Одинокий вальс

Воскресенье пришло медленнее, чем я хотел, и быстрее, чем я был готов. У дворца творчества горели редкие фонари, толпа собиралась у входа - тихие разговоры, кто-то курил в стороне, кто-то листал программку. Я стоял чуть поодаль, сжимая в кармане билеты, и боялся, что она не придёт. Со мной такое уже было.

Но она пришла. В чёрных длинных брюках и белой рубашке, с распущенными волосами, без того призрачного платья, в котором я впервые её увидел. Сегодня она выглядела земной. Настоящей.

- Вы всё-таки решили меня удивить, - сказала она вместо приветствия, но в голосе не было прежней отстранённости.

- Надеялся, что Людовико сделает то, что не получается у меня.

Она усмехнулась - впервые я видел, как уголки её губ поднимаются не из вежливости.

Внутри было тесно и тепло от чужого дыхания. Мы сели где-то ближе к середине зала. Когда погас свет и зазвучали первые ноты, я украдкой посмотрел на неё - и увидел то, чего не видел ни разу за все наши встречи. Она закрыла глаза. Не было ни землетрясения в её взгляде, ни того пустого выражения. Просто тишина. Покой.

Я не знаю, в какой момент её рука оказалась рядом с моей на подлокотнике. Не знаю, кто из нас сделал первое движение. Но в середине третьей композиции наши пальцы соприкоснулись, и она их не убрала.

- Амор, - прошептала она, не открывая глаз, - а если я скажу вам, что боюсь того, что чувствую сейчас?

- Я бы сказал, что мы боимся одного и того же.

Она наконец повернулась ко мне. Так близко, что я разглядел маленький шрам над её бровью, которого не замечал прежде.

- Есть человек, - сказала она тихо. - Был. Я не знаю, как объяснить вам это так, чтобы вы не подумали, что я сумасшедшая.

- Я давно перестал думать, что вы сумасшедшая, Лейла. Я думаю, что вы просто носите в себе что-то очень тяжёлое.

Она отвернулась обратно к сцене, но я успел заметить, как в её глазах блеснули слёзы.

- Может быть, однажды я вам расскажу.

- Я никуда не тороплюсь.

Музыка закончилась слишком быстро. Мы вышли на улицу, где было прохладно и пахло приближающейся осенью. Она не взяла меня под руку, но шла так близко, что наши плечи иногда соприкасались.

- Спасибо, - сказала она у поворота на её улицу. - За вечер. За то, что не задавали больше вопросов, чем я могла вынести.

- Увидимся снова?

Она посмотрела на меня долго, будто взвешивая что-то внутри.

- Да. Думаю, да.

И впервые за всё время она улыбнулась мне на прощание, а не просто ушла, отвернувшись.