Побочный эффект

Виолетта до последнего не верила. Она и не должна была во все это верить, для неё в голове Кира все ещё существовала. Все ещё ходила по комнате и была практически такой, как и раньше.

Однако иначе она бы не сидела со слезами на глазах у психолога, который с некой жалостью иногда поглядывал на неё. Его голос никак не показывал сострадания или сожаления. Вот только Виолетта все ещё помнит слова каждого человека, который решал, что подойти к ней и напомнить обо всем будет правильной идеей. Или же тихо ей нашептать, чтобы та не падала духом.

Что же делать, если она уже это сделала? Упала так сильно, что больше не может появляться в университете. Ей лишь сообщают о том, что вскоре могут такими темпами отчислить, а ей понадобились огромные усилия, дабы прийти на последний приём к психологу.

Перед ней стоит стакан воды, который оно тут же поднимает со стола, дабы продолжить тяжёлый диалог. Обсуждать последние события было намного сложнее, чем она представляла. Виолетта буквально не может выдавить особо слова из себя, ведь память никак не может стереть любимую улыбку.

— Ты не знала, что она употребляет? — отвечать на это не стала.

Лишь опускает взгляд на стол и возвращает стакан, тем самым показывая, что поднимать эту тему желания нет. Конечно же она ничего не знала, даже особо не догадывалась. Только сейчас у неё получилось сопоставить все факты и понять, что звоночков было так много, а она как дура до последнего не видела того, что твориться с её девушкой.

Словно ей самой хотелось просто верить, что все на самом деле хорошо и нет никаких проблем. А они же сделали все сами, проблемы убили Киру изнутри и после добили её тело. Она ведь могла сразу же начать что-то делать или же уговорить Медведеву сходить к психологу. Вот только ничего из этого делать не стала.

Возможно это была и её ошибка тоже. Ей не хотелось верить, что что-то происходит у неё за спиной. Думала, если Кире надо будет то она обязательно поделится с ней своей болью.

Не поделилась. Виолетта ошибалась.

— Виолетта, не стоит держать в себе. Она была близка с тобой, но она не должна жить в тебе. Позволь ей быть воспоминанием, — мужчина прошёл к полке, прежде чем начать там что-то старательно искать.

Малышенко даже не оборачивается, она все также сверлит взглядом водную гладь в стакане и следит за блеском воды из-за солнечных лучшей из окна. От чего-то ей совсем не было интересно, что же хочет ей вручить Леонид. Всё уже давно стало безразличным. Будто мир просто вымер в её глазах.

— Я не смогла её спасти тогда, когда она всем видом кричала о помощи. Я видела, что ей плохо, но не стала ничего делать. Разве я могу её отпустить, если причастна к её смерти? —

Раньше она всегда радовалась каким-то банальным вещам. Точнее просто старалась подмечать детали, чтобы жизнь не казалась слишком скучной.

Теперь же Виолетта кажется вовсе жить перестала. Просто существовала изо дня в день, даже особо и не осознавая для чего. Единственное, что её останавливало прекратить этот круг существования — страх.

Ведь раньше, даже при самых критических обстоятельствах она всегда себе говорила, что не будет убивать себя. Возможно, если бы не было ещё некоторых факторов, она бы не стала больше думать. Нашла бы дом повыше или же лезвие поострее.

— Спасение утопающих дело самих утопающих. Посмотри, — ей в руки вручают листы.

Рассматривает несколько секунд с недоумением, ведь сразу же осознать не может, что от неё хотят. Хватило лишь кинуть взгляд, как тут же все поняла. И глаза вновь начали медленно наполняться жидкостью, хоть она и думала, что та уже успела давно закончиться.

На листе были красиво вырисованы два человека. Она и Кира. Она и её любовь, которая покинула этот свет и больше не дарила нужное Виолетте тепло. Тем не менее такая же красивая, как и была при жизни.

Руки начали снова дрожать, пока она переворачивает листы дальше, кажется там накопилась целая коллекция за все сеансы. И даже толком глазами не успевает рассматривать, просто в общих чертах.

— Вы все это время хранили их? — до последнего надеется, что дрожь в теле скоро уймется.

Голос сильно подводил, ведь после её бессонных нашей вовсе охрип и стал уж слишком нервным. Мужчина ей легко улыбнулся и только сейчас заметила, как тот кинул взгляд на время.

Оказывается они задерживались. Хоть Леонид не говорил ничего против, однако Ви тут же все поняла и встала с привычного дивана, который теперь не будет обнимать её с двух сторон в моментах их разговоров.

— Хотел отдать в конце последней встречи, — он ненароком остановил, ухватившись за плечо, когда Виолетта уже собиралась уходить. — Подожди, — ей в руки была вручена визитка, хоть Ви и не особо понимала, к чему это. — На случай, если будет сложно. Можете записаться ко мне на одну бесплатную консультацию. Главное пей таблетки.

И она смогла выдавить легкую улыбку прежде чем выйти из кабинета и попрощаться с этим местом. Ведь сюда она уж точно больше не придёт. Визитка лишь улетела в урну, как только она вышла из здания. Ведь помощь ей больше не нужна.

Виолетте больше никто не сможет помочь. Даже препараты теряли свой смысл. Однако она зашла и забрала их из аптеки, прежде чем вернуться в общежитие и столкнуться вновь с грустным взглядом Марии Павловной.

Теперь женщина смотрела на неё не так, как раньше. Диалоги больше не вязались, а Ви лишь помалкивала и как можно быстрее сбегала в свою комнату. Меньше всего ей хотелось видеть, как люди старательно пытаются поддержать её, а Малышенко на их слова так все равно, что ей просто хочется оттолкнуть любого.

Даже Вера и Николь, которые написывали изредка в группе больше не были в каком либо её внимании. Они иногда отмечали её и спрашивали, в порядке ли она. А Виолетта на это ставила реакцию и отключала звук.

Может они и были близкими подругами Киры, однако для Ви таковыми не считались. Для неё их существование было лишь отдельным напоминанием о том, что Киры больше нет в живых. Дабы избежать этих мыслей, она делала все, чтобы ни одна вещь не напоминала ей о том случае.

Вот только в комнате так и остались лежать её вещи по своим углам. Малышенко уверенно открывает дверь и на лице теперь вновь сияет искренняя улыбка. Она знает, что Киры нет, однако в её жизни она все ещё существовала. Сидит на её кровати и ждет момента, когда та вернётся обратно.

Она лишь быстро закрывает за собой дверь и все кладет на столик, а боль словно тут же испарилась. В груди начинает быстрее биться сердце, ведь только здесь она может видеть свою Киру. Ту, которую она потеряла за пределами комнаты. Она могла как и раньше иногда слушать вместе с ней музыку и курить у открытой форточки. Могла дарить ей тепло и уют, тем самым помогая забыть весь внешний мир.

Давала наставления, от которых теперь Малышенко только радовалась. Ведь больше всего на свете она хотела слышать Киру. В любом состоянии, лишь бы та была просто рядом.

— Как сходила? — Медведева делает пару шагов к ней навстречу и останавливается на небольшом расстоянии.

Однако Ви видит, как её глаза все ещё горят, хоть и не так, как это было раньше. Их отделяет всего шаг, но она не тянется за объятиями, знает, что это бесполезно. Ведь теперь Кира не любит, когда её трогают, а она с этим спокойно мирится. Главное, что она просто есть рядом.

Только этот факт будоражит и заставляет хоть на секунду почувствовать былое спокойствие. Которое было тогда, когда Кира при жизни одаривала её своим вниманием и словами могла дать то, чего не мог дать никто другой.

— Хорошо, Леонид был обеспокоен, но я ему ничего не рассказала про тебя, — от чего-то в уголках глаз все же начинают скапливаться слезы.

Те слегка закрывают видимость, но Виолетта все так же не отводит взгляда, чтобы закрывать глаза на то, что это все не правда. Хочет верить, что это все же её любовь, которую она потеряла. Что та все ещё существует, просто другие этого не замечают.

Себя не обманешь. И как бы ей не хотелось, она и сама осознает, что Киры нет.

Киры нет.

От этого больно, но та словно почувствовала и легко улыбнулась. Возможно та в принципе чувствовала все то, что было в груди у Виолетты. От взлетов, до самых ужасных падений. Теперь они были и вправду два человека в одном теле. Ведь разделили все вместе.

Желали быть один целым, теперь же и вправду им стали.

— Правильно, никто не должен знать, — видит, как Кира тянется к её руке, чтобы провести, однако тут же останавливается.

Глаза её опускаются на стол, где стоит стопка рисунков и галоперидол. Виолетта медленно закрывает глаза, уже понимая, что это Медведевой уж точно не понравится. Ведь ради неё она их пила редко. А может и не только ради неё, но и себя. Ведь таблетки отбирали у неё Киру. Оставляли лишь пустую комнату и полное отчаяние.

В такие моменты Виолетта словно умирала вместе с ней. Потому что смысла жить больше не видела. Или они вместе, или никого из них не будет.

— Что это? — брови сводит вместе.

Такой расклад Медведеву явно не устраивает. Хватается за лист и разглядывает тот же рисунок, что и Виолетта часом ранее. Где у них счастливые улыбки и взгляды друг на друга.

Где вокруг хаос, но они счастливы. Просто потому что рядом и никто не может это изменить. В тот момент Ви верила, что это неизменно. Как же она сильно ошибалась.

— Он отдал все мои рисунки, — отвечает тихо, словно боится, что за это будет вновь ссора.

Знает, что её Кира бы не стала на неё кричать, она всегда все обсуждала на достаточно спокойной ноте. Однако сердце сжалось, а на неё был кинут взор карих глаз. Всего на секунду, тем не менее Малышенко смогла это уловить.

— А это? — девушка указывает на двух мало разборчивых людей, разница в которых была только в виде роста и окраса волос. Одна с каштановыми, а вторая — пепельными.

— Это мы.

Слова были словно шиповник. Будто в тело впились острые когти. Дрожь и страх, к чему Ви уже начала привыкать. Теперь Медведева была более злой и раздражительной, даже если этого практически не показывала.

Злить её не хотелось, хоть она и не знала, что именно может расстроить Киру. Ведь это были просто рисунки, те самые, которые ей удавалось рисовать в порывах галлюцинаций или же сложных разговоров с психологом. Даже не знала, для чего это делала. Видимо в этом был какой-то заложенный смысл, о котором она не знала.

— Зачем ты нарисовала нас? — с некой претензией.

Или же Кира просто пыталась понять, что она этим подразумевала. Дабы вновь затмить её ложью в которую Виолетта и так начинала верить. Если бы не верила, Киры бы здесь уже не было.

— Потому что я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

— Правильный ответ, — на бледном, худом лице расплывается едкая улыбка. Не так, которую Ви так любила раньше. Теперь Медведева над ней насмехается. Но она все же верит, что это была все та же её Кира.

Даже если другая, с новыми качествами и слишком взрывным характером. Принимает её любую и слушает беспрекословно. Чтобы та была просто рада тому, что Виолетта с ней. Так же, как и она рада присутствию Киры.

— Хочешь, чтобы мы всегда были вместе? — тонкие пальцы пробежались по стеклянной бутылочке с таблетками.

Малышенко намёк поняла, лишь виду не подала. Ей нужно было время подумать, от того и тянет до последнего, делая из себя глупую и недогадливую. И если бы раньше Кира с легкостью распознала, что та лжет, эта Кира ничего не поняла. Толком и не смотрела в ее сторону, словно реакция Виолетты ей была и так прекрасно понятна.

— Хочу, — кажется она начинает уже медленно сходить с ума из-за своих желаний. Возможно она и так уже давно стала сумасшедшей, которую воспринимали лишь призраком этого места.

Вот только больше всего в жизни она желала, чтобы в тот день она сказала утром Кире доброе утро и возможно этим предотвратила все. Хочет, чтобы Медведева всегда была рядом и всегда жила вместе с ней, разделяя эту жизнь на двоих.

— Знаешь, как это сделать? — знает, хоть и притворяется, что никаких мыслей по этому поводу нет.

Теперь в голове происходит сильная путаница, ведь в ней боролись две стороны. Чувств и рационального мышления. Вроде бы и осознает, что это не та Кира, которая была раньше. Все равно любит и желает быть с ней рядом.

Знает, что делать её просьб не стоит, однако потерять её во второй раз хочется меньше всего. Ей хватило одного раза, во второй не выдержит. Её сердце скоро лопнет от того как сильно разрывается в груди. От всей любви и ненависти к себе и окружающим.

От боли утраты и счастья, что даже так Виолетта смогла встретиться с ней вновь.

— И как же?

— Баночка на столе, — обе переводят взгляд на препараты, которые она только недавно смогла забрать из аптеки. — Избавься от неё любым способом. И тогда мы навсегда будем вместе, кис. Только ты и я. Ты же меня любишь?

Подсознание само добавляло ей. Создавало самые изощренные картинки в голове, когда она отвечала на этот вопрос раз за разом. Руки на теле, словно тянущаяся нить. Руки, которые она так любит до сих пор.

Тогда они возбуждали её тело своими прикосновениями, а теперь были практически бледного, синего оттенка с выраженными венами. Однако такие же прекрасные и любимые, вот только теперь они к ней не прикасались.

— Да, люблю, очень сильно люблю тебя, — делает самой себе больно каждым признанием в любви, которое она произносит днями и ночами.

Кира ей больше не отвечает на это, но она знает, что та любит её в ответ. Поэтому галоперидол достаточно быстро оказался в мусорке. Даже если она понимает, что Кира просит её о совсем другом. Просит выпить каждую таблетку поочерёдно, она все же не стала этого делать.

Лишь оставляет гнить на дне урны, как гнило её тело от того, насколько быстро сломалась вся её жизнь. Но оно того стоило, ведь взамен получила единственное, чего ей хотелось.

Она получила Киру, которая теперь навсегда сможет остаться рядом с ней.

До самого конца.

Слезы сами начали стекать по щекам, Кира медленно за руку провела её до кровати и они легли рядом, в полной тишине. Как они делали это раньше перед сном. Даже если сейчас был день, Виолетта готова была уснуть рядом с Медведевой и проспать до самой старости.

— Как там Вера и Ника? — между прочим спрашивает, чтобы как-то отвести Виолетту от всех мыслей.

А Ви и не знает, что на это отвечать. Она ненавидела этот вопрос больше всего. Каждую мысль о том, что Кира хочет, чтобы она с ними общалась, а Виолетта не может исполнить её желания.

— Они в порядке, — тихо лжет.

Все уже стало одной большой ложью и она хочет утонуть вместе с ней. Так жить было просто невозможно. Приятно и одновременно отвратительно. От того и плачет, даже когда чувствует любимую рядом.

Плачем и иногда думает о том, что ей бы и вправду стоило просто умереть вместе с ней.

Уж лучше встретиться где-то там, в аду или на небесах, как любят говорить остальные. Где угодно, но не так, как все складывалось.

Пересиливает себя и вместо этого включает телефон, чтобы найти нужную песню. Которая может прекрасно скрасить момент. А ещё так же прекрасно добить её окончательно.

Я опять на районе потерял тебя в одном из дворов.

Знает слова наизусть. Произносит тихо про себя, пока Кира ей улыбается и молча слушает. Каждый её вздох и всхлип.

Приобнимает дрожащие плечи, словно может этим все исправить. Мир был слишком жесток и теперь ничто не могло изменить прошлое. Даже любящие руки не могли вернуть прошлое.

Каждый день Виолетта только теряет и находит смысл. Уходит из одной крайности в другую, уже и не особо осознавая, какую часть себя ей стоит слушать. Желает напрочь оглохнуть и потеряться, чтобы больше не пришлось думать над этим.

Теперь Виолетта знает, что такое самая настоящая и больная любовь.

Руки без слов кричат об одном — «Это любовь».