Человек для вампира

И снова один

Сквозь тонкие веки пробивается красный свет - кто-то открыл окно. Ну не Люциан же это? Не в её правилах. Прикрыл ладонью глаза, но даже так солнечные лучики пробивались меж пальцев, заставляя окончательно проснуться. Сел на кровати, почесывая живот. Ночи настолько жаркие, что, проснувшись, обнаруживаю влажные пятна на светлом постельном белье, в виде отпечатка тела. Да и духота убивает. Уже давно не было дождей, воздух сухой и пыльный.

С всё ещё слипшимися глазами после сна, шлёпнул по месту рядом - присутствия Люциан не обнаружено, и это, скажу вам, удивляет. До сих пор всегда просыпался рядом с ней. Что же заставило её покинуть меня? - стало интересно.

Прикрыл окно плотной шторой и отправился вниз. Спускаясь по ступеням, на меня напало страшное одиночество. Хотя странно, с чего бы это, если рядом она?

На столе стоял тот самый деревянный ящик, на нём всё также угрожающе виднелась отрубленная голова, но в этот раз она, кажется, смотрела более снисходительно. Рядом лежал мой уже законченный портрет. Когда только успела? Взял его в руки. Вотличие от других работ, эта картина была подписана, притом с двух сторон: спереди красиво выведена большая латинская "Л" в круге и цифры этого года, а сзади надпись, которая гласила: „Моему любимому и единственному мужчине". Провел пальцами по красиво выведенными буквам - надпись свежая.

- Люциан, спасибо! - крикнул, зная, что она услышит, где бы не находилась; но, как не странно, ответа не последовало. Я, ещё немного подождав, закричал снова, ещё громче: - Любимая! Ты где?! - Как и в первый раз, не дождался ответа.

Это уже начинает нервировать. Может, измученная мною и недостатком сна, она заснула крепче обычного, и поэтому не отзывается?

- Милая, это уже не смешно, давай выходи из укрытия. Где бы ты там не пряталась, я всё равно найду.

Я всё ходил из комнаты в комнату, громко окликивая её, но каждый раз ответом мне была мёртвая тишина. Дом словно умер, в нём не слышалось ни шороха, ни единого скрипа; даже ветер за окном перестал свистеть: или это только кажется?

Не найдя её, испуганный, я поднялся обратно. Только сейчас - как я её раньше не заметил? - приметил желтоватый прямоугольник бумаги. Записка, догадался я. Сейчас всё станет на свои места, и зря только волновался.

Довольно большой картонный прямоугольник, примерно двадцать на пятнадцать сантиметров. Идеально ровные буквы, отдающие зеленоватым оттенком, написанные чернилами и пером, шли такими же идеально ровными рядами. Первая надпись гласила:

ДОБРОЕ УТРО, ЛЮБИМЫЙ

Так, что-то мне уже не нравится, но всё же продолжил читать:

Уже довольно давно меня мучали сомнения: а стоит ли нам быть вместе? Ты скажешь, что это глупый вопрос, но для меня он очень важен. Возможно, это прозвучит эгоистично и неправдоподобно, но я - боюсь боли. Нет, не физической - к ней я уже привыкла, доказательством служат шрамы на моём теле, оставленные рукой мужчины, которому я доверяла, - а душевной. Сам подумай: сколько я смогу быть рядом; сколько пройдёт времени, прежде чем ты состаришься и умрёшь, а я останусь всё такой же молодой и сильной?

Кинул записку в сторону и, схватившись за волосы, осел на пол. Внутри всё сжалось от боли. Спустя несколько минут я всё же нашёл в себе силы подняться и снова взяться за чтение. Я всё пойму - только бы она не покидала меня навсегда. Как же я не заметил резкую смену поведения? А эти вопросы... Она же намекала, пусть и не осознанно, а я...

Дрожащими руками схватился за картонный лист, постарался успокоится и вчитаться в текст, перед глазами всё плыло от нахлынувших слёз. И вот что я прочёл дальше:

Я тебя не покину. Никогда! Моя любовь к тебе настолько сильна, что я решила рискнуть; тебе просто следует довериться моему слову. Помнишь вчерашний вопрос? Ты сказал, что готов ждать, и я тебе поверила. Так дождись же меня! Я не знаю, как долго буду отсутствовать: может недели, может месяца, а может и того больше, но - я точно вернусь, и не сомневайся. Мне грустно от того, что я вот так ушла, не попрощавшись, но по-другому не могла: иначе, нырнув в омут твоих чёрных глаз, я бы больше не вынырнула, так бы и осталась, оцепеневшая.

К последним словам, слёзы лились ручейками прямо на картонку, оставляя некрасивые разводы и мокрые пятна.Но я держался из последних сил, стараясь не размазывать влагу по лицу. А вот что было выведено вместо прощальных слов, как я понял:

Я НЕ ПРОЩАЮСЬ

- Да, я буду ждать... - сказал сам себе, вытирая слёзы.

Вдруг мне пришло в голову, что записка, картина и ящик, полный денег, это не единственное оставленное ею - должно быть что-то ещё.

Так, в чём был, - в трусах - выбежал на улицу и направился к её дому. Прямо в замке висела связка ключей. Зашёл внутрь - здесь, как и ожидалось, ничего не изменилось, только, естественно, небольшое количество вещей отсутствует, в основном по мелочи. Я обошёл все комнаты, даже задержался в той самой, не смотря на предупреждение о ядовитом воздухе. Отсутствовало пару книг, да и только. Всё выглядело так, как будто хозяйка дома решила отправиться в небольшой отпуск, поэтому взяла всё по минимуму.

Рама и Рэма, как уже можно догадаться, тоже нет, и я только рад этому. Пусть лучше её защищают, а не меня.

Вышел на тёплое солнышко, пусть хоть оно меня успокоит, хотя я бы предпочёл луну: полную и яркую, над самой головой, в окружении мерцающих звёзд. Стоял посреди улицы, почти обнажённый. Никогда не курил, но сейчас мне до одури захотелось сделать хоть одну затяжку, заполнить лёгкие вредоносным дымом.

Огляделся вокруг. Никого не было -по крайней мере с сигаретой точно - только невдалеке сидела тётя Женя - местная сплетница и заводила среди женщин за шестьдесят, как они себя называют. Она знает, кажется, абсолютно всё, даже то, что не должна. Тетя Женя - женщина больших размеров, но при этом низкого роста и с маленькими ручками и ножками, чем-то похожими на детские, даже морщин на них не так много. Совсем уже седая, даже брови. В иной раз смотришь - старуха старухой, а ведёт себя словно ребёнок.

- Ну что, укатила твоя красавица? - крикнула мне с далека. Голос у неё звонкий, поэтому я без труда её расслышал.

- Как узнали, баб Жень? - подошёл к ней ближе.

- Что именно, Саша? Вся улица знает, что у тебя появилась подружка. До этого столько лет жил один, никого даже на ночь не звал к себе - я то уж за этим тщательно следила - а тут на те, и вместе жить.

- Влюбился...

- Да знаю я. Она в тебя тоже, как же иначе.

- А вы-то откуда знаете? Баб Жень, да вы ни разу её не видели.

- Зато слышала, и не раз, - она гордо подняла палец и помахал им у самого моего носа. - Да и не только я слышала. Вся улица! Видать ты резвый жеребчик, и размерчик ого-го, - она руками отмерила сантиметров тридцать. - Такие звуки... Прям мелодия. И радио по вечерам включать не надо. Знаешь какая экономия света? Ого-го! Вечером ложишься под звуки - почти опера - и утром также просыпаешься.

Я густо покраснел. Я, конечно, знал, что мы громкие, но чтоб настолько.

А тётя Женя всё продолжала:

- Иной раз сидим мы с мужем и вспоминаем ушедшую молодость, когда-то мы тоже так могли, а сейчас года.

- Ну да, года... - вспомнил о наболевшем.

- Эта старая бабка - Натаха, та, что снизу - хотела донести участковому на вас. Вот, мол, шумите, людям спать спокойно не даёте. Но ты не волнуйся, я ей рот заткнула. Будет знать у меня, как молодым мешать! - она угрожающе замахала кулаком.

- Спасибо, баб Женя, - поблагодарил старушку. В этот момент я готов был расцеловать её. Она успокоила меня. Если бы не этот казалось бы глупый разговор, я бы и дальше варился в собственных переживаниях.

- Да не за что. Тебе спасибо за радио.

Мне нечего было ответить. Всё же она странная, и в молодости, как говорят, тоже была такой.

- А вы что, поссорились? - продолжила она. - Дело молодое, ещё помиритесь. Всё бывает.

- Нет, не поссорились, просто у неё дела на какое-то время, вот.

- То-то я вижу: собрала вещи, взяла собак-переростков, села в машину, ну ту... чёрную, и поехала. Я-то уже испугалась, а у неё дела, - а потом, слегка подумав, спросила: - А если вправду: какой размер? Толсты...

- Тётя Женя! - перебил её. - Вам-то какое дело? И вообще - это личное.

- Ну так бы сразу и сказал, что стесняешься.

- Ну ладно, мне уже пора, спасибо за чудесный разговор, - попрощался с ней, и уже было поворачивался, когда до меня донеслись очередное пожелание.

- Давай. Спасибо за радио. Верни её поскорее, а то скучно будет.

Вернуть её? Но как, если мне не известно ничего? Даже, куда она направилась и для чего? Люциан сказала, что есть способ быть вместе, но не более. Всё что остаётся - верить в неё.

Домой вернулся совсем уставшим. Какое-то время просто лежал, ничего не делая, - может несколько дней, а может и того больше - но потом всё таки пришлось собраться. До сентября осталось всего пару дней. Надеюсь, что хоть работа оживит и заставит встрепенуться.

Слишком поздно понял, что у нас почти нет совместных фотографий. Сам я не любил фотографироваться, и её забывал фотографировать, теперь жалею об этом. Но всё же небольшая горстка собралась: пятьдесят четыре, если быть точнее. Собрал их всех в отдельной папке, надел шорты с футболкой и отправился в город на своей старой машине.

Найти табличку "ФОТО КСЕРОКС ПЕЧАТЬ" не составило труда, учитывая то, что они на каждом углу мелькают. Зашёл в маленькое помещение с книжными стеллажами и стопками свежих газет на столах. Красивая девушка лет двадцати пяти махнула мне рукой.

- Здравствуйте. Что угодно? - она слегка наклонила голову в сторону, и каскад тёмных волос завалился вперёд густой массой. Одним привычным движением закинула их назад.

Девушка очень красива, но не сравнится с Люциан, вдруг подумалось мне. Узкие глаза, слегка приплюснутый нос, круглое и смуглое личико говорили, что она имеет азиатские корни. Довольно необычная внешность для такого маленького городка, где большая часть населения светловолосые, голубоглазые и коренастые.

- Да-да, конечно, напечатать фотографии, - не сразу отозвался.

- У вас флешка?

- Да. Зайдёте в папку "ЛЮЦИАН", все фотографии в нём надо напечатать в двух экземплярах. И побыстрее, пожалуйста, - быстро проговорил. Почему-то, только об одной мысли, что на неё будет пялиться кто-то другой, пусть и девушка, во мне начинала бурлить злость.

- Вы можете взглянуть на цену...

- Не нужно, я заплачу не в зависимости от цены, - грубо перебил её.

Она всё делала невыносимо долго, а, возможно, это всё кажется мне. Не мог спокойно смотреть на неторопливые движения, лёгкую улыбочку и эти вечно спадающие на лицо волосы.

- Быстрее, пожалуйста, - снова поторопил её. - Я опаздываю на встречу, - соврал ей.

- Конечно, уже печатается. Извините, это, конечно, не компетентно с моей стороны, но всё же... Можно задать вопрос?

- Давайте, - безразлично кинул словно.

- А кто эта красивая девушка на фотографиях. Она похожа на вашу дочь или сестру. Правда, я не знаю... В ней есть что-то такое, что притягивает, - она слегка засмущалась.

Мне известно, что мы похожи, да и выглядит она младше двадцати, но такое предположение показалось абсурдным и даже непростительным. Не удержался и соврал:

- Это моя жена.

- Она молоденькая.

- Она старше меня.

Девушка не веря нахмурила брови, и её можно понять. Я бы сам не поверил в собственные слова, если бы не знал, что всё правда.

- Понятно. О, вот и готовы ваши фотографии! - Положила передо мной довольно увесистую стопку.

Быстро расплатился и уже собирался покинуть это уже порядком надоевшее место, когда она меня остановила неожиданным вопросом:

- Она вас любит?

Я замер.

- Ну... Люциан.

- Любит, - ответил ей.

- Тогда не расстраивайтесь, всё наладится.

Как, скажите, как она догадалась?! Она сказала именно те слова, которые мне требовалось услышать. Бывает же, что помощь приходит оттуда, откуда и не ожидаешь. Вот и сейчас так. И Тётя Женя тоже пришла на помощь, сама об этом не ведая, как сейчас эта совершенно незнакомая мне девушка.

- Спасибо тебе.

- Пожалуйста.

Я закрыл дверь, словно отрезал этим действием все тяжёлые мысли.

Уже дома развесил одну часть фотографий по стенам спальни, а другую спрятал. Лежал на кровати и вспоминал каждый момент, проведённый вместе.

Ну что же, если она того хочет, то я готов ждать, думал я. Но кто бы знал, что ждать придётся очень долго.

Осень подошла совсем незаметно, началась школа. Что-то во мне изменилось, и это заметили все, в особенности ученики. Даже относиться стали по-другому. Со мной здоровались все, без исключения, на уроках слушались, домашнее сдавали вовремя. Каждый день, кроме одного выходного, я шёл на работу, натянув лёгкую улыбку. Мне казалось, что вот-вот она появится: за тем углом, за тем деревом, а может и прямо в кабинете директрисы. И скажет мне своим спокойным голосом: „ Прости, я долго. Ты соскучился?", а я отвечу: „Ничего, мы всё наверстаем". Но она не появлялась, а я скучал всё сильнее и сильнее.