17.
—кир.. — мальчик пронзает меня своими зелеными хрустальными глазами, из которых льется град слез. я молчу, смотря на него вовсе не пусто, а в голове вертится мысль "простить или отпустить". мои пальцы ловко проскальзывают в блестящие черные пряди волос, старательно пытаясь успокоить сережу. слова встали комом в горле, грудь больно жмет, возможно, от выпитого алкоголя, но скорее всего от всей происходящей именно сейчас ситуации.
—сережа. —шепотом произношу, а затем наматываю на палец блестящий локон чужих волос. — я прощаю тебя. — твердо и уверенно. всхлипы снизу прекращаются, акума замер, не веря в мои слова.
—прощаешь? — поднимает свою голову, всматриваясь в мое лицо, пока зеленые глаза блестят после пьяной истерики, а на щеках высохшие дорожки слез.
—прощаю. — эхом раздается в моей больной голове, в то время, как сережа замирает и продолжает сверлить меня взглядом.
акумов поднимается на ноги, пусть хоть и пошатывается, но стоит уверенно. его тонкие руки обвивают мою шею, сам он прижимается почти вплотную, утыкаясь своим лицом куда-то в плечо, а затем вновь смотрит в мои глаза, покрывая следом мое лицо россыпью поцелуев. мы снова ощущаем то родное тепло и, кажется, повторно обрели счастье.
***
"доброе утро" прозвучало с наших уст в три часа дня. оба до сих пор не верили, что находимся вместе. пока сережа помогал мне подняться с кровати, раздался звонок в дверь, на что я получил вопросительный взгляд от черноволосого. — ты кого-то ждешь? — раздался вопрос следом, в ответ я отрицательно помотал головой, устремляя свой взгляд в сторону коридора.
сережа, оказав помощь, направился к источнику звуков и посмотрев в глазок, никого не увидел, но дверь открыл. на лестничной площадке стоял кожевников, который явно не ожидал увидеть неприятеля на пороге квартиры лучшего друга. сережа лишь с невозмутимым лицом отошел в сторону, дабы дать парню пройти, а затем захлопнул дверь, когда тот оказался в квартире. неловко потрепав свои волосы, акума молча смотрел в спину кусакабе, который удалялся в спальню, где именно сейчас находился курсед.
— че за хуйня, бро? — голос миши был не грубым, скорее удивленным. он до конца не понимал, что старший делает в этом доме и в домашней одежде курседа.
— слушай. — внезапно прервал его кир, когда кус хотел сказать что-то еще. — все нормально. мы помирились. я простил его. более того, я даже не обижался.
в это время миша стоял с открытым ртом, а брови чуть ли не взлетели, настолько был шокирован от слов кента.
— да, я знаю, ты считаешь, что я типо долбоеб и все дела, но уже все сделано. — улыбка появляется на лице кира, карие глаза блестят, пытаясь смягчить чужие эмоции.
а миша и не собирается бурно возмущаться на ситуацию, скорее наоборот отчасти рад, но повернувшись назад, замечая сережу в дверном проеме, облокотившегося на стену, было весьма не по себе от одного его вида и обида, затаившаяся в груди, давала о себе знать. возможно, это странно, но ничего с собой поделать кусакабе не мог. со своими собственными чувствами решается встречный шаг - наладить отношения с акумовым.
— поговорим? — задает вопрос двоим сразу, смотря сначала на своего, так скажем, "врага" и лучшего друга. кир кивает, переводя свой взгляд на любимого, дабы понять, хочет ли этого он сам. сережа, к слову, наоборот даже радуется внутренне этому, хоть и намерений приятеля(?) не знает, все же тоже головой положительно кивает и оба удаляются на кухню.
— слушай.. знаю, я немного переборщил тогда. ну, даже не немного, но и меня понять можно, да и тебя.. наверное. все же, серег, давай лучше будем как раньше общаться. со временем я все же снова приму тебя и прощу, и ты меня прости. — миша никогда не был таким, ему всегда скорее было плевать, что да как, но лишь из-за лучшего друга он решился на этот шаг и искренне выговорил каждое слово, пусть было и достаточно сложно, ведь ранее просить у кого-то за что-то прощения ему было не дано.
а сережа улыбается с теплотой, зла никакого не держит, зная, что сам виноват, но сейчас все хорошо и радостно кивнув головой, вытягивает руки вперед, заключая кожевникова в дружеские объятия, которые позже стали ответными.
— все нормально, мих, правда. я на тебя не обижался. — после этих слов в коридоре оба замечают сплитового, что выглядел счастливым впервые за столько времени. карие глаза сверкали, а на лице красовалась довольная улыбка.