал с Северусом Снейпом.
***
— Эли!
Весёлый девичий смех прокатился по коридору. Группа девушек прошла мимо Мародёров. Те в этот момент, как обычно, издевались над Снейпом. Сириус стоял чуть в стороне, уткнувшись в книгу, но когда поднял глаза — всё вокруг будто исчезло.
Среди всех девушек он увидел только одну.
Карие, почти чёрные глаза. Тонкие губы. Волосы — угольно-чёрные, собранные в хвост. Кто-то из подруг назвал её «Эли». Она улыбнулась ему — коротко, но будто бы знала его давно. И прошла мимо, оставив за собой аромат весны, чего-то лёгкого, душистого. Слизертнка.
Внутри Блэка что-то зарычало. Гримм. Он всегда чувствовал его, зверя в себе. Но в тот миг — Гримм затаился. Сердце сбилось с ритма. Сириус понял — он влюбился. Её звали Эльвира МакНинон.
Он не знал, что делать. Боялся показаться глупым. Не спал ночами, перебирал слова, репетиции разговоров. Джеймс смеялся — сам-то он не сводил глаз с Эванс, но та лишь раздражённо морщилась и дружила с этим полукровкой, что бесило Поттера до хрипоты.
Сириус просто смотрел на Эльвиру. А она — замечала. Улыбалась. Иногда краснела. Это сводило его с ума. Ему было шестнадцать, когда он решился пригласить её в «Сладкое Королевство». И она согласилась.
Они гуляли. Он боялся быть навязчивым, но так хотелось коснуться, поцеловать. Они встречались тайно, уединялись в уголках Хогвартса. Но она позволяла только лёгкие поцелуи в щёку. Он уважал её границы.
— Ты замёрзла, — сказал он однажды, заметив, как дрожат её пальцы.
Он наклонился и подул на них тёплым воздухом.
Эльвира взяла его за лицо — её ладони были ледяными, но тёплыми по-своему.
— Ох уж эти мальчишки…
И тогда поцеловала его. Впервые — по-настоящему. В губы. Он знал, как отец целовал мать, видел украдкой. И теперь понял — что значит чувствовать настоящее, глубокое.
Он обнял её. Был на седьмом небе. А позже подарил кольцо — собственноручно сделанное. Она знала, как он любит ювелирное дело. И носила кольцо с гордостью, с нежностью. Хулиган школы и делает чудо из драгоценных материалов.
— Если ты не хочешь, то…
— Я буду его носить. Я тебя люблю. - краснеет девушке
— Я тоже.
Сладкий, тёплый поцелуй. И Сириус Орион Блэк решился.
***
— Отец!
Гулкий стук в дверь кабинета прозвучал резко, с надрывом. Сириус появился в Блэк-хаусе в воскресенье — без предупреждения, без привычной высокомерной медлительности.пепешел через камин.
— Сириус? — Орион приподнял брови, отрываясь от бумаг. Что‑то было не так. Сын стоял прямо, взгляд — твёрдый, в глазах блестел странный, взрослый огонь. Лорд Блэк понял: сын влюблён. — Проходи.
Он считал себя хорошим отцом, справедливым главой рода. Не идеальным, но честным. Его брак был договорным. Они с Вельбургоц по началу просто готовы были поубивать друг - друга. Но потом как то пришло то самое чувство. Двое сыновей.
— Отец, я хотел с вами поговорить.
Сириус опустился в кресло напротив, впервые — не как мальчишка, а как мужчина, решивший что‑то важное. Отец кивает и садиться на против.
— Я выбрал себе невесту.
Орион замер, выслушал без единого звука. Да, если он не примет выбор сына, тот уйдёт. Уйдёт окончательно, и это будет не просто юношеский бунт — это будет разрыв. Значит, надо выслушать.
— Кто она?
— Эльвира МакНинон.
Имя ударило, как проклятие. Армас МакНинон — человек суровый, норовистый. У него было три жены, и все — мертвы после родов углся с собой первенцев. Все слухи в высшем магическом обществе. Говорили, род МакНинон проклят, а сам Армас держит весь дом в железной хватке. Эльвира была внебрачной — рождённой от служанки, которую позже признал и возвели в статус наследницы. Род шотландский, гордый. Сложный. Сам Же Орион встречался с этим мужчиной не раз, но впечатление осталось не хорошее.
Но Орион взглянул на сына. И впервые принял решение — как отец, не как глава рода.
— Я поговорю с Армасом. Не обещаю многого — он трудный человек. Понимаешь? Но я сделаю, что смогу.
Позже вечером он обсудил это с Вальбургой. В их покоях.
— Думаю, ты должен ему написать . К счастью, она не маггловка, — Вальбурга устало выдохнула. — На том и порешим. Регулус решительно насроен вступил в организацию Тёмного Лорда. Это будет не простой период. Даже полусывали перевести детей в другую страну. Ради безопасности..
***
Рождество. Сириус вернулся в Хогвартс. Отец сообщил: разговор состоялся, но ответа — пока нет. Подарки, прогулки, а Юный Блэк ждал письма.
А в школе Эльвиры не было.
Он ждал. Искал взглядом. Дождался её подруг.
— Населедник Блэк… вам письмо, — одна из девушек, не глядя в глаза, протянула свёрток.
Он открыл, пальцы дрожали.
Слова — как нож по горлу. Прощай. Отец не разрешил. Она уезжает. Другая страна. Другая школа.
Бумага смялась в его ладони. Он метнулся в камин.
***
— Сириус? — Вальбурга поднялась с кресла, увидев его лицо.
— Вы оба знали?!
Он кричал. Впервые — на родителей. В груди жила обида, всё жгло, всё ломалось. Он был подростком, да, но готов был меняться. Ради неё. Ради любви. Блэки - любят один раз и навсегда.
— О чём ты говоришь? — Орион вышел из за стола. Был обед.
— Ты не знал, отец?! Он отказал. Просто отказал, чтобы не быть со мной! Я же Блэк! Да, я делал глупости. Но я бы изменился. Ради неё. Ради нас. Я не прошу многого! Только быть с ней.
Крики эхом расходились по коридорам. Стены, привыкшие к молчанию и гордости, дрожали от его ярости.
Орион шагнул к нему — осторожно.
— Я ничего не знал, — Вальбурга едва сдерживала слёзы. Глядя на сына. — Ты веришь нам?
Сын, так похожий на неё, прищурился. Дыхание тяжёлое, глаза — в полнакала.
— Вы лжёте.
Он развернулся и только вспыхнул зелёный свет.
***
Сириус изменился. Он больше не был сыном этой семьи. Разорвал связи. Вступил в Орден Феникса. Поверил Дамблдору. Аврорат. Стал крёстным Гарри Поттера.
И в этом выборе был огонь, боль, жертва.
Азкабан.
Лишь спустя годы он понял: тем вечером он не только потерял девушку — он разорвал сердца своих родителей. Теперь он видел их лишь на портретах.
***
Он снова занялся ювелирным делом. Странное чувство — внутри зажёгся огонёк. Ведь кольцо, то самое, всё ещё было у неё. Что бы было, если бы он тогда не увидел?.. Что он мог ей предложить — теперь, без дома, без имени, без состояния?
Но Гарри… Гарри оказался умён. Он дал ему шанс. Работу. Новую цель. И Сириус не собирался её упускать.
***
Нимфадора Тонкс открыла глаза.
Англия гудела. Рита Скитер выпустила сенсационную статью — с заголовками, именами, фотографиями.
Магическая Британия стояла на пороге перемен.
Дора смотрела на газету, и сердце колотилось. На снимке — Дамблдор. Пропажа Грюм. Её лидер. Её наставник. И… мать. И этот Поттер...
Андромеда Блэк — теперь Тонкс — выступала в суде, защищая Поттера. Защищая тех, кого Дора считала угрозой.
Газета вспыхнула в её руках, став пеплом.
Обида. Гнев. Разочарование. Всё смешалось.
— За что?.. — шептала она, глядя в пустоту. — Почему?
Она хотела встретиться с ними лицом к лицу. Особенно с матерью. Услышать. Понять. Или хотя бы — спросить.
Аврор Тонкс аппарировала на крыльцо родительского дома. В воздухе пахло холодом, камень под ногами был влажным, будто только что прошёл дождь. Но её нутро — метаморфийское чутьё — взвыло, как пес на цепи: что-то не так. Она мгновенно выдернула палочку, но...
…не успела даже дотянуться до дверной ручки.
Тьма сжалась, будто что-то сорвалось с цепи. Удар — и она рухнула на землю, мир обороборвался.
***
— Проснулась?
Голос — незнакомый спокойный, чуть насмешливый.
Дора приоткрыла глаза. Голову ломило, тело гудело. Она лежала на деревянных досках, за решёткой. Каменные стены, серая мана в воздухе — подвал? подземелье?
— Поттер?
Он стоял по другую сторону решётки — в пижаме, босой, с растрёпанными волосами. В длинном халате.Узнала сразу. Газеты, слухи. Он. Избранный. Предатель.
— Он самый, Нимфадора.
— Дора, — отрезала она. Цвет волос дернулся, мигнул огненно-рыжим — злость кипела в крови. Глаза метали молнии.
Гарри даже не дрогнул.
— Хорошо, хорошо. Дора.
— Что тебе нужно?
— Вернуть тебя в семью. В род. Туда, где тебе и место.
Она усмехнулась — резко, с горечью.
— Я не вернусь в это логово чистокровных фанатиков.
— Ну, боюсь, ты уже не решаешь.
— А кто тогда?!
— Я.
Она бросилась к решётке, желая хотя бы ударить, хотя бы ткнуть палочкой — но отлетела назад, как кукла. Метка на шее — магическая удавка — сверкнула багровым.
— Ай-ай-ай, Дора, не знать, что бывает, когда нападаешь на Главу Рода… Не волнуйся. Это поправимо.
Гарри открыл решётку и вошёл в камеру. Он был спокоен, почти ленив. Она — скована. Только глаза горели.
— Упрямство Блэков. Во всей красе.
Он взял её за руку. Холодно. Без страха. Призвал зелья у Снейпа — тот отдал без лишних вопросов, спросив только раз: «Точно не нужна помощь?» — и Поттер лишь покачал головой. Он был вымотан, измотан до предела. Экзамены на носу.
Уведомление пришло ночью. Словили! И он действовал. Быстро и уверенно.
***
Родовой зал встретил их тишиной. Камень рода — древний, живой — светился изнутри. Показывал пульсацию силы. Блэки живы. Блэк возвращается.
Дора вырвалась — на секунду — и тут же была сброшена на алтарную плиту. Как будто тона весила ничего. Щелчок. Магические цепи сомкнулись. Она извивалась, как пойманный феникс, выкрикивая проклятия.
Поттер стоял, выслушивая в свой адрес всё: от «мерзавца» до «твари в пижаме». И молчал. Он был слишком уставшим, чтобы злиться. Но обещание надо выполнить.
— Думаю, ты ещё попросишь прощения у своей матери, Нимфадора Андромеда Тонкс.
Он влил ей зелья — одно за другим. Потом порезал ладонь и капнул кровью на её лоб. Заклинание начал шёпотом — древняя формула очищения рода, возвращения, закрепления магической связи. Магия дрожала в воздухе, свечи трепетали, будто слышали её крик.
Боль пришла мгновенно.
Руки, ноги выворачивало, как тряпичных. Кожу жгло. Волосы меняли цвет сами собой. Изо рта вырывались чёрные сгустки — символы старой магии, отпечатки проклятия. Дора кричала — так, как кричат, когда рушится всё. Когда ломается воля. Даже был хруст. А Поттер стоял рядом и читал заклинание. Вокруг магия танцевала свои танцы в отблесках свечей.
Камень рода сиял. Род принимал. Род затягивал обратно свою дочь.
Потом — тишина.
Гарри стоял над ней. Алтарь дышал жаром, в её глазах плясал туман. Дамблдор обучал его — это было как с Ремусом. Он знал, сколько потребуется времени.
Поттер просто смотрел. Конролировал.
Потом подхватил её без сознатеььную на руки — лёгкая, обмякшая — и пошёл к выходу.
Кричер ждал в коридоре.
— Хозяин, - поклон
— Пусть отдохнёт. Назначь двух домовиков.
— Как прикажете.
Он отнёс Дору в гостевую спальню. Она уже спала. Кожа горячая, волосы бледные. Закрыл дверь.
На лестнице столкнулся с Сириусом и Томом. Дом дрожал — вибрация прошла по стенам, будто кто-то атаковал.
— Гарри?! Что случилось?!
— Всё хорошо, Сири, Том. У нас… гостья. Нимфадора. Думаю, скоро явится Андромеда.
Он зевнул.
— Извините, джентльмены, но я спать.
— Иди. Мы проследим.
Сириус долго смотрел ему вслед. Том тихо выдохнул. Потом — тишина.
***
Гарри вернулся в Хогвартс. До уроков оставались считаные часы. Он рухнул на кровать. Прежде чем закрыть глаза, мысленно поставил галочку: ещё один план выполнен. Он выполнил обещание.
//Оос//