Жажда Хаоса

Терминал "Квер" выглядел в точности, как "Аэр", но здесь Далая еще не успела ни с кем поссориться. Покрутив кольцо, девушка активировала линзы, чтобы свериться с картой. Ближайший туалет находился справа от входа.

Далеко идти не пришлось: Далая уперлась в хвост гигантской очереди, похожей на хвост тантара. Рябящие переливающиеся чешуйки ходили из стороны в сторону, зазывали девушку в свое нервное гудящее лоно, стремились превратить в еще одну чешуйку, наполнить тревогой, беспокойством о времени вылета и другими незначительными проблемами.

Любопытство стало нестерпимым. Сожаление от расставания – горьким, как желчь. На губах еще тлело воспоминание, одновременно приятное и мерзкое, но даже приятная часть провоцировала отвращение к себе.

Весь день Далая только и делала, что позволяла другим распоряжаться своей судьбой. Ноги, Элти, Толлин, незнакомец... За день она приняла лишь два решения, и оба раза чувствовала себя великолепно. Сильной. Значимой. Несмотря на последствия.

К черту ничтожные чешуйки! Далая вышла из очереди и направилась в мужской туалет. Она привыкла нарушать правила.

Очередь недовольно зашипела. Осознав, что привлекла всеобщее внимание, Далая улыбнулась, чем вызвала еще больше шума. Удивление. Восхищение. Негодование. Зависть. Главное, что не безразличие.

— Ты куда намылилась? — выкрикнул кто-то из толпы.

Далая остановилась и смерила очередь презрительным взглядом. Чешуйки сделали вид, что смотрят куда угодно, но только не на нее. Ухмыльнувшись, Далая продолжила движение.

— Заблудилась или ищешь приключений? — снова воскликнула чешуйка.

— Ты что-то сказала? — Далая развернулась так резко, что чешуйка не успела отвести взгляд.

Поняв, что деваться некуда, по крупицам собрав уверенность у окружающей толпы, та прокричала:

— Я спрашиваю, ты слепая или шлюха?!

От звона глупых смешков шипение очереди изменилось. Почувствовав всеобщую поддержку и одобрение, чешуйка расплылась в самодовольной улыбке.

— Беспокоитесь за ваших мужчин? — оскалилась Далая. — Не стоит. Я согласна только на лучшее. У вас его быть не может.

Очередь шикнула так громко, что заглушила рокот терминала, задохнулась от возмущения, заглохла и утонула в окружающем гуле. Возможно, очередь взорвалась бы, разлетевшись тысячей разъяренных осколков, но Далая уже вошла в туалет. Никто не пойдет за ней сюда. Никто не осмелится.

Внутри было практически пусто. Судя по всему, мужской туалет – самое безлюдное место в космопорте. Иронично, что Далая страдает от одиночества, но так счастлива оказаться здесь, вдали от суеты.

У зеркала усердно поправлял волосы мужчина в строгом сером костюме в шивартанском стиле. В отражение девушка заметила, что тот вопросительно смотрит на нее. Далая улыбнулась, стыдливо отведя взгляд, и мужчина, хмыкнув, вернулся к прическе.

Напускной стыд превратился в реальный. Очередное непрошеное воспоминание. Тепло его рук. Волны напряжения, несущиеся по спине. Далая нырнула в кабинку и замотала головой, чтобы вытрясти глупые мысли. Выключила линзы. Выплюнула изо рта подарок. Датакуб, точно такой же, как тот, что отправился на орбиту.

Почему незнакомец отдал его ей? Видел, что она сделала? Дура. Конечно, видел. Незнакомец спас и соврал Толлину про время.

Еще он спрашивал про линзы. Чем линзы отличаются от импланта? Линзы можно отключить. Линзы позволят просмотреть содержимое втайне?

Любопытство должно было схлынуть, но разгорелось сильнее, хотя жжение стало приятным. Далая покрутила куб на ладони. Осмотрела со всех сторон: ничем не примечательный. На одной из граней догнивали полузатертые очертания цифры "Квер". Девушка нахмурилась, попыталась вспомнить компанию с таким логотипом, но в голову ничего не пришло.

Далая перевернула куб. На противоположной грани находился такой же логотип, но еще менее отчетливый. Обычно логотипы способны пережить смерть предмета, на котором выгравированы, для корпораций нет ничего важнее логотипа... За исключением прибыли. Но эти вещи обычно взаимосвязаны.

Скорее всего, во рту незнакомца была обычная слюна, не кислота. Скорее всего, логотипы стерлись уже давно... Хотя, учитывая взрывной характер Далаи, такое могла сотворить и собственная слюна.

Повинуясь сиюминутной догадке, приняв цифру за инструкцию, Далая сильно надавила пальцами на цифры с обеих сторон...

В воздухе вспыхнула голограмма, одна из самых детальных, что доводилось видеть, и, в то же время, крошечная. Практически игрушечная...

Черт, камеры! Далая подняла испуганный взгляд на потолок...

Гениальная чертовка. В туалетах не бывает камер, поэтому она сюда и пришла. Всегда приятно узнать о себе то хорошее, о чем всегда подозревала.

Черные стены... Не стены, видеопроекции открытого космоса. Из-за черноты огромный зал кажется бесконечным.

Семь золотых кресел и стол. Несмотря на красоту, невероятно сложные блюда на столе не кажутся аппетитными, вызывают лишь эстетическое наслаждение. Невозможно представить вкус того, что никогда не видела и не пробовала.

Люди вместо декора. Ожившие портреты с пола в терминале "Аэр". Верховная Ассамблея в полном составе. Почти, одно кресло пустует. Чернота вокруг подчеркивает роскошные наряды.

Черные волосы с седыми прядями. Грубые, почти нечеловеческие черты делают лицо диким и завораживающим, пугающим и манящим. Брюки цвета индиго. Оранжевая рубашка цвета Аэрдена с мягким теплым свечением. Ишшай Кассео. Одна нога покоится на другой, голова закинута назад, глаза прикрыты. В руке вальяжно раскачивается бокал.

— У нас сегодня свежая кровь? — шелестит слабый сиплый голос.

Камера поворачивается в сторону входа. Длинная песчаная роба, настолько же необъятная, насколько крошечным выглядит человек под ней. Дряблый. Высохший. Морщин на лице столько, что Далая не может осознать его черты. Старик движется в сторону пустующего кресла, голова безвольно покачивается в такт неуверенным трясущимся шагам.

— Скучаете по Ханаю? — спрашивает молодой мужчина, растекшийся в кресле, будто подражая Ишшаю Кассео. Несмотря на показную расслабленность кажется, что он скрывает колючее напряжение.

Самый молодой из присутствующих. Светлые волосы. Гладкая шелковистая щетина, слишком короткая, чтобы спрятать сильный подбородок и пухлые, слегка обветренные губы. Розовые струящиеся брюки. Мягкий бирюзовый блейзер распахнут, белая сетчатая майка под ним просвечивает рельефную грудь. Очень красивый, хоть и не типаж Далаи. Девушка не знает его имени, но по цветам и наряду уверена, что он представляет Ханварон.

— Для тебя он не Ханай, а господин Маре, мальчик. Но мне приятно видеть новые лица. Некоторые из нас слишком засиделись, — Старик хитро смотрит на Ишшая Кассео и падает в кресло, с облегчением улыбаясь. Глаза сияют пылким умом, запертым в темнице рассыпающегося тела.

— Кто бы говорил, — улыбается Мавар Лодия, мерзкий бесцветный паразит со стеклянными глазами.

Ну как он мог выиграть последние выборы?! Спустя столько лет, кто мог в здравом уме за него проголосовать?.. Все, что он делает на своем посту – высасывает и присваивает ресурсы Дамарака.

— Ишшай сидел здесь задолго до меня. Обидно, что лучшие уходят, и их заменяют на безмозглых марионеток, — старик поджимает губы, и те дрожат так сильно, что Далая почти слышит звон.

— Говорите, что рады новым лицам, а сами относитесь к ним с недоверием и агрессией, мистер...

— Господин.

— У меня нет господ, — сквозь зубы цедит мужчина с Ханварона.

— Ты слышал его, Ишшай? — смеется старик, но смех переходит в хриплый кашель.

— Заканчивай концерт, Арбелай. С последнего собрания твоя публика поредела. — растирая переносицу, бормочет Ишшай Кассео.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я согласен с Ишшаем, — говорит Лодия. — Понимаю, что на Лодилане, как и всегда, нет проблем, но давайте поскорее закончим весь этот фарс. У меня на носу выборы.

Получается, запись сделана до выборов. Сразу после восстания рабочих?..

— Многим из нас предстоят выборы, Мавар, но переживаешь только ты, — снисходительно бросает мужчина в черном двубортном пиджаке с воротником-стойкой.

Наулаец?

— Ханай тоже не переживал. Теперь среди нас этот ниат, — парирует Мавар, указывая на ханваронца.

— С выборами могу помочь, — улыбается тот. — Каждому из вас.

— Вот это рвение, — ухмыльнувшись, сипит Арбелай. — Держи поводок покрепче и покороче, Ишшай, не то ненароком укусит и тебя.

— Могу заняться предвыборной кампанией, — продолжает ханваронец, игнорируя нападки. — От победы вас отделяет всего одно "да".

— Благодарю за предложение, но у меня уже есть пиарщики, — говорит Лодия. — И, как видишь, я все еще в Ассамблее.

— Тем не менее, за результат предстоящих выборов вы опасаетесь, — самодовольно щурится ханваронец. — Недавнее восстание пошатнуло ваши позиции...

— А вот это тебя не касается, — вспыхивает Мавар. — Что такого ты можешь предложить, чего не могут другие? Какие у тебя гарантии? Сколько тебе лет? Ты провел хоть одни выборы?

— Свои. И вот я здесь. Кто из вас слышал обо мне до выборов?

— О, я был наслышан! — смеется Арбелай.

— Понимаю, к чему ты клонишь, — перебивает Мавар. — Если бы не скользкая тень над твоей головой, я бы, может, и согласился, но не хочу до конца жизни оглядываться. Стоит только отвернуться, и тень проберется в места, которые не принято обсуждать в приличном обществе, и даже не перезвонит после. Не люблю, когда меня используют.

— Что ты хочешь взамен? — спрашивает наулаец, мужчина в черном, еще недавно уверенный в победе.

Верховная Ассамблея – логово скользких тантаров. Они все здесь стоят друг друга.

— Доступ к вашим рекламным площадкам. Импланты, линзы, экраны. Нужен доступ ко всему, — отвечает ханваронец, и его поза становится расслабленной по-настоящему.

— Ты свихнулся? — спрашивает человек в черном, и это слишком острая реакция для наулайца. — Ни одна Малая Ассамблея не позволит этого. Прорекламировать тебя, предложить кому-то сделать "Маццарен" основным поставщиком рекламы – пожалуйста. Ты предлагаешь обанкротить целую отрасль и сделать тебя монополистом.

— А также... — как ни в чем ни бывало продолжает ханваронец. — Скорейшее увеличение числа носителей имплантов. В идеале – хотелось бы сделать ношение обязательным для большинства работников.

Мавар Лодия заливается хохотом, эхо громом прокатывается по залу. Человек в черном закусывает губу, будто стараясь сдержаться и не подхватить летающий в воздухе вирус, но его глаза смеются, выдавая с поличным.

— И кто же поставит столько имплантов? — спрашивает человек в черном — Не самые популярные устройства. Люди не горят желанием отдавать компаниям данные с собственных сенсоров.

— "Тассин".

— То есть, бесплатные импланты не ставят, а платные захотят? — на этот раз человек в черном не выдержал и издал сдавленный смешок. — Я слышал, дела у "Тассин" идут не слишком хорошо. Не удалось даже распродать последнюю партию.

— Когда ношение станет обязательным, за импланты заплатят корпорации.

Ишшай Кассео поднимает голову и с удивлением смотрит на ханваронца.

— Неужели мы ошиблись с кукловодом, госпожа Тассин? — улыбаясь, проскрипывает Арбелай.

— Я действую в своих интересах, — парирует ханваронец.

— Да что ты?! — выдавливает Мавар Лодия, еще не пришедший в себя после приступа хохота. — И как твои интересы связаны с имплантами "Тассин"?

— А нам то это зачем? — перебивает наулаец. — Помощь в выборах – далеко не гарантия результата, а цена слишком высока. Не хотелось бы становиться ни чьей игрушкой.

— С удовольствием стал бы игрушкой госпожи Тассин, — хихикает Арбелай, и тут же снова заливается кашлем. — Вот только... кхе-кхе... все еще боюсь... кхе-кхе... что под маской окажется другой.

— Все мы догадываемся, кому принадлежит идея. Почему бы ему самому не высказаться? — впервые подает голос представитель Аймерана.

Скорее всего, Аймерана. Если человек в черном – наулаец, а все указывает на то: и черная строгая одежда, и чрезмерная сдержанность в выражении эмоций, то кудрявый мужчина в красном может быть только представителем Аймерана. Видео, очевидно, снято с глаз Ранеи Тассин: она единственная, кого Далая не видит на заседании.

— Потому что, если автор идеи предложит такую инициативу, никто из нас никогда ее не поддержит, — ехидно улыбается Арбелай. — Оракул и импланты – Создатель знает, что со всем этим можно сотворить.

— Твое слово, Ишшай. Ты согласен с тем, что предлагает мальчик? — устало спрашивает Мавар.

— Я уже давно не маль...

— Согласен, — перебивает ханваронца Ишшай.

— Что и требовалось доказать, — улыбка Арбелая становится шире, обнажая ослепительно белые зубы. Слишком белые для дряхлого тела.

— Я поделюсь доходами с каждым из вас, — бормочет ханваронец.

— А говоришь, что уже не мальчик, — усмехается старик. — Не стоит говорить о таких вещах прямо, господин Мацца. Попахивает сговором и нарушением как минимум парочки законов.

Господин Мацца. Кроме Ранеи, тот единственный, кого старик называет господином, но делает это настолько уничижительно, что ханваронец морщится, а его поза вновь становится напряженной.

— Каким образом? — бурчит Мацца. — Никто из вас не выйдет за пределы своих лицензий.

— А я говорю не про нас.

— Заканчивай, Арбелай. У меня разболелась голова, — Ишшай Кассео резко оттолкнулся от спинки кресла и наклонился вперед, сложив подбородок на кулаки — Пора проголосовать за инициативу Эмелердена. Ракулай – за.

— Здорово, что ты согласен. Больше не придется гадать, — ухмыляется Арбелай. — Лодилан голосует против.

— Ханварон – за! — восклицает Эмелерден Мацца, пожалуй, слишком торжественно.

— Аймеран – против.

— Наулай – за, — говорит человек в черном.

— Ты сошел... кхе-кхе... с ума?

— Трое из семи, — осторожно говорит Мавар, с интересом пялясь на наулайца. — Поскольку простого большинства недостаточно, мой голос не станет решающим. Пропущу очередь, мне интересно мнение госпожи Тассин. Несмотря на то, что ей выгодна эта инициатива, она никогда не гонялась за прибылью.

— И никогда не соглашалась с Ишшаем, — улыбается Арбелай. — Бесит, когда не можешь кем-то манипулировать, а, Ишшай? Все еще в шоке, что второе по важности кресло до сих пор занимает она, а не...

— Я согласна, — шелестит усталый женский голос.

— Что?! — хрипит Арбелай и в очередной раз захлебывается кашлем. — Ранея, ты серьезно?

— Просто бизнес, Арбелай, — бормочет она, — Инициатива слишком выгодна, чтобы я могла ее проигнорировать.

— Стало быть, оставляешь старика в одиночестве... — вздыхает Арбелай. — Кверден всегда был единым. Троих было достаточно, чтобы наложить вето на практически любое решение. Последние выборы на Ханвароне внедрили в наши ряды предателя. Присоединяйся к коалиции, Мавар, и ты никогда останешься один. Помни, что всегда можешь обратиться ко мне. Каждому из них плевать на Дамарак. Им нужен лишь твой голос и твоя свобода.

— Ценю твое предложение, Арбелай, но боюсь, что, если проголосую против, это станет моим последним решением на посту.

— Тебе даже не дают гарантий! — сквозь судороги хрипит Арбелай и распыляет что-то себе в рот.

— Если госпожа Тассин согласна, то и я тоже. Дамарак голосует за.

Голограмма исчезла.

Почему незнакомец отдал куб? Почему именно ей?.. Что она должна теперь сделать? Да и что это за заседание? Что на нем произошло? Сговор? Нарушение антимонопольного законодательства?

Если подумать, количество носителей имплантов в последнее время значительно выросло, во многих отраслях ношение стало обязательным. И почему, если импланты производит "Тассин", инициативу продвигал Мацца?

Одни вопросы. Далая просияла: она обожала загадки, у нее снова появилась цель. Девушка едва не смыла куб в унитаз, но в последний момент одумалась: он еще может пригодиться, а если и нет – это памятный подарок. Далая сунула куб в декольте, туда, где еще недавно нежился его близнец. Без этого груди было одиноко.

Девушка покинула кабинку. В уборной было все так же пусто, шивартанец, стоявший у зеркала, по всей видимости, наконец заключил перемирие с волосами и ушел. Далая тоже поспешила к выходу, надеясь, что больше не придется никому ничего объяснять. Когда до двери оставался последний шаг, та предательски открылась, и внутрь скользнула...

— Да ты совсем отчаялась! — воскликнула рыжая журналистка.

От неожиданности, Далая впала в ступор и, защищаясь, скрестила руки на груди.

— Даже если у тебя проблемы с деньгами, не стоит настолько опускаться, — ухмыльнулась рыжая, и гримаса показалась Далае настолько самодовольной и мерзкой, что захотелось съездить ей кулаком по лицу. — Есть множество менее грязных способов заработать.

— А ты что здесь делаешь?

— Здесь нет очередей.

— Значит мы мыслим одинаково, — ухмыльнулась Далая. — Не уверена, что рада это признавать, но, по крайней мере, не придется за тебя беспокоиться.

— Ты беспокоилась? Это так ми-и-ило! — свернув губы в трубочку простонала рыжая.

Все-таки, в ее хорошем настроении было нечто раздражающее. Наверное, то, что у нее не было повода – Далая собрала все значимые трофеи в космопорте. Куб на груди будоражил кожу, напоминая о загадках.

— Всегда больно наблюдать, когда кто-то сдается, и, вместо того, чтобы продолжать следовать по выбранному пути, начинает шариться по мужским туалетам в поисках пары ауреусов.

— За это можешь не беспокоиться, — хитро сощурившись, хмыкнула рыжая. — Пока вы с Элти стояли на улице, я нашла намного больше.

— В таком случае, жаль, что мне пришлось уйти, — Далая картинно поджала губы, изображая, что вот-вот расплачется. — Вечером снова придется голодать.

***

А еще, у меня есть телеграм-канал @chasqing, в котором ты найдешь все о моей писательской жизни и не только, арты, эстетики, рассказы о том, как и почему писалась история и многое другое!

Ссылка в комментарии под главой!