Жажда Хаоса

Сколько света! Шани уже и забыла, как выглядит естественный свет, как ощущается прикосновение его ласковых белых ладоней. Лифт замедляется. Вползает на этаж.

Окна в пол, если их вообще можно назвать окнами: ни одной перегородки, лишь бескрайнее стекло устремленное в бесконечность. Подними же голову! Если есть начало, должен быть и конец. Покажи, какой высоты окна!

Ощущение нереальности возрастает по мере расползания дверей. Безликая выходит из прозрачной кабины и морщится от резко возросшей яркости. Несмотря на прозрачность, кабина и шахта рассеивали часть света, но теперь... Невесомые окна кристальнее воздуха, а за ними лишь лазурное небо и свобода...

— Черт... Кажется, что-то попало мне в глаз, — голос Чон испортил погружение, заставил вспомнить, где на самом деле находятся девушки. — Слишком сильный контраст с этим местом.

— Тебя предупреждали, — улыбнулась Шани, — В депривационной нет ничего романтичного.

— Здесь не хуже, чем в других местах станции. Темнота хотя бы оставяет пространство для воображения. Думаешь, это Ракулай?

— Не знаю. Это точно не Ханварон, — вздохнула Шани. — Ханваронское небо гораздо нежнее.

— Нежность заканчивается, оставляя лишь одиночество и раздражение.

— Все когда-нибудь заканчивается. Бесконечны только эти окна, — умиротворенно улыбнулась Шани.

Стало спокойно. Оказалось, что с Чон можно не задумываясь говорить о чем угодно. В последнее время Шани не хватало таких разговоров.

Безликая обходит лифт по кругу. Шахта пронзает самый центр гигантского помещения без единой перегородки и мебели. Внутри находится лишь одинокий оазис с диваном и столом возле самого окна.

— Оракул направлял меня на Ракулай. Сейчас я бы все отдала, чтобы оказаться там. Пускай даже и одна... — с тоской в голосе прошептала Чон.

— У тебя был выбор?! Тогда зачем ты поехала за Ига... — Шани вжала голову в плечи и прикусила губу.

Создатель, ну как можно быть такой бестактной?.. Возможно, это и есть ее истинное лицо, и Чон первая, кто сумел разглядеть его, несмотря на темноту? Шани сжала зубы сильнее, чтобы почувствовать отрезвляющий привкус металла. Постыдное наслаждение...

— Подумать только, это кабинет единственного человека! — воскликнула Чон. — Да он размером с половину нашего жилого этажа.

Безликая приближается к оазису. Коричневый диван и массивный темный стол сложной формы, столешница, как на шпажку, нанизана на серый ствол ваана, чьи длинные листья отбрасывают единственную тень в океане света...

Не единственную. За столом сидит мужчина, лицо скрыто в тени, вот только складывается впечатление, что тень отбрасывает он сам. Черное пятно на фоне бесконечной яркости окна. Закинув локти на стол, мужчина тарабанит пальцами по тыльной стороне ладони.

— Человеку невозможно угодить, — заметила Шани. — На станции тесно, но здесь – слишком одиноко.

— Стремление к власти всегда приводит к одиночеству, — пробормотала Чон и, не удержавшись, хмыкнула. — Только послушай нас со стороны: какой дурацкий пафосный диалог!

Шани рассмеялась.

— Думаешь, это кто-то важный? — спросила она, и тут же торопливо добавила: — Глупый вопрос. У кого еще может быть такой гигантский кабинет?

— Диван только один. Собеседник вынужден стоять. Этим он показывает свое превосходство.

Безликая делает еще шаг и замирает. До человека за столом остается метров десять, но завеса с его лица спадает, открывая задумчивое, испещренное глубокими морщинами лицо. Карие глаза смотрят с вызовом, с издевкой, Безликая не выдерживает взгляда и отворачивается. Шани не может ее винить, даже благодарна за это.

— Отмотай! — вскрикнула Чон. От неожиданности сердце едва не остановилось.

— Ты что-то заметила?..

— Это Ишшай Кассео?!

Шани отмотала фрагмент и поставила на паузу.

Седые волосы с редкими отблесками темного прошлого. Черная с золотом рубашка. Широкие скулы, делающие лицо могучим. Властным.

— Получается, это офис "Денорен"?.. — спросила Шани.

— С каждой секундой все интереснее!

Господин Кассео, поигрывая желваками, пристально изучает Шани. Становится не по себе. Это случилось уже четыре часа назад, да и смотрел он совсем не на Шани, но даже сквозь время и расстояние девушка ощущает себя мелкой и незначительной... Хуже. Недостойной существовать.

Несколько минут ничего не происходит. Время мучительно тянется. Наконец, господин Кассео открывает рот, губы вяло шевелятся, но с них не слетает ни звука.

— Черт!.. Я и забыла про это ограничение... — тоскливо пробормотала Шани.

Обида уколола между ребер. Невозможность слышать делает расследование практически бесполезным...

— "Не думал, что этот день когда-нибудь наступит. Не люблю сюрпризы, но это хотя бы приятный сюрприз."

— Это его слова?! Как ты?.. — воскликнула Шани и тут же сжалась от собственного крика. Депривационная гасит большую часть звуков, но все равно: нужно быть осторожнее. — Ты умеешь читать по губам?

— У меня много талантов, — весело заметила Чон. — Больше не жалеешь, что взяла меня с собой?

Господин Кассео поднимается на ноги и распрямляется во весь свой могучий рост. Выходит из-за стола, подходит вплотную... Сердце начинает бешено колотиться. Бесконечное мгновение он пялится в душу, закусив щеки, от чего скулы кажутся еще более острыми. Резко вскидывает руку...

Изображение дергается. Видимо, Безликая сжалась от неожиданности, и Шани снова не может ее обвинить: сама с трудом не зажмурилась. Огромная ладонь падает на плечо. Губы господина Кассео расползаются в хищной ухмылке.

— "Молодец. А что касается Ранеи..." — задумчиво пробормотала Чон, и ее звонкий высокий голос так резко сконтрастировал с внешностью главы "Денорен", что стало не по себе.

— Ранея Тассин? На записях с Шивартана госпожа Тассин что-то передала Безликим. По нашей версии, какой-то датакуб, — сказала Шани.

— Вышло не слишком удачно.

— Не понимаю... — прошептала Шани. — Если Безликая все еще агент полиции, она должна была забрать куб со станции и передать руководству. Если нет – оставить на месте. На фрагментах, которые мы тебе показали, видно, как Безликая забрала куб и подменила на пустой. Это бессмысленно!..

— Ты так уверена в подмене?

— Оракул отправил нам всего три видео. На просмотр других прав в тот раз не было. Должен быть какой-то смысл! Оракул тоже подозревает Безликую!

— Наверное... — пробормотала Чон. — Вероятно, такой же логикой руководствовались в полиции, когда делегировали нам права.

— Наконец хоть кто-то со мной согласен!

— Хоть кто-то? — хмыкнула Чон. — Вот оно! Куб Безликим отдала не кто-нибудь, а сама госпожа Тассин! На нем может быть нечто, изобличающее Верховную Ассамблею! И у тебя нет ощущения, что Безликую и господина Кассео что-то связывает?

— Чувствую, что они знакомы, но...

— У господина Кассео есть дочь!

— Дочь господина Кассео работает... в полиции? — смутилась Шани. — Агентом под прикрытием?..

— Бывают разные методы воспитания. Она подменила куб на пустой и, зная, что под наблюдением, показала содержимое на камеру. Настоящий же отнесла отцу, чтобы выслужиться!

Что-то не давало Шани покоя. Для родственной связь ощущалась странно, будто между Безликой и господином Кассео стояла стена. Возможно, дело в строгом воспитании, да и теория Чон слишком красива, чтобы оказаться неверной.

Господин Кассео возвращается на диван и, закинув руки за подлокотник, растягивается во весь рост. Уставившись в пустоту, с самодовольной ухмылкой крутит кольцо...

— Ну конечно у него нет импланта! — возмутилась Чон. — Импланты ставят только простым смертным!

— Но они обязательны не для всех...

— Какая разница! У нас тоже должен быть выбор, не находишь? Все, не отвлекай. Нужно сконцентрироваться. С такого ракурса сложно читать по губам.

— "Поднимись ко мне в офис", — приказывает господин Кассео, и ухмылка испаряется с его лица, обнажая гримасу ненависти. — "Какого хрена тебя нет на месте?!"

От крика Чон по спине пробегают мурашки, но она определенно не переигрывает.

— "Как долго данные хранятся до распределения?"

На первый взгляд кажется, что господин Кассео вернул самообладание, но он крайне посредственно скрывает эмоции. Все его маски остаются отпечатанными в морщинах на лице.

— "Избавь меня от жалких оправданий. Я задал конкретный вопрос."

Ненависть. Высокомерие. Презрение. Ужасающий коктейль. Похоже нечто подобное вечерами принимает горячо любимая начальница Шани.

— "Нужно вытащить и стереть оттуда все, что накопилось на Ранею Тассин..."

— Поставь на паузу! — воскликнула Чон. — Хранятся где? Мы можем достать эти данные?

— В прошлый раз мне сказали, что нет...

— Ясно, — разочарованно буркнула Чон.

Шани запустила видео, но изображение осталось статичным. На лице господина Кассео не дрогнул ни один мускул. На всякий случай девушка проверила, точно ли видео снято с паузы. Как может человек быть одновременно настолько хорош и настолько плох в сокрытии эмоций?

Наконец, его губы искривляются в презрительном оскале:

— "Ты слишком много треплешь языком... в моей заднице!"

— Чего?.. — Шани поперхнулась от неожиданности.

— Извини, не удержалась, — рассмеялась Чон. — "Я пришлю к тебе своего человека".

Шани широко улыбнулась. Напряжение схлынуло. Почему в депривационной обязательно находиться в одиночестве? Вдвоем происходящее воспринимается легче, другой человек не позволяет до конца погрузиться в ситуацию.

Господин Кассео манерно машет рукой в сторону лифта, давая понять, что разговор закончен. Безликая разворачивается и уходит.