ГЛАВА 14. Прах памяти
Грохот.
Пыль.
Крик.
И тишина.
---
Сара очнулась в темноте. Тело звенело от боли, но она была жива. Рядом — голос:
— Сара!
— Я здесь, — с трудом ответила она.
Огромный кусок бетонной стены перегородил тоннель. Всё, что осталось — замкнутая полость, не шире кладовки. Темно. Только слабый свет от устройства, похожего на камень, что Ксал’тур держал в ладони.
— Мы в ловушке?
— Надеюсь, временно, — он присел рядом, опираясь спиной на бетон. — Остин, наверное, уже празднует.
Она усмехнулась, но звук вышел слабым. Потом спросила:
— Почему ты всё ещё не ушёл?
Он не сразу ответил.
— Я нарушил клятву. Много веков назад. Тогда один из моих братьев сжёг целую долину, чтобы остановить распространение Чумы Света. Среди тех, кто горел, была женщина. Человеческая. Я… вытащил её. Я должен был позволить ей умереть. Но не смог.
Он отвёл взгляд.
— Она умерла через несколько лет. Её звали Эллина. И с тех пор я не могу забыть, как она смотрела на меня. Без страха.
— Ты был влюблён?
— Я был чужим. А она — домом, которого у меня никогда не было.
Сара молчала. Пульс в висках стучал.
Почему-то имя той женщины оставило в ней странный отклик. Словно она знала его.
— Почему ты думаешь, что я… как она?
Он посмотрел на неё. Впервые — не взглядом существа, а чем-то гораздо мягче.
— Потому что кость тебя не разрушила. Потому что ты слышишь зов, но ещё борешься. Потому что ты... настоящая.
---
Тем временем, в другом отсеке бункера Остин стоял перед тяжёлой гермодверью.
— Это дверь в нижний уровень. Его когда-то использовали для исследований. Но за ней... что-то древнее.
Он держал осколок. Тот пульсировал светом. Один из выживших — молодой парень по имени Мэтт — смотрел на камень с жадностью.
— Что, если мы разбудим того, кто сильнее их всех? — прошептал он.
— Тогда у нас появится шанс, — ответил Остин. — А если нет — мы хотя бы не будем умирать в темноте.
Они начали открывать дверь.
---
Сара снова услышала имя в голове:
Аал-Куур.
— Кто он? — прошептала она.
Ксал’тур вздрогнул.
— Ты его услышала?
— Уже не первый раз. Кто это?
Он долго молчал. А потом сказал:
— Это был наш учитель. Первый. Он создал нас. Но его изгнали. Мы считали его мёртвым.
— Но он жив?
Ксал’тур медленно кивнул.
— Если он пробудится, весь мир станет его голосом. А люди — пустыми сосудами. Он не уничтожит. Он... растворит.
---
В этот момент внизу, за дверью, что-то шевельнулось. Осколок в руке Остина раскалился.
— Что-то откликается, — прошептал Мэтт. — Мы сделали это...
А в другом конце бункера, где Сара сидела напротив Ксал’тура в темноте, вдруг начал вибрировать воздух.
Появился запах пепла. Стало тяжело дышать.
— Он просыпается, — сказал Ксал’тур. — Мы опоздали.
Сара почувствовала, как кость в её сумке нагрелась. Сердце заколотилось. В сознании — только одно слово.
Скоро.