[BL] Я читаю чужие мысли

Возможно, из-за того, что она посмотрела много телесериалов и новостей, но теперь Гулулу не такая, как раньше, ей больше не требовалось много времени, чтобы понять о чём говорят люди вокруг. Поэтому она быстро поняла смысл слов Хэ Юнтина, нервно зажмурилась и продолжила глубже зарываться в объятия Линь Ханя.

Линь Хань, успокаивая её, шутливо толкнул Хэ Юнтина в плечо:

— Достаточно, мне не нужно знать о ней всё так подробно.

Хэ Юнтин кивнул, но захотел объяснить свою позицию в этом вопросе:

— Я просто предложил разумный выход, если ты захочешь, прочесть это.

— ...Но когда у тебя случился период восприимчивости, на тебе ведь была рубашка, а я всё равно смог прочитать твои мысли, даже когда просто обнимал тебя, — размышлял вслух Линь Хань, бессознательно увлёкшись этой темой.

— Это потому, что у меня волосы не такие густые, как у неё, — Хэ Юнтин спокойно посмотрел на Гулулу.

«Волосы...»

Он почувствовал, что больше не может продолжать спорить с Хэ Юнтином, это явно было бессмысленно. К тому же, тот факт, что Хэ Юнтин действительно тратил время на такую малозначительную проблему, очень удивил Линь Ханя.

Малышка всё ещё дрожала, как и каждый волосок на её теле, которые теперь торчали дыбом от страха. Она издавала тихие, но резкие звуки, словно обвиняла жестокого и хладнокровного генерала.

Линь Хань ещё крепче прижал её к себе, не зная, как описать поведение этого человека.

— Ладно, ладно, перестань болтать, — остановил он Хэ Юнтина, а затем постарался уговорить испуганную Гулулу, — не бойся, не нужно бриться.

Под нежными ласками Линь Ханя Гулулу постепенно успокоилась. Несмотря на то, что опасность миновала и ей сохранили шерсть, она всё ещё не желала смотреть на Хэ Юнтина.

«Похоже, эти двое в ближайшее время не помирятся.»

Линь Хань ещё несколько мгновений выглядел задумчивым, а потом неожиданно предложил Гулулу:

— Если ты действительно несчастна, просто укуси его, чтобы выплеснуть свой гнев.

Маленькая штучка, внимательно выслушав его слова, посмотрела на Линь Ханя, и долго моргала глазками, как будто не верила в реальность происходящего.

Не дождавшись, пока Гулулу обдумает это, Линь Хань поднял взгляд и увидел слегка удивленное выражение лица Хэ Юнтина.

— Что с тобой не так? — спросив, Линь Хань высвободил одну руку и коснулся его, но продолжал притворяться, что не понимает.

Хэ Юнтин, казалось, из последних сил старался удержать спокойное выражение лица:

— Ты сам уже всё услышал.

Линь Хань не мог не рассмеяться. Хотя Хэ Юнтин сейчас выглядел холодным, в душе он был подобен подростку, бормочущему себе под нос жалобы, почему тот был таким нежным, когда уговаривал Гулулу.

— О~ ты, оказывается, можешь ревновать даже к такой малышке, — Линь Хань притворился удивленным, глядя на него, поджав губы.

Ему вспомнился тот случай, когда он впервые приветствовал Вэнь Тяньяо, и как генерал с суровым лицом предупредил принца, что у него мизофобия. В тот раз Линь Хань так же услышал обиженный внутренний монолог Хэ Юнтина из-за того, что снял перчатку, желая услышать сокровенные мысли Его Высочества. Тогда он не придал этому особо значения, но сейчас, чем больше об этом думал, тем интереснее это ему казалось.

Хэ Юнтин, инстинктивно, хотел всё отрицать, но во-время понял, что это бесполезно. Больше он не мог иметь секреты от Линь Ханя, так что в конце концов ему оставалось только молчать, сохраняя холодное выражение лица.

И в этот момент Гулулу, похоже, наконец решилась воспользоваться смелостью, которую ей подарил Линь Хань, и укусить Хэ Юнтина. Она сердито встряхнула шерстью, подняла голову, чтобы ещё раз взглянуть на Линь Ханя, и была готов наброситься на Хэ Юнтина, чтобы преподать ему урок.

Линь Хань постучал по его почти незаметному маленькому носу, спрятанному в мягком мехе, и добавил:

— Но кусай его нежно. Иначе это разобьёт мне сердце.

Гулулу потребовалось около пятнадцати минут, чтобы наконец понять суть нынешних отношений между его милым человеком и этим холодным мужчиной.

В отличии от мелодраматических драм по телевизору, этот альфа не обращался с омегой жестоко или агрессивно, а Линь Хань не отвечал ему холодным безразличием. Вместо этого молодой человек дарил ему лёгкую улыбку, часто едва заметно касался, а иногда нежно обнимал.

Увидев сомнение в глазах Гулулу, Линь Хань на некоторое время задумался:

— Похоже, в следующий раз я позволю тебе меньше смотреть подобные грустные драмы.

Тут же послышалось тихое бульканье:

— ..?

— Просто... — Линь Хань коснулся её головы, — что-то более сладкое, со счастливым концом.

Услышав это, Хэ Юнтин повернул к ним голову.

Линь Хань прикусил нижнюю губу и с силой отвернул лицо генерала, а затем тихо сказал Гулулу:

— Как у нас.

Хэ Юнтин, который всё ещё пытался повернуть голову назад, резко остановился.

Только что признавшись друг другу в своих чувствах, они оба испытывали сильные эмоции, которые постоянно хотели выразить либо действиями, либо словами.

Но Хэ Юнтин не мог оставаться с Линь Ханем слишком долго. После того, как они вдвоем поужинали, ему пришлось поспешить вернуться обратно на базу.

Как раз перед его уходом Лу Аньхэ прислал ему сообщение, что в личной лаборатории Сюй Чжихэна все нормально и что те, кто пытался напасть на профессора на месте проведения лекции, не последовали за ними.

— Хорошо, я скоро буду на базе, — ответил Хэ Юнтин кратко.

Лу Аньхэ слегка замялся, а затем удивлённо спросил:

— Босс, вы сейчас на задании?

Хэ Юнтин на мгновение замолчал, но решил не скрывать это от Лу Аньхэ:

— Я у мистера Линя.

Как адъютант генерала, он не мог не знать, что поведение Хэ Юнтина в последние дни явно отличалось от прежнего. Его строгий босс вот уже несколько ночей сбегал с базы, чтобы отправиться к дому Линь Ханя, и каждый раз, когда возвращался, естественно, выглядел всё более уставшим.

Лу Аньхэ не стал спрашивать, но по тону Хэ Юнтина он быстро догадался, что происходит. Он был искренне рад за него, но беря во внимание, что рядом с ним находился Сюй Чжихэн, ничего не стал больше говорить и сразу завершил разговор.

Хэ Юнтин не собирался позволять Линь Ханю провожать его до самолета, поэтому просто стоя в дверях попрощался:

— Я возвращаюсь.

Линь Хань послушно кивнул и предупредил:

— Возможно, в эти два дня у меня не будет много свободного времени, и я не смогу приехать к тебе.

— Хорошо, — Хэ Юнтин пристально посмотрел на него, помедлил мгновение и сказал, — что касается отношений между мной и мистером Линем...

— Меня всё устраивает, — Линь Хань не собирался заострять внимание на том, что тот снова стал официально к нему обращаться. Пусть называет его так, как ему хочется, просто он также понимал, о чём беспокоиться Хэ Юнтин.

— Боюсь, ты почувствуете себя обиженным, — Хэ Юнтин сказал это прямо, не ходя вокруг да около.

Уголки глаз Линь Ханя красиво изогнулись, когда он, нежно улыбаясь, протянул руку и зацепив китель Хэ Юнтина, попросил того слегка наклониться, чтобы поцеловать его.

Он хорошо понимал переживания этого человека. Хэ Юнтин явно хотел сразу же дать всем понять, что они влюблены, но также боялся, что это может причинить вред его партнёру. В конце концов ситуация в Империи сейчас была слишком напряжённой, и именно генерал являлся мишенью для скрытых врагов, что заставляло Хэ Юнтина колебаться и действовать осторожно. Линь Ханю было неважно, что именно тот решит, он просто не хотел видеть, как его любимый человек мучается. Он сделает так, как тот скажет.

— Кстати, — после поцелуя Хэ Юнтин внезапно вспомнил и сказал, прежде чем уйти, — пожалуйста, освободи себе время на эти выходные.

***

Поминальная служба по Цзи Мэну была очень скромной.

О его смерти знали немногие. Из-за характера его работы на базе у него было не так много коллег, поэтому в итоге пришло лишь несколько человек, только его самые близкие соратники, даже его родственники не присутствовали.

Нельзя сказать, что раньше в результате несчастных случаев на учениях не случалось жертв, но на этот раз инцидент был далеко не обычным. Хотя в отношении персонала оружейного склада были приняты дисциплинарные меры и многих наказали, база по-прежнему относилась к этому очень осторожно и не предавала огласке внутреннюю информацию.

Таким образом его жертва не смогла принести воинскую честь, которая ему по-праву принадлежала, и - по крайней мере, на данный момент - есть лишь горстка людей, что будут оплакивать его.

Линь Хань прибыл очень рано.

В империи не так много правил и предписаний относительно дел после смерти. Перед смертью люди вольны были сами выбирать, как будут проходить их похороны. Но солдаты — особенные люди, поэтому многие из них планировали этот вопрос заранее.

Цзи Мэн однажды сказал, что не хотел бы, чтобы в случае его смерти друзья относились к этому слишком серьезно: не нужно носить траурную одежду и не нужно сильно грустить. Также он говорил, что даже от мысли быть засыпанным землёй, ему становиться душно, и поскольку люди научились перемещаться в космосе, ему не хотелось возвращаться в пропахшую рыбой почву. Он хотел навсегда остаться во Вселенной, которую любил больше всего, став частью далёкой туманности.

Поэтому его надгробный камень был лишь памятником, на котором разместили его цветную фотографию. На фото он в военной форме, которой больше всего гордился, с теплой и застенчивой улыбкой, словно луч света, способный прорваться сквозь бесконечную тьму.

Поскольку он просил не грустить, никто у кого не было того страдальческого выражения лица, что было принято иметь в такой ситуации. Бывшие соратники по очереди подходили и оставляли цветы у надгробия, торжественно отдавали честь, как будто видели его вдалеке через фотографию.

Лу Аньхэ выглядел удивительно спокойным, как будто все его чувства и эмоции, когда сердце разрывается от горя, остались на линкоре. Только подойдя вплотную, чтобы попрощаться, он не смог сдержаться, и на его лице на мгновение проявилась тоска. Но он быстро взял себя в руки и даже смог улыбнуться, когда, глядя на Цзи Мэна, легонько поглаживал пальцами его фотографию и что-то шептал, чего никто не мог расслышать.

К этому времени Линь Хань уже возложил цветы и теперь стоял в стороне, наблюдая за Лу Аньхэ.

Наконец, подошла очередь Хэ Юнтина. Он остановился недалеко от надгробия, отдал глубокое и торжественное приветствие, затем снял фуражку и низко поклонился Цзи Мэну, который продолжал тепло улыбаться ему с фотографии.

Линь Хань снова почувствовал, как возвращается спрятанная глубоко в сердце боль. В то же самое время, словно почувствовав телепатическую связь с ним, Хэ Юнтин повернул голову и посмотрел на него.

Они явно находились на некотором расстоянии друг от друга, и явно ничего не говорили, не было никакого контакта, никаких объятий, но Линь Хань знал, о чём этот человек думает сейчас.

Каким бы равнодушным ни выглядел Хэ Юнтин, он всегда будет помнить каждого солдата. Он всё равно будет неосознанно винить себя в их гибели, и его боль будет сильнее, чем у кого-либо другого.

Линь Хань посмотрел на него и мягко улыбнулся. Значение этой улыбки также очень просто понять. Это слова, которые он говорил ему уже много раз: «У тебя есть я».

Все ушли один за другим, и вскоре их осталось только трое.

Линь Хань увидел идущего к нему Хэ Юнтина. Вероятно, он всё ещё был погружен в свои эмоции, поэтому продолжал молчать и ничего не сказал, даже когда остановился перед ним.

Не удивительно, что Линь Хань сразу почувствовал его печаль.

— Хэ Юнтин, — тихо позвал он, — дай мне свою руку.

Он протиснул свои пять пальцев в пальцы другого и крепко сжал их. Несмотря на то, что у него было не так много сил, он хотел, чтобы Хэ Юнтин понял его чувства в тот момент.

«Я все знаю, даже без твоих слов».

Благодаря такой заботе первоначально тяжелое настроение Хэ Юнтина немного улучшилось, и когда он поднял глаза, то увидел своего адъютанта, который как раз подходил к ним.

Лу Аньхэ не проявил ни малейшего удивления по поводу их нынешних отношений. Он лишь поджал губы, подходя и пристально глядя на их сцепленные руки. Казалось, он хотел сказать тысячу слов, но в итоге сказал только одно:

— Поздравляю.

Все трое почти ничего не говорили. Добравшись до выхода, Хэ Юнтин и Лу Аньхэ приготовились вернуться на базу, а Линь Хань собирался отвезти Гулулу в зоопарк в имперском района Q.

— Не нужно меня провожать, я сам доберусь, — Линь Хань отказался от помощи, намереваясь воспользоваться общественным транспортом, но вдруг заметил, как выражение лица Хэ Юнтина внезапно изменилось.

Хэ Юнтин неосознанно коснулся губ Линь Ханя пальцем, заставляя замолчать, а затем легко подтолкнул, сделав шаг назад и в сторону.

Вход и выход находились недалеко друг от друга, но их местоположение теперь скрывала огромная вывеска, поэтому люди, которые входили не могли бы увидеть их лиц, даже если бы посмотрели в их сторону.

Линь Хань проследил за его взглядом в сторону входа и тоже на мгновение был ошеломлен. Кто-то, кто показался ему знакомым, спокойно поднимался по лестнице, не обращая внимание на происходящее в их углу.

Он не выглядел молодым, но его фигура излучала сильную ауру. Он уверенно поднялся и сразу направился к месту, которое они только что покинули - надгробию Цзи Мэна.

Это был Сюй Чжихэн.

Волосы Сюй Чжихэна уже наполовину поседели, но даже здесь он по-прежнему выглядел уверенным и независимым, как будто возраст для него всего лишь внешняя деталь, не стоящая внимания.

Но вдруг на его отрешённом лице отразилась очевидная скорбь. Он долго молча стоял перед надгробием Цзи Мэна, не произнося ни слова. Это было похоже, как если бы человек погрузился в свои воспоминания, прощаясь с кем-то, кто занимал очень большое место в его жизни.

Линь Хань обратил внимание, что Сюй Чжихэн ещё держал что-то в руке.

Раньше он никогда не видел подобных цветов, и то, что было в руке Сюй Чжихэна казалось не привычным букетом, а всего лишь веткой с разбросанными по ней несколькими ярко-красными цветочками.

Линь Хань увидел, как Сюй Чжихэн осторожно положил цветущую ветку перед надгробием Цзи Мэна. Она очень выделялась рядом с букетами, которые они только что оставили.

Казалось, его рука немного дрожала, когда он осторожно прикоснулся к холодному камню надгробия, а затем резко отнял её.

Сюй Чжихэн так и не проронил ни слова, выражение его лица было торжественным и печальным. Наконец, он низко поклонился Цзи Мэну и отступил на шаг, собираясь уходить.

Линь Хань подумала, что это, должно быть, тот самый цветок - клюква, который нравился Цзи Мэну, когда он ещё был жив.

— Профессор Сюй сказал мне сегодня, что он куда-то уезжает, — прошептал Лу Аньхэ. — Я и не ожидал, что он будет здесь. Он обещал, что свяжется со мной, когда закончит.

Как и ожидалось, через некоторое время они увидели, как Сюй Чжихэн достал коммуникатор.

В конце концов, просто стоять и смотреть было неуместно, поэтому Лу Аньхэ пошел ему навстречу ещё до того, как Сюй Чжихэн смог бы дозвонится, а Хэ Юнтин и Линь Хань последовали за ним.

— Профессор Сюй, — окликнул его Лу Аньхэ, — извините, я не ожидал, что вы придёте сюда.

Сюй Чжихэн поднял голову, и Линь Хань заметил что-то похожее на мокрый след в уголках его глаз. Он подумал, что не знает, какие отношения были между Сюй Чжихэном и Цзи Мэном раньше, и ему стало немного жаль, что он не может передать профессору его пожелание не грустить в момент последнего прощания с ним.

_______________________________