Побочный эффект

Кира понимает, что проебалась. Сильно, её это гложет и бесит одновременно. И теперь каждая ночь становится ещё труднее. Ведь просто лежать и смотреть в потолок с осознанием, что ничего не может успеть — отвратительно. Многие уже бегают и сдают своим кураторам работы или же отправляют на проверку. А что она? Лишь каждый день проводит за одним и тем же, но даже этого времени было совсем недостаточно, чтобы закончить к сроку.

Именно сейчас Кира может потерять все свои успехи и вместе с этим свое будущее, ведь у неё больше нет сил и желания на все это. Она так устала, но даже сказать об этом в слух не может. Ведь она Кира Медведева. Девушка, которой многие восхищаются и многие презирают. Которая всегда все делает к сроку.

А может это было просто её личное клеймо, которое она наклеила для себя, лишь бы быть лучшей и добиться успеха. К сожалению, таковой она вовсе не являлась. Ведь каждый близкий для неё человек знает её как обычную Киру. Которая на деле каждый вечер жалеет себя в мыслях и материться вслух на все эти домашние задания, проекты и тем более на дипломную работу.

Виолетта уже давно спит, посапывает на своей кровати, ведь вместе Кира спать отказалась. Малышенко конечно такая новость не сильно обрадовала, однако спорить не стала. Видимо старалась войти в её положение.

Кира была благодарна ей за это. В лишний раз понимания ей уж точно не хватало, ведь вместе с этим не доставало и нервов на все. Лишь закидываться постоянно наркотиками, которые могли бы помочь хоть какое-то время не спать. Именно по этой же причине даже сейчас уснуть у неё не удавалось. Чувствует себя просто омерзительно, однако поделать ничего не может.

Уже не справляется сама с собой. Со всеми своими желаниями и нуждами. Обычно так происходит, когда человек потерялся, однако Медведева ведь знает свое место, а значит и теряться ей негде.

Вместе с этим продолжает сверлить грязный потолок общежития, словно там есть хоть что-то интересное. Может хоть кто-то ей уже объяснит, куда же ей стоит начать двигаться. Чувствует, что сама уже просто не справляется и в скором времени может случиться что-то страшное. Чуйка ей это подсказывает. А она лишь отторгает все мысли под предлогом, что не до этого совсем.

Стоило бы пойти и тихо продолжить дальше работу, а руки даже подниматься не хотят. Устала как физически, так и морально. В скором времени все эти гребаные текста и проекты будут главным кошмаром наяву. Однако кто сказал, что все это может быть лёгким делом?

Возможно, раз она не справляется, то и вправду слаба. Остальные же делают как-то, а она уже просто смотреть на это спокойно не может. Тему зачитывает и тут же дурно становится. Выпуститься бы из университета побыстрее, вот только без диплома она букашка в этом мире. Диплом то никто просто так выдавать не будет. На него ещё заработать надо трудом своим.

Вновь шорканье сбоку, Виолетта крутится в постели громко, а Киру это уже начинает немного раздражать. Ей хочется одной побыть. В полной тишине и спокойствии. Чтобы просто обдумать и дожить до утра. Понимает, что с таким отношением может потерять даже настолько близкого человека, однако больше всего ей не хотелось потерять себя из-за всей этой суматохи и её личных прихотей.

Не учла лишь то, что и так давно потерялась, просто признавать не хочет. Ведь больше она не была всеми знакомой Медведевой. Вместе с этим в ней жило что-то другое, что вызывало постоянное чувство озлобленности на весь мир и каждого человека в нем. Теперь шутки у неё не формировались, на лице не могла выстроиться наглая ухмылка, от которой любому человеку могла запасть в душу.

Она стала призраком этого места. Уничтожалась вместе с ним каждый день. Питер сжирал её своей тусклостью, а она — себя же препаратами. Всё перед глазами уже давно потухло, хоть она и старается вести себя как обычно. Тем не менее даже Виолетта в последнее время начала все чаще спрашивать, как она себя чувствует.

Её же все эти вопросы уже порядком достали. Ведь сама уже не знает, как она себя чувствует. А даже если знает, не скажет. Это не в её стиле, она не может быть честной и открытой на постоянной основе. Ей просто этого не дано. Поэтому на всю эту заботу просит лишь не мешать, после чего Ви тихо от неё отходит и садиться читать литературу.

Причём в последнее время Ви читала уж слишком часто, будто таким образом старалась не замечать того, что происходит с её девушкой. Кира же просто возвращала все свое внимание в монитор компьютера, чтобы так же не видеть, как между ними медленно растёт барьер из-за её безразличия.

Виолетта все чаще просила романтики и совместных прогулок, а Кира все чаще отказывала и желала того, чтобы ей никто не мешал. Они начали вместе тонуть в рутине и жестокой повседневности, хоть Медведева обещала себе, что такого не допустит. Ей и самой хотелось иногда быть с Вилкой ближе, показывать хоть какие-то свои чувства. Однако продолжала смотреть бездушно и замечать чувство раздражения.

Слышит непонятные звуки и очередное бормотание. На это впервые за последние несколько часов отрывает взгляд от потолка и вглядывается на кровать Малышенко. Не заметила момента, когда та успела оказаться в сидячем положении и прикрыть уши руками, видимо вновь поймав приступ галлюцинаций. Даже в такой момент Кира не могла спокойно провести время в одиночестве.

Уже надоело, что приходится заботиться не только о своём самочувствии, но и близких людей. От чего-то перестала испытывать жалость к другим и чужие проблемы уже просто знатно надоедали. Раньше хоть реакция была, а теперь смотрит прожигающим взглядом и не двигается.

Видит, как Ви дёргается, видимо той и вправду становится хуже. А Кире так не хочется вставать, ничего не хочется делать. Она и вправду полностью опустошена.

— Вилка, — надеется, что сможет так просто вывести её из этого, чтобы та как можно быстрее легла спать и не тревожила её уединение с собой и своими мыслями.

По телу пробегается очередная волна раздражения, когда на её слова нет никакой реакции. Понимает, что Виолетта так просто не ответит ей, той уж слишком не до каких либо слов. И все же терпение начинает подходить к концу.

— Виолетта, блять, — голос повышает, старается перекричать то, что сидит сейчас и давит на голову Малышенко.

Поступает так неправильно, ведь сама же говорила, что при любых обстоятельствах будет рядом. Не может ничего поделать с тем, что больше рядом быть и утешать не хочется. Нет на этого ресурса.

Кажется, словно Кира и вправду стала совсем другой. Она сама это уже замечает, когда по утрам умывается и всматривается в свои глаза. Вспоминает Веру, которая теперь словно была её отражением. Такая же пустая и разбитая.

Вот только она не Вера, а значит в ту же яму навряд ли упадет. И с этой мыслью у неё получается как-то ужиться и не замечать того, что теперь в ней нет никакой человечности.

Плач слышит, на неё реакции просто нет. Ни одно слово не дошло до Виолетты, хоть об стенку головой биться начни. Той будет так же все равно, как и Кире до её галлюцинаций. Она уже не понимает проблему Виолетты. Любит, но не понимает.

Так же, как и та не может понять её проблем. Все их разговоры видимо ушли просто в никуда. Ведь даже сейчас Кира знает, что барьер между ними все же есть. Убирать его теперь будет так мучительно долго, что она даже стараться не хочет. Все откладывает на какое-то другое время. Когда благополучнее будет.

Чего ждёт и сама уже не знает, то ли небо чище, то ли воду вкуснее. Однако продолжает оставлять все на другое время, возможно когда уже разберётся с дипломом и выпуститься к чёртовой матери.

— Блять, Вилка, прекрати же ты уже, — руками зажимает подушку у головы, отказывается идти на уступки и вытаскивать Ви из этого кошмара.

Они уже обе застряли в этом. Вот только Виолетта видела, а Кира чувствовала. Та ночами билась в истериках, а Кира делала это наедине с собой в толчках университета. Обе медленно погибали и не могли вытащить друг друга. Однако во всей этой истории есть одно но. Из них двоих Медведева была виновником своих проблем, чего нельзя было сказать о Виолетте.

Только по этой причине она молчала, словно ей совсем не хочется, чтобы кто-то протянул руку помощи.

Молчала, когда Вера спрашивала, сколько дней она уже не слазит с наркоты.

Молчала, когда Виолетта вглядывалась в её глаза и спрашивала, все ли с ней в порядке.

Знает, что уже давно все не так, как было раньше. Просто озвучивать всего не хочет. Возможно ей и самой комфортно во всей этой мрачной атмосфере, ужилась за последний год. Просто не хочет казаться жалкой от того, что справиться у неё не удаётся.

Когда понимает, что слова её так и не дошли до Виолетты, она все же убирает с тела одеяло и поднимается со скрипом с кровати. Чтобы просто положить Малышенко на плечо руку и слегка потрясти. По ногам бегает холод, ведь спальная одежда была совсем не думана для резких похолоданий в конце весны.

— Вил, — не знает, чего хочет этим добиться. Видимо какая-то надежда на то, что время пролетит быстро и наступит спокойствие все же была, раз она и вправду решила, что этим сможет как-то помочь.

Просто делает видимость, что её все устраивает. Однако знает, что жить так всю жизнь ей будет сложно. И даже мысль, что Виолетта ведь как-то живёт уже совсем не утешает.

Помнится, когда-то обещала ей, что всегда будет рядом и помогать с галлюцинациями. Становится мерзко от того, что обещание свое видимо не сдержала. Теперь она стала тем человеком, которого это просто бесило. В этом была конечно же вина только Киры, но она не чувствовала вины. Даже если сейчас это было необходимо просто для того, чтобы понять свою девушку.

По комнате пролетает вздох и она вновь кладет руки на талию Вилки, чтобы прижать к себе покрепче. По сравнению с помещением та была словно обогревателем. Такая же тёплая, на миг она даже прикрыла глаза, принимая это тепло и заодно ожидая момента, когда все встанет на свои места.

И это случилось достаточно быстро, ведь её объятия всегда были своего рода исцелением. В моменте Виолетта вновь начала приходить в себя и даже легко улыбнулась, когда почувствовала на своём теле родные руки. Но те исчезли так быстро, в мгновение ока. Оглядела её заплаканные глаза с неким равнодушием и стёрла несколько слезинок с лица, прежде чем подняться и направиться обратно в свою постель.

Её удержала лишь рука, которая остановила даже не успев прикоснуться. Будто та ждала момента, когда Ви сама её попросит остаться. Или же Виолетте просто хотелось в это верить.

— Кир, побудешь со мной?

Та кинула быстрый взгляд за спину и после скинула с себя руку шатенки, тем самым решая сказать ей, что не хочет. Что её желания теперь стали выше, чем желания того, кого она все ещё до безумия любит. Она будет готова побыть с ней рядом в любой другой день, но только не сейчас. Ей нужен полный покой и погружение в свои мысли. Без какого-либо человека рядом.

— Давай не сегодня, — впервые за долгое время Виолетта почувствовала, что от Киры повеяло холодом.

В груди неприятно начало тянуть, словно только что от Виолетты вновь отказались. Она хотела и старалась понять Киру, однако сделать это с каждым днем было все сложнее. Отдаляется без каких либо объяснений, из-за чего не понимает, в чем вообще причина.

Начала уходить от неё в тот момент, когда Виолетта наконец поняла, что смогла влюбиться в человека и отдать себя без единого остатка. Доверила каждую частичку тела и души, а в ответ. А что в ответ? Медведева просто ложится на свою половину и отворачивается лицом к стене, тем самым вновь закрывая себя от всего мира.

— Кира, — прикрывает руками свое тело, словно старается вернуть те прикосновения, которые были недавно утеряны.

— Чего? — следует ещё один уставший вздох.

И Виолетта теперь сомневается, что вопросы вообще стоит задавать. Блондинка не испытывает какого либо интереса к тому, что ей без неё плохо.

— Ты меня любишь? — желание спросить это было ещё давно.

Оно появлялось всякий раз, когда видела безалаберное отношение к себе. Только сейчас у неё наконец получилось озвучить это, хоть и пожалела в тот же момент, как слова дошли до слуха Киры. Может начинала себя накручивать, но не делать этого просто не выходило, потому что действия Киры все говорили сами за себя.

— Люблю. Ты и сама знаешь, что это так, зачем спрашивать?

Больше вопросов не было. Как и на утро Виолетта молча взглянула на Киру, не проронив ни единого слова на её «Доброе утро». Кира не стала выяснять причину такого поведения, ведь и сама понимала, что вновь поставила свои проблемы выше родного человека.

Виолетта имела право злиться на неё, поэтому ничего не оставалось, как позволить ей просто успокоиться наедине с собой. Скорее всего им обеим уже нужен был отдых друг от друга. Так что Медведева решила его предоставить, как только взяла телефон и написала в группу с предложением встретиться сегодня в клубе.

***

Незнакомая девушка так забавляет Киру. У неё на лице так и не сходит улыбка, ведь держаться за тонкую талию и чувствовать, как у незнакомки под её ладонями крутятся бедра просто прекрасно. В таком состоянии ей уже было все равно, кто в принципе находится рядом. Наркотики вновь брали свое. Она же ловила момент и отдавала всю себя каждой девушке, которая подходила и предлагала потанцевать вместе.

На все вопросы друзей уже не хотелось отвечать. К ней только изредка подходила Николь и нашептывала, чтобы та не перегибала. Однако даже её Медведевой слышать уже не хотелось. Другого момента могло просто и не быть. А может ей просто хотелось забыться, перестать постоянно обращаться внимание на то, что происходит вокруг.

Улыбаться этим глупым разукрашенным лицам, которые никогда не смогут быть даже близко похожи на её Виолетту. Держаться за их тело, которое ни за что не сможет заменить ей красивые очертания любимой шатенки.

Просто чтобы были рядом и дополняли этот вечер, перед тем как она наберёт все же Вилке и извиниться за свое отвратительное поведение. Раз уж это ждёт только в будущем, скромничать не собирается. Болтает с одной, коктейль заказывает совершенно другой. Нравится то, что получает внимание практически от каждой за счёт своей внешности и удачным чертам лица.

Видимо все они просто брошенные когда-то личности, которым теперь хотелось получить внимание от любого человека в этом клубе. Никого не волновало, что Кира на деле не стала бы даже смотреть на них, не будь у неё приподнятое настроение и ещё несколько последних грамм в кармане. Сидела бы вместе с Верой за столиком, которая все это время уже просто закрывала глаза на такое поведение.

Грубцовой уже просто надоело возиться с такой Кирой. Все их разговоры о том, что стоит прекращать улетели в никуда. Киру ничто уже не могло исправить, только если у неё будет личное желание. А так как желала она лишь вновь одарить кого-то своим пронзительным взглядом по всему телу, то вмешиваться не стоило.

Всю задачу она решила отдать Николь, которая даже диалоги вести начала, лишь бы вновь упомянуть, какой беспредел устроила Кира. Занимает место напротив и допивает бокал шампанского, вся уже мокрая от этих похождений.

— Вер, ну скажи же ты хоть что-то ей. Она меня не слушает. Тебя она точно слушать станет, — волевым движением старается вызвать ветерок у лица с помощью руки.

В клубе и вправду сегодня было уж слишком жарко. Только Вера изредка чувствовала холодный пот, который пробегался по её спине при виде Медведевой. У той зрачки заполонили почти все глазное яблоко. Удивительно, как никто другой ещё не успел заметить, что та вдоволь нанюханная проводит свой день так, словно он был последним.

— Она взрослый человек, если ей так хочется, то мы ничего не сможем сделать, — доливает оставшееся шампанское в бокал Ники, чтобы больше у них уж точно не осталось чего выпить.

Если Кира слишком намешает, то результат будет плачевный, чего допустить совсем не хотелось. Ника ей в ответ только кивнула и вновь отпила несколько глотков, прежде чем разлечься по всему дивану от сильной усталости.

Обычно ей хватало энергии на все, однако Медведева сегодня смогла её переплюнуть. Неподалёку прозвучал знакомый смех и они обе обернулись на звук, заметив как их подруга вновь сидит с какими-то девушками и выливает одной воду на платье. Или же это было что-то другое, разглядеть не удавалось

— Она как с катушек слетела. Может что-то между ней и Вилкой случилось? — делает свои предположения Фадеева, в надежде получить хоть какую-то поддержку на её доводы.

— Мы что можем сделать? Я у неё спрашивала, она ничего мне не говорит. Думаешь тебе скажет? — на это получает лишь взмах руки в её сторону.

Николь вновь подрывается с места, однако Вера её деликатно останавливает, схватившись за кисть руки. Им обеим уже пора понять, что заниматься воспитанием этого человека — не в их силах. Оставалось лишь сидеть и наблюдать. Когда же стукнет нужное время, они обязательно выведут её из этого клуба и сделают вид, словно ничего и не было.

Пугало лишь то, что это совсем не в стиле Киры. Признавать не хотелось, но Ника была чертовски права. Раньше блондинка редко кого могла к себе подпустить, тем более находясь в отношениях с кем-то, а тут будто подменили.

— Посиди немного, она скоро успокоится и придёт, — хотелось и самой надеяться на то, что именно так все произойдёт.

А Кира тем временем вполне прекрасно себя чувствует. Впервые за долгое время диалоги шли сами самой и самочувствие на высоте. Лишь моментами клуб словно переворачивается перед глазами и кажется, что еще немного и она точно останется здесь. Держалась все же.

И пока есть возможность, она отправляет своих спутниц сходить до барной стойки, а сама засыпает оставшееся в свой напиток, чего делать крайне нежелательно. Несколько резких глотков и содержимое уже отлично начало бить по голове, помогая держать состояние, в котором она находилась.

До последнего хочет лишь того, чтобы ей не пришлось в очередной раз возвращаться в ту реальность, где есть очередные преграды и проблемы. Усталость давала о себе знать.

Телефон в кармане вновь завибрировал, чего терпеть уже просто не хотелось. Так и не сообщила Виолетте, что скорее всего сегодня в общежитии появиться не сможет. Теперь же та названивала ей каждый раз, когда Кире хотелось не думать о ней.

Ноги становились ватными, однако вполне смогла дойти до грязного помещения, где воняло лишь блевотой и бычками. Кажется лишь от этого её начинало слегка выворачивать, а перед глазами рябить.

Оценивает глазами пол и присаживается ближе к раковине, все же решив ответить на этот звонок. Ей стоило бы извиниться, но только от первых слов Виолетты к горлу подкатил ком.

— Кира, ты где? — уже слышит, как по ту сторону телефона Малышенко скорее всего ходит кругами по комнате и трёт край кофты.

Она всегда так делала, когда переживала. От этой мысли Кира чувствует на своём лице улыбку и прилив очередной радости. А тело начинает трястись и слегка побаливать, видимо от того, что сегодня на нее была чрезвычайно большая нагрузка.

— Я в клубе с девчонками, Вил, не переживай, — казалось, что говорит вполне себе адекватно.

Лишь Виолетта тут же присаживается на кровать, услышав в который раз несвязную речь и особенно грубый голос. Будто в моменте Кира просто охрипла и говорить теперь было сложно.

Она мимолетно стёрла слезу с щеки, дабы не выдать то, что все это время переживала так сильно, что не могла найти себе место. Теперь же сердце бешено застучало, когда она поняла, что Кира находится в невменяемом состоянии.

Ей не хотелось разочаровываться в своей девушке, как жаль, что вскоре это могло произойти.

— Ты опять пила? — руки тремтят с осознанием того, что ответ и так вполне понятен.

Хотелось лишь убедиться, что та хотя бы сможет вернуться к ней. Вновь обнять, сказать, что все будет хорошо. Что больше этого никогда не повторится.

Вернётся и скажет, что ради неё пойдёт на все и перестанет так поступать. Видимо ей слишком не хватало этих слов.

— Прости, Вилочка. Прости меня, я. Да, я выпила, — в помещении стало слишком жарко и душно, от чего та приподнимает немного рубашку, дабы пройтись пальцами по горячему телу. — Просто знай, что я очень сильно тебя люблю. Редко это говорю, но это так. Не обижайся на меня, прошу.

— Я не обижаюсь, пожалуйста, вернись в общежитие. Давай поговорим, обсудим все. Я за тебя переживаю.

Послышался какой-то грохот, Виолетта на моменте затаила дыхание. Их разговор сбросился.

Кира и не заметила, как её мобильник уже оказался на полу, а она с закрытыми глазами повторяла одни и тебе же слова. Будто её все ещё мог кто-то услышать.

— Прости, я тебя люблю, — слабость.

Сильная слабость и боль по всему телу. Словно ещё недавно кто-то порядком её побил. А вместе с этим страх, который сдавливает всю область груди, пока она уже лежит на холодном кафеле и пачкает свою одежду. Пытается кого-то позвать, но голос просто больше не прорезается в пустой комнате. Её никто не мог услышать.

К горлу подступает тошнота, пытается пошевелить рукой, дабы наконец выпустить все содержимое из желудка и прийти в норму. Однако руки больше не поддаются контролю. Комната начинает пропадать перед глазами, пока во всю звонит телефон.

Перед глазами лишь были очертания Виолетты, к которой больше она никогда не сможет прикоснуться.

Которой она должна была сказать так много, но делать когда-то не стала.

Думала, что времени ещё хватит, но сердце предательски замедлялось в груди, пока она тряслась и выпускала пену из своего рта.

Она так хочет почувствовать Виолетту рядом, её любимую Виолетту. Но чувствует лишь то, что медленно и верно погружается в сон.

Долговечный сон.

Только спустя полчаса, когда Вера все же поняла, что Киры до сих пор нет она находит её на полу. Руки судорожно гуляют по телу подруги в поисках пульса, когда в помещение забегает Николь. На телефоне застыли три цифры с номером скорой, а Вера застыла перед телом Киры, осознавая то, что её больше не спасти.

Кира умерла.

***

Подъезжает к общежитию, рассматривая привычный номер 387. Она ждём Виолетту, которая была уверена, что этим утром Вера привезёт ей её девушку. А вместо этого привезти она смогла лишь плохие новости. От которых до сих пор перед глазами был страх и ужас.

Она помнит, как долго вчера плакала Николь и как кричала о том, что во всем виновата Грубцова.

Помнит момент, когда обнимала её под дождём, пока из клуба выносили тело их подруги.

Помнит, как подписывала какие-то бумаги, не особо то и вчитываясь в их содержание.

Вере было так больно, а она все же держала до последнего слезы, чтобы этим не сделать хуже Николь. Молчала в салоне, пока та безудержно рыдала и кричала о том, что она же просила остановить Киру вовремя.

Ника просто не знает, что на самом деле Вера и сама себя уже сильно винит. Ведь именно в этот вечер позволила той принимать решения в одиночку и теперь их было на одного человека меньше. Больше они никогда не смогут вместе спеть в машине по дороге домой, посмеяться с глупых шуток или язвительных приреканий.

Кира никогда не будет петь громче всех и перекрикивать радио, после чего вместе с ними смеяться, пока в глазах горит огонь.

Её огонь потух.

Дверь машины захлопывается, когда на улицу наконец выходит Виолетта. Глаза красные и такие же тусклые, как были вчера у их Киры. Скорее всего она уже понимала, что ничего хорошего ей не сулит.

Однако все же вышла, набравшись побольше сил перед этим разговором.

— Где Кира? — Виолетта чувствует в душе, что новости будут не самыми приятными.

Что вскоре она может вновь заплакать от того, как же сильно сжимается её сердце в страхе услышать что-то ужасное. По виду Веры лишь осознает, что ничего хорошего там уж точно нет.

— Передозировка, — так же тихо отвечает ей Грубцова, опускает свой взгляд на разбитую дорогу, когда слышит всхлип Виолетты.

Кажется у неё в сердце все разорвалось лишь от одного слова. Её Кира так и не приехала домой. Так и не обняла и ничего не пообещала.

Кира лишь позвонила и на последок сказала то, от чего ей больнее ещё больше. Тем более от того, что она так и не успела ей ответить тем же. Ведь она так же сильно любит её. Даже сейчас, когда начинает приходить осознание, что никогда не сможет увидеть.

— Нет, моя Кира не могла. Вы же просто шутите, да? Где Кира? — прикрывает рот рукой, будто это могло хоть как-то залатать её бедное сердце.

— Вил, Киры больше нет с нами, — делает медленный вздох, стараясь не поднимать глаза. Она просто не сможет вынести боли Малышенко. — Кира умерла.

— Нет, нет. Ты врешь. Скажи, что ты просто врешь, — мотает головой из стороны в сторону.

Делает несколько шагов назад и падает на лестницу, которая предательски выбила её из равновесия. По телу проносится ещё одна волна боли, а из губ вырывается истерика. Ведь Ви не сможет без её любимой Киры. Ни единого дня и ночи. Каждый день был хорошим только рядом с ней. Медведева дарила ей в этой жизни хоть немного спокойствия и видимости, будто все в жизни ещё может наладиться.

Она просто не могла с ней так поступить. Кира её ведь оберегала намного больше других.

Она же обещала, что никогда её не бросит.

Вера ей старается помочь подняться, что-то говорит, а в ушах лишь громкий писк. Вырывается из рук брюнетки и бежит обратно в помещение в надежде на то, что там будет сидеть её Кира и вновь писать этот уже никому ненужный диплом.

А в помещении пусто. Все её вещи так и лежат на своих местах. Вот только их хозяйка больше никогда не будет их использовать. В комнате так и остался её запах, который теперь был единственным напоминанием о том, что этот человек существовал в её жизни.

Виолетта осталась одна.

Даже её любовь покинула жизнь.