Глава 27
Рожденная дарить свет
Она так и не пошла на астрологию. Вернуться после подобного разговора к учебе было выше ее сил. Вместо этого Тася достала постограф и запустила поиск по ключевому слову «анам».
Каталог выдал солидный список литературы. Взгляд словно сам собой зацепился за книгу с заманчивым названием «Свет и Тьма. Некоторые аспекты природы демонического голода». Тася почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.
Равендорф тоже упоминал о ее связи с демонами, что бы это ни значило!
Согласно каталогу, книга хранилась в основном архиве, куда у Таси, благодаря отцу Бенедикту, был доступ. Девушка торопливо сунула постограф в сумку, не обращая внимания на сообщения от Раума, и помчалась к библиотеке.
Книга лежала на самой дальней и нижней полке хранилища, среди пожелтевших от времени методичек и поеденных мышами монографий. Покрытый пылью тяжелый том удивительно хорошо сохранился, должно быть, переплет и страницы в свое время обрабатывались специальными заклинаниями.
Тася смахнула пыль со своей добычи, чихнула и, забравшись на подоконник, углубилась в чтение.
Трактат оказался ученым трудом, написанным несколько веков назад. Тася продиралась сквозь несовременный язык и тяжеловесные обороты, когда взгляд зацепился за фразу:
«В отсутствие анхелос братья их темные, демоны, пришли в неистовство, пытаясь взять у дщерей и сыновей человеческих то, что раньше щедро дарили им светоносные. Но беден был вкус человеческого счастья, лишь беды дарили насыщение...».
Светоносные? Профессор тоже их упоминал! Девушка сосредоточилась, стараясь не упустить ни слова.
По словам автора трактата получалось, что в каждом живом и разумном существе циркулирует некая жизненная энергия «прана». Одни существа создают ее, другие поглощают. Демоны относились как раз к поглотителям. Автор книги сравнивал их с черной тканью, которая впитывает солнечные лучи.
Комплементарной парой к демонам существовала раса анхелос или «светоносных». Идеальные излучатели, доноры. Светоносные и демоны мирно сосуществовали и образовывали крепкие семейные союзы. У них даже появлялись дети, благо чары, позволяющие представителям разных рас иметь совместное потомство, были известны с незапамятных времен. Правда, рождались в таких браках, как правило, демоны.
Страшная эпидемия навсегда уничтожила идиллию, выкосив ряды анхелос в считанные годы. И оказалось, что демоны не в силах существовать без праны. За выживших светоносных разгорелись настоящие войны. Оставшихся анхелос просто замучили толпы озверевших от голода демонов.
Перед угрозой голодной смерти демоны были вынуждены обратить внимание на расу людей, которых до этого считали слишком слабыми и никчемными, не заслуживающими внимания.
Люди тоже относились к донорам, но их способность излучать прану, испытывая позитивные и светлые эмоции, оказалась куда слабее, чем у светоносных, поэтому для получения энергии демоны вынуждены были прибегать к запугиванию, вызывать ненависть и сеять другие темные и сильные чувства. Кроме того, по словам автора книги, люди быстро выгорали и теряли способность делиться праной, поэтому демонам постоянно требовалось издеваться над донорами, выжимая из вымотанных рабов последние крупицы энергии.
Все это не могло не оказать влияния на культуру демонов, а значит и прочей нежити, и в итоге привело к закабалению человеческой расы. Впрочем, автор трактата людям не сочувствовал, поскольку считал власть над «низшими» изначальным правом демонов - правом сильного. Он горько сокрушался о гибели анхелос, негодовал на скверный вкус человеческой праны, содержащей боль, стыд и страх, и повторял, что ничто и никогда не в силах сравниться с энергией, которую светоносный дарит в благодарность и по доброй воле...
Чуть дальше книга, наконец, перешла к тому самому «анаму», но понятнее не стало. Продираясь сквозь высокопарный слог, Тася уяснила только, что этот самый мистический «анам» с рождения был присущ каждому светоносному и являлся ключом к его жизненной силе.
«...ибо анам есть средоточие души светоносного, отделимая, но не отдельная от него суть, и кто владеет анамом, владеет и анхелос...»
Тася оторвалась от книги и уставилась перед собой широко раскрытыми глазами.
Это... это что же?! Профессор намекал на то, что Тася из этих?! Из светоносных?!
Чушь, бред. Этого не может быть! Она же человек! Всегда была человеком. Всегда знала, что она человек, росла с этим знанием, сроднилась с ним, стала единым целым.
Какой «анам»?! Откуда? У нее никогда не было особых способностей. Да, сильный талант к магии, но это не такая уж редкость среди людей. У одного на десять тысяч так точно встречается...
Но если вдуматься, все остальное, о чем толковала книга, похоже на правду. Объясняет все эти испытания, через которые Тасю заставляли проходить ее хозяева.
Они не случайно стремились вызвать в ней все эти чувства: страх, стыд, похоть, беспомощность, ненависть к себе и удовольствие от секса. Не просто использовали Тасю, как секс-игрушку. Они ее... жрали?
Да, жрали. Как Присцилла.
Ей стало невыносимо мерзко. Тася почувствовала, что задыхается.
И даже Мэл... Армеллин ди Небирос? Он тоже использовал ее как удобный источник энергии?
«Ты умеешь так радоваться», - зазвучал в ушах его восхищенный голос.
Из глаз брызнули слезы. Тася спрятала лицо в ладони, оплакивая свои иллюзии, свою первую наивную и глупую детскую влюбленность.
Вот почему он никогда не заговаривал с ней о будущем. Какое будущее возможно у едока и бутерброда?!
Но... в трактате сказано, что демоны женились на светоносных. И даже зачинали детей.
Она торопливо пролистала страницы назад, перечитала строки.
Да, в книге подчеркивалось: люди, прану которых пили демоны, быстро теряли силы и вкус к жизни, становились вялыми, равнодушными. Для анхелос же отдавать было естественно. Как дышать.
И Тася не чувствовала в себе никаких перемен. Напротив, казалось, что все ее эмоции за прошедшие три месяца стали сильнее, ярче. Словно еле светившийся магический шар кто-то зарядил энергией и врубил на полную.
Но Мэл-то этого не знал. Не знал о ее происхождении. Он просто пользовался ею. Жрал. Думал, что убивает этим и все равно жрал.
Разве так можно?
А почему нет? Она же его рабыня. Разве он обещал ей когда-нибудь что-то большее?
Девушка отодвинула книгу и тяжело слезла с подоконника. Она ощущала себя вымотанной. Нужно время. Время, чтобы осмыслить все это, принять новую правду о себе и о мире.
Может, посоветоваться с кем-то? Но с кем?
Завибрировал постограф в сумке. Очередное сообщение от Раума. Если проигнорировать, Раум ее накажет. Не так, как Дэмиан, не болью. Но непременно накажет. Унизительно и изобретательно.
Рука замерла на полпути. Идти на встречу с Раумом, выслушивать его вкрадчивые намеки, ублажать его?
Не сейчас. Пусть демон наказывает ее потом, если пожелает. Сейчас ей надо все обдумать.
- ...теперь, когда оба ди Небироса при смерти...
Девушка споткнулась. Она ослышалась? Или отец Бенедикт за дверью действительно произнес эту фразу?
Тася не собиралась подслушивать. Даже в мыслях не держала. Она просто проходила мимо. Ей вообще после сделанного в библиотеке открытия не было дела до чужих тайн!
Но эта фраза...
- У нас остался ди Форкалонен, - произнес из-за двери другой голос. Низкий и властный, принадлежащей женщине. Он показался Тасе странно знакомым.
Как зачарованная, девушка сделала шаг к неплотно прикрытой двери. Сквозь узкую щель можно было разглядеть спину и блестящую лысину бывшего священника.
- Чем ты недоволен? - продолжала неизвестная женщина. - Таисия привлекла внимание демонов. Дуэль между ди Небиросами доказывает, что все идет по плану - мальчишки зависимы от нее сильнее, чем от наркотика.
- Изначально речь шла только об одном демоне, - в голосе отца Бенедикта звучал вызов пополам с неуверенностью. Словно бывший священник боялся спорить, но не спорить не мог.
- Теперь остался один.
- А что если служба безопасности раскопает причину дуэли?
- Ты трус, Бенедикт, - в голосе женщины зазвучало презрение.
Бывший священник повернулся в профиль, прошелся платком по лысине, утирая выступившие капли пота.
- Дело не в трусости, - проблеял он. - Мне просто жаль девочку. Боюсь, Тася не выдержит. Видели бы вы, что они с ней делают.
Женщина цинично рассмеялась:
- Чушь. Они делают с ней только то, для чего она создана самой природой. Не прикидывайся добрячком, Бенедикт. Обо всем этом стоило думать тринадцать лет назад, когда ты забирал ее анам. Или хотя бы год назад, когда мы все из кожи лезли, чтобы протолкнуть ее в Аусвейл.
Второй раз за неполный час Тася почувствовала, как пол шатается под ногами. Окружающий мир рассыпался в прах, и не за что было ухватиться.
Этот трусливый, потеющий старик за дверью не мог быть отцом Бенедиктом. Добрейшим священником, к которому она всегда относилась, как к родному. Разве мог человек, который после смерти матери учил ее заново разговаривать, смеяться и радоваться жизни, произнести все эти слова?!
Почти до боли захотелось увидеть лицо той, с кем он беседовал. Тася чуть налегла на тяжелую створку двери, а та неожиданно легко поддалась, раскрывшись наполовину с раздирающим уши скрипом.
Архивариус обернулся. И увидел Тасю.
На секунду девушке захотелось сбежать. Опрометью броситься вон, забыть все, убедить себя, что ей почудился этот разговор, что она все придумала.
Но разве сбежишь от себя?
Лицо старика побелело, губы мелко задрожали.
- Т-т-тася? - визгливым фальцетом произнес он.
- Что там, Бенедикт? - требовательно спросил женский голос. Его обладательница все еще пряталась в глубине комнаты, полуоткрытая створка двери скрывала ее.
Тася шагнула внутрь. И повернулась.