Твоё ЧУДОвище (18+)

Моё настроение как американские горки:

то резко вниз, то вверх.

Из распахнутого настежь окна тянуло прохладой. Сквозняк шевелил лёгкую занавеску. В комнату просачивался запах мокрого асфальта. Но, несмотря на дождливую погоду, город жил своей жизнью: вдалеке звенел трамвай, а под окнами смеялись прохожие. Я сидела на кровати, поджав ноги, в старой растянутой футболке. На коленях расположилась уже чуть подтаявшая баночка с ванильным мороженым. На экране ноутбука мягким светом мерцал один из моих любимых фильмов: «Век Адалин». Диалоги героев сливались с глухим шумом улицы, создавая неповторимый фон.

Уютный вечер, отвратительное настроение. Я до сих пор не извинилась перед Викой. Она не звонила мне, а я не могла набраться смелости и сделать первый шаг. Поэтому ждала, когда она перестанет обижаться и сама выйдет на связь. Хотя мне её дико не хватало. Ведь только с ней я могла поделиться случившимся в клубе.

Я была разбита и раздавлена тем, что Глеб не попросил мой номер телефона. Он просто довёз меня до дома и уехал. Даже не спросил имени. Моё самолюбие было уязвлено, ещё никто из парней не проявлял ко мне такого благородного равнодушия. Я надеялась увидеть Глеба на работе, но в мои смены он так и не появился.

Внезапно комнату прорезал телефонный звонок. Громкий, навязчивый, он словно встряхнул воздух, заставив меня вздрогнуть. Мелодия звучала слишком дерзко для тихого вечера. Я бросила взгляд на часы: без пятнадцати одиннадцать.

Сердце замерло в надежде.

Может, Вика?

Вскочила с кровати и в два шага оказалась у тумбочки, на которой лежал мой смартфон. На дисплее высвечивался незнакомый номер. Я ненадолго задумалась, прежде чем сделать выбор: сбросить или принять вызов.

— Да, — ответ получился встревоженным.

— Привет, — раздался низкий мужской тембр.

— Привет, а это кто? — я прищурилась, словно могла увидеть собеседника.

— Парень из клуба. Который тебя спас. Глеб, — представился он и добавил: — Я возле твоего дома. Выйдешь? Или ты не любишь сюрпризы?

Несколько секунд мне понадобилось на осознание сказанного. Мысли споткнулись, сердце ударилось о рёбра.

Глеб? Сам Глеб?!

Я была готова закричать и запрыгать от радости, но вместо этого переспросила:

— Выйти сейчас?

— Сейчас, — он улыбался, я слышала это по голосу.

— Дай мне пять минут.

— Жду, — сказал Глеб и отключился.

— А-а-а-а-а! — я подпрыгнула на месте, едва не выронив телефон. — Он позвонил мне!

Радостный смешок сорвался с губ, но тут же растворился в бешеном ритме сердца. Я метнулась к шкафу, и пока пальцы перебирали вешалки, чувствовала, как внутри всё пульсирует от предвкушения.

Мне предстоял нелёгкий выбор. Нужно было надеть что-то милое и не кричащее о том, что я слишком для него старалась. Я решила остановиться на рваных джинсах и белой футболке, выгодно подчёркивающей мою грудь. Быстро расчесала волосы и оставила их распущенными. Тронула губы блеском со вкусом малины и нанесла капельку любимых духов на шею и запястья.

Пальцы дрожали, когда я завязывала шнурки на белых кедах. Я тихонечко выскользнула за дверь, чтобы не разбудить маму. Шустро спустилась по лесенкам и окунулась в прохладу приближающейся ночи. Воздух был свежий и пах смесью дождя, липового цвета и ароматной едой из пиццерии за углом.

Глеб стоял, навалившись на дверцу чёрного автомобиля. Мы словно договорились: на нём была белоснежная футболка, потёртые джинсы и светлые кеды. Сердце колотилось часто-часто, а грудь распирало от радости.

— Привет, двойняшка, — сказал он так, будто мы были больше, чем просто случайные знакомые.

Ноги стали ватными, когда его взгляд медленно, почти лениво заскользил по моему телу.

— Привет, — я порадовалась тому, что голос прозвучал уверенно, не выдав внутреннюю дрожь.

— Прошу, — Глеб галантно открыл дверцу автомобиля.

Когда его пальцы коснулись моей ладони, я ощутила тепло, как от нагретого солнцем камня. Он помог мне сесть, закрыл дверцу мягким, но чётким движением, обошёл машину и опустился на водительское сиденье.

— Рад тебя видеть, — произнёс он, чуть прищурившись, словно смотрел вглубь меня.

От волнения сердце трепыхалось в груди, а руки тряслись, как у наркомана. Я старалась не растерять остатки самообладания под его заинтересованным взглядом.

— Откуда у тебя мой номер телефона? — спросила я.

— Для меня не было проблемой узнать твой номер, — его голос звучал легко, но внутри меня пробежала дрожь. — Когда я чего-то хочу, я это получаю, Ди-а-на, — он медленно произнёс последнее слово, выделяя каждый слог.

Мне стало невыносимо жарко, как будто бы автомобильное сиденье полыхало в огне.

Он знает моё имя! Дышать! Не забывать дышать! Интересно, как много он обо мне узнал? А главное, откуда?

— Хорошо, можешь не говорить, но учти: моё воображение может нарисовать не самые хорошие методы, — постаралась пошутить я.

Глеб негромко рассмеялся.

— Пусть это останется моим маленьким секретом, — его голос был обволакивающим, как бархат. — Поехали в кино?

— Сейчас? — удивилась я.

— Да, Ди-а-на, жить надо здесь и сейчас, — словно искушая, произнёс он, и я с лёгкостью согласилась.

Глеб завёл двигатель, и мотор мягко зарычал. Машина плавно тронулась с места. Я тайком рассматривала его профиль. Широкие скулы, прямой нос, глаза, обрамлённые густыми ресницами. Взгляд, прошибающий сотнями мурашек, стоит ему посмотреть в мою сторону. Губы, которые хочется попробовать на вкус. Он словно прочитал мои мысли: уголки его губ дрогнули в подобии зарождающейся улыбки. Я почувствовала, как к щекам прилила кровь, и отвела взгляд в сторону.

— Ты всегда так быстро соглашаешься на спонтанные предложения? — голос Глеба звучал лениво, но в нём проскальзывала тень испытующего интереса.

— Не всегда, — улыбнулась я. — Просто... почему бы и нет?

— Хорошо, — он коротко взглянул на меня. — Но запомни: иногда «почему бы и нет» становится началом того, из чего можно не выбраться.

Я рассмеялась, думая, что он шутит. Но Глеб даже не улыбнулся, и моё сердце на мгновение сбилось с ритма.

— А ты всегда подбираешь девушек у их подъезда ночью? — я попыталась перевести тему и вернуть нашему разговору лёгкость.

— Нет, — он чуть наклонился, словно хотел поделиться секретом, и его голос стал тише. — Только тех, кого стоит забрать.

В груди что-то замерло. Мне стало одновременно приятно и тревожно от этих слов.

Свет от встречных фар выхватывал его профиль: спокойный, сосредоточенный, с едва заметным изгибом губ, который невозможно расшифровать. Глеб не спешил заполнять паузы, но тишина между нами была не пустой, а вязкой и обволакивающей.

— Ты смотришь в окно, но я знаю, что думаешь обо мне, — сказал он вдруг, и я чуть не подавилась собственным дыханием.

— Это самоуверенно, — возразила я, не глядя на него.

— Нет, это просто наблюдательность, — он говорил спокойно, но в голосе была уверенность охотника, который чувствует жертву. — И ещё... ты улыбаешься, когда хочешь скрыть смущение.

Я действительно улыбалась, но чувствовала досаду, что он это заметил.

На перекрёстке Глеб неожиданно коснулся моей руки, всего на секунду. Меня словно ударило разрядом тока.

— Расслабься, — сказал он, в его тоне не было приказа, лишь обволакивающая мягкость, от которой хотелось действительно расслабиться.

Машина свернула с освещённой улицы на более тихую, где фонари горели реже. Ночь стала глубже, и Глеб словно стал ещё ближе, ещё опаснее. Двигатель глухо урчал, колёса шуршали по влажному асфальту. Я поймала себя на мысли, что понятия не имею, куда именно мы едем. Глеб словно почувствовал моё беспокойство, потому что сказал:

— Почти приехали. Решил срезать через дворы.

Через несколько минут мы поднялись на третий этаж торгового центра. Здесь находился один из самых больших кинотеатров города. Послышался гул голосов, запах попкорна и сладкой ваты ударили в нос.

— Девушка, нам два билета на ваш выбор, — сказал Глеб кассирше, чуть наклонившись к стеклу. — Только выберите так, как если бы вы шли на свидание с парнем, которого хотите запомнить надолго.

Его улыбка была чертовски соблазнительной. Девушка зарделась и посоветовала романтическую комедию. У меня неприятно кольнуло в груди. Глеб бросил на меня короткий взгляд и едва заметно ухмыльнулся. Он прекрасно понимал, как действует на слабый пол, и умело пользовался этим.

Вместо того чтобы спросить, чего хочу я, он купил два огромных ведёрка попкорна: себе — солёный, мне — карамельный. Вот только я любила сырный, но с улыбкой на лице приняла то, что он мне дал.

— Газировку не берём, — сказал Глеб, протягивая мне прохладную бутылку самой дорогой минеральной воды. — Когда ты со мной, привыкай к лучшему.

Слова звучали как забота, но в них было что-то непререкаемое. Глеб не пытался угодить мне, как Рыжий, и это невероятно притягивало. Мне нравилось, что у него был сильный характер и своя точка зрения.

Мы разместились на последнем ряду. Зал погрузился в полумрак, экран вспыхнул ярким светом. Я почувствовала, как наши плечи соприкоснулись, и мне стало жарко. Мужественный запах его парфюма перебивал карамельный аромат попкорна.

Фильм шёл, но я ловила себя на том, что вижу не сюжет, а линию его подбородка, едва заметную тень щетины. Глеб сидел, чуть наклонившись вперёд, полностью сосредоточенный на экране, будто меня рядом не было. Это одновременно раздражало и будоражило. Казалось, ещё чуть-чуть и он повернётся, положит ладонь на моё колено и поцелует. Но он не повернулся, а я успела возненавидеть ведёрко с попкорном в его руках. Полтора часа оказались для меня сладко-мучительной пыткой.

— Спокойной ночи, Диана, — сказал он, когда мы остановились у моего подъезда. Двигатель продолжал тихо работать, и в этом глухом урчании было что-то нетерпеливое.

— Спокойной ночи, спасибо за чудесный вечер, — ответила я, чувствуя, как сжимается грудная клетка.

Он улыбнулся, поймал прядь моих волос, медленно наматывая её на палец, будто пробовал на ощупь моё терпение. Его лицо оказалось так близко, что я уловила теплоту его дыхания, смешанную с ароматом парфюма. Я замерла, предвкушая поцелуй, но Глеб лишь сказал:

— До встречи, — и резко отстранился, отпустив волосы так, что они мягко упали на плечи.

Я зашла в подъезд, обуреваемая противоположными чувствами. С одной стороны, я была бесконечно счастлива, что Глеб встретился со мной, но с другой стороны меня захлёстывало беспокойство. Почему он так странно себя вёл? Как будто бы я не привлекала его как девушка. Он был до безумия мил, обходителен, но в то же время холоден и отстранён.

Глеб даже не попытался меня поцеловать. Чёрт! Я не понимала, что творилось у него в голове, и это до безумия злило и раздражало. Мне было обидно от его равнодушия. Я привыкла, что парни едва ли не соревнуются за моё внимание, а он...

Он играл в свою игру, и я не знала правил.

Когда я совсем отчаялась и решила, что недостаточно понравилась ему, телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении:

Пусть тебе приснюсь я.

Сердце пропустило удар. Я улыбнулась, прижимая экран телефона к груди. Глеб думает обо мне. Значит, всё только начинается.