Моя девчонка || Бригада

Запах дешёвого пива, въевшегося в стены, табачного дыма и пота ударил в нос Вике, как только она переступила порог подвального зала. Воздух был густой, липкий, словно сам клуб дышал на неё перегаром и потом. Он обволакивал кожу, цеплялся к волосам, пропитывал одежду — будто подвал был живым существом, которое только что проснулось и теперь облизывало её с ног до головы.

Вспышки самодельных прожекторов, прикреплённых к потолку скотчем, выхватывали из полумрака лица зрителей: мужчин в потёртых кожанках, девиц с начёсанными волосами и ярко накрашенными губами, парней с банками пива, уже наполовину пустыми. Где-то в углу, на импровизированном ринге, двое муринов разминались перед боем, их тени прыгали по стенам, как в дешёвом фильме ужасов.

— Не гунди, Викусь! — Олька тут же вцепилась ей в локоть, пальцы впились в кожу как когти. — Сейчас выйдет Фил — и ты всё поймёшь. Посмотришь, как он этому лысому чурбану врежет!

Она говорила с таким азартом, будто сама собиралась выходить на ринг. Вика вздохнула. Ей бы сейчас дома, под пледом, с книжкой в руках. Или, на худой конец, в клубе, где играют «Ласковый май», а не в этом подвале, где пахнет потом и разгорячёнными телами. Но Олька тащила её вперёд, продираясь сквозь толпу, и Вика покорно шла за ней.

Толпа гудела, как растревоженный улей. Кто-то орал, кто-то смеялся, кто-то спорил о ставках. Космос, стоя в сторонке, размахивал сигаретой, словно дирижёр палочкой, и что-то рассказывал, широко улыбаясь. Саша, напротив, был серьёзен — он что-то втолковывал Филу, жестикулируя. Разговор явно был не о предстоящем бое.

И, конечно, Пчёла. Витя Пчёлкин. Вечно как тень на плетень. Он стоял у бара, вальяжно облокотившись на стойку, и мурлыкал что-то на ухо крашеной блондинке с начёсом и губами, словно вырезанными из журнала мод. Она хихикала, а он смотрел на неё как кот на канарейку. Вика закатила глаза. Каждый раз с Пчёлкиным крутилась новая девка и не одна не задерживалась больше чем на день… и ночь.

— Петух, — пробормотала себе под нос Вика, отводя взгляд. — Всё вьётся вокруг своих куриц.

— Викусь, ты чего такая кислая? — Олька бодро ткнула её локтем. — Ща всё начнётся! Смотри, Фил уже выходит!

— Лишь бы без травм, — буркнула Вика, но в голосе её звучала тревога. Она с детства знала Фила — не чужой. И хоть он сам в это всё влез, сердце каждый раз замирало.

Фил с детства ей был как второй брат, защищал ее, даже советы умудрялся давать. И пока Сашка в армии был, Валера навещал ее иногда, спрашивал, писал ли Сашка, что нового. Космос на удивление тоже старался ее защищать, Пчёлкина осаживал, когда-то в своей привычной манере к ней лез. Оттаскивал его от нее всегда. Хоть Вика и твердила всегда — что они все охламоны, в душе знала, что для них она как младшая сестра, сестра лучшего друга и ненависти у нее к ним не было, беспричинной, за дело девушка конечно могла покрыть их отборными словечками.

И тут её взгляд столкнулся с глазами Пчёлкина. Он заметил её ещё у входа, но только теперь оторвался от блондинки и медленно пошёл в её сторону. Шаг у него был плавный, кошачий, а ухмылка — наглая, будто он уже знал, что она ему ответит.

— Вот привязался, как банный лист… — прошептала Вика, стараясь не смотреть в его сторону.

— Ну что, Виктория, — голос прозвучал рядом, тёплый, ленивый, ехидный. — Пришла посмотреть, как мужики морды друг другу бьют?

— Тебя забыла спросить, где мне быть, — холодно бросила она, не глядя. — Иди к своим... курочкам.

Пчёлкин расхохотался. Его смех был громкий, хрипловатый, как будто изнутри самого подвала вырывался.

— Ревнуешь, что ли? — наклонился он так близко, что губы почти касались её уха. — Спокойно, меня на всех хватит. И на тебя — тоже время найдётся.

Вика чувствовала тяжёлое дыхание Пчëлкина где-то между ухом и шеей. Оно обжигало, вызывало волну мурашек и не прикрытого отвращения.

— Да пошёл ты! — вырвалось у Вики, и она резко отстранилась. Его близость будто обжигала, и в то же время — пугала. Потому что за этим хохотом и флиртом всегда стояло что-то хищное, опасное.

Именно такие ассоциации вызывал у неё Витя Пчëлкин. Он всегда создавал впечатление весёлого, привлекательного парня, но Вика могла поклясться, что чувствовала в нём что-то иное. То, что обычно не лежит на поверхности, а бережно спрятано где-то внутри, в самых отдаленных районах сознания.

Бой начался. Зал взревел, как стадо быков. Кто-то заорал:

— Давай, Ромка, укладывай его!

— Фил, правой! Правой, блять!

Толпа вдруг взорвалась криками — бой начался. Олька завизжала и потащила Вику к рингу, пробираясь сквозь толпу локтями.

Фил дрался жёстко. Каждый удар был точным, каждое движение — выверенным. Его противник, лысый здоровяк, уже тяжело дышал, но Фил не давал ему передышки. Вика даже не заметила, как сжала кулаки, будто сама стояла на ринге. Несколько раз Валере всë же прилетело по лицу, отчего из носа пошла струйка тëмно-алой крови, протягивающаяся до самого рта.

Олька визжала рядом:

— Давай, Валерочка! Ещё! Он уже пошёл! Дышит тяжело, смотри!

Когда Рома рухнул на пол, зал на секунду замер. А потом взорвался рёвом. Люди кричали, хлопали, кто-то подбрасывал в воздух банки с пивом. Фил поднял руки, его лицо сияло — он знал, что победил.

Олька тут же кинулась к нему, обвила руками шею, что-то шептала на ухо. Вика осталась стоять в толпе, чувствуя, как дрожат её пальцы. Она волновалась. По-настоящему. Всё-таки он — их человек. Родной почти.

Когда толпа начала расходиться, Космос подвез Сашу, Витю и Вику до дома. Что там забыл Витя, Вика не знала.

— Ну давайте, пацаны. Пока, Вик, — бросил Кос и дал по газам, оставив за собой клуб дыма и след от шин на мокром асфальте.

Дома было тихо. Мама, похоже, ещё не вернулась от подруги. Вика, сняв олимпийку, прошла на кухню, открыла форточку, закурила. Тихо затянулась, глядя в голубое, слегка покрытое облаками небо. Клубы дыма окутали кухню. Запах табака, уже такой родной, приятно успокаивал.

— И с каких это пор ты куришь? — раздался голос брата за спиной.

Вика не обернулась.

— За два года многое изменилось, Саш. — смахнула пепел в форточку, будто отмахивалась от вопроса.

Пчёлкин зашёл следом, по-хозяйски уселся за стол, поставив локти на деревянную столешницу.

— Завтра сгоняем на Рижский, — бросил Саше через плечо. — Я тебе потом объясню.

Саша кивнул и вышел, оставив Вику с Витей. Она чувствовала его взгляд — настойчивый, как будто он насквозь её просвечивает.

— Курение убивает, — с усмешкой сказал он, поигрывая спичкой.

— Сказал главный курильщик района, — огрызнулась она, не оборачиваясь.

— Знаешь, мне даже нравятся такие. Курящие девчонки… дерзкие. — Его голос стал мягче, будто он не фразу бросал, а песню пел.

— Ну, поищи себе такую, Пчёлкин, — сказала Вика, затушив бычок.

Вика всегда обращалась к Вите исключительно по фамилии. С детства не могла обращаться к нему по имени, много чести. Фамильничала, зная, что ему это не нравится.

И тут — щелчок ключа. Сердце упало куда-то в пятки.

— Чёрт… — прошипела девушка, начала судорожно проветривать комнату.

Викин жест стал паническим — махала полотенцем к форточке. Сигарета — в окно. Мама вошла через секунду.

— Здравствуйте, Татьяна Николаевна, — учтиво сказал Пчёлкин, как будто это он — её воспитанник года.

— Привет, Витя. А где Сашка? — спросила мама ставя на стол свою сумку.

— Отошёл.

Мама прищурилась. Задержалась у плиты, понюхала воздух. Вика внутренне скукожилась.

— Вик, а что это дымом тянет?

— Это… — Вика запнулась. Молчит мозг, как назло.

— Это от меня, Татьяна Николаевна, — перебил Пчёлкин.

Вика выдохнула. Спас. Опять. Но зачем?

— Витюша, бросай ты это дело. До добра не доведёт, — с укором сказала мать, но без злости. С заботой.

— Подумаю, — легко улыбнулся он, но ответа не дал.

— Вика, помой-ка овощи. Сейчас ужинать будем, — распорядилась мать, доставая из холодильника зелень и огурцы.

Когда мама вышла, Пчёлкин всё так же сидел, облокотившись, наблюдая.

— Слушай, а ты ничего такая. И готовишь, и язык острый. Хозяйка… Будешь мне готовить, когда поженимся?

— Только в твоих снах, Пчёлкин. Готовить тебе будет твоя очередная Мальвина. — она обернулась, зыркнула на него. — И да, спасибо… за маму.

Слова благодарности, скудные, но все же, вырвались сами. Вика не собиралась с ним любезничать, но то, что он спас ее от верной смерти, а перед ней длинной и поучительной лекции о вреде курения ее смягчило.

— Должна будешь, Белова, — произнёс он с такой уверенностью, что стало не по себе.

Вика знала — у него всё с расчётом. Не бывает просто так. Никогда. Он всегда играет в долгую. И всегда выигрывает. Она не стала спорить. Просто набрала в ладонь воды и, резко развернувшись, брызнула прямо в него. Брызги попали точно в цель и намочили самоуверенную морду Пчёлкина, от чего в душе у Вики разлилась маленькая струйка радости.

— Эй! — засмеялся он, прикрываясь рукой. — Строптивая ты, Белова…

Вика засмеялась в ответ — впервые за вечер искренне. Но внутри всё равно тревожно: кто-то вроде Пчёлкина не отпускает просто так.