Глава 22
Чужая радость
Тася проснулась в своей комнате обнаженная, но уже без ошейника. Каждая мышца тела побаливала и ныла. Прошлый вечер остался в памяти набором головокружительно ярких вспышек. Даже не картинок - ощущений.
...повязка на глазах, страх, возбуждение, боль от шлепков, злой голос Армеллина, кажется, он отчитывал Дэмиана, примирительно-снисходительное мурлыканье Раума...
...два огромных члена, врывающихся в ее тело, жутковатое чувство наполненности до предела, головокружительный экстаз и ощущение полета теплая бурлящая вода, прикосновения рук, губ и снова эта беспомощная слабость, когда сразу двое мужчин входят в нее одновременно... Это все действительно было?
Было.
Ее хозяева менялись местами, переворачивали свою игрушку, снова и снова брали ее - вдвоем, втроем, на кровати, в ванной, заставляя испытывать невероятные оргазмы.
Она ойкнула, скорчилась на постели и закрыла лицо ладонями. Какой ужас! Это так порочно, цинично, так унизительно. Вчера в хмельном дурмане все ощущалось иначе, но сегодня Тася почувствовала себя испачканной. Словно участие в групповом сексе низвело ее до уровня вещи, носового платка, в который можно небрежно высморкаться и выбросить.
Тот, кто принес ее обратно в комнату, позаботился сначала искупать девушку, но Тася все равно казалась себе грязной. Пошатываясь она добралась до ванной, встала под душ. Включила сперва ледяную, а потом нестерпимо горячую воду.
Контрастный душ помог прийти в себя, но не избавил от ощущения нечистоты. Заливаясь злыми слезами, Тася вцепилась в мочалку и начала тереть себя с невиданным остервенением, оставляя царапины на нежной коже. Ей хотелось содрать с тела, с души воспоминания о вчерашнем вечере, о берущих ее одновременно мужчинах и испытанном наслаждении.
- Ты что творишь?! - мужские руки перехватили ее запястье, вырвали мочалку и отшвырнули. - Таисия?!
- Я грязная!
Она всхлипнула. За спиной стоял Армеллин. Стекла его очков запотели, белая рубашка намокла.
- Так, это надо прекратить, - с этими словами он выключил воду, обнял девушку за плечи, закутав в пушистое полотенце, и повел в комнату.
При виде расцарапанной до крови кожи демон выругался и полез в аптечку. Тася следила за ним съежившись. С мокрых волос стекали струйки воды.
- Оставьте меня! Я не хочу, - вяло запротестовала она, когда Армеллин попробовал стянуть с нее полотенце.
- Тася, - вместо того чтобы кричать на нее или применять силу, он сел на кровать рядом и положил руки девушке на плечи. - Пожалуйста. Я не прикоснусь к тебе без твоего разрешения. Клянусь!
Его руки мягко, но настойчиво отвели края полотенца в стороны. Тася упала спиной на кровать. Почувствовала, как пальцы коснулись груди, спустились к животу, бедрам, нежно и бережно втирая мазь. Эти прикосновения успокаивали горящую кожу. Ноздри защекотал запах меда и мяты.
Демон укоризненно покачал головой:
- Зачем ты это сделала?
- Я грязная, - повторила Тася. Ее лицо жалобно скривилось. - Грязная потаскуха.
- Не говори так!
- А как, - в ее голосе зазвучали слезы. - Как ещё меня называть? Меня берут, где захотят, когда захотят, как захотят! Унижают, втаптывают в грязь, бьют плетью. А я... - она задохнулась. - Я получаю удовольствие от этого! Значит, не заслуживаю ничего лучше! Ни любви, ни уважения...
Армеллин стиснул зубы.
- Ты заслуживаешь всего, - очень мрачно сказал он. - А мы просто горстка уродов. Таисия, - его рука робко коснулась влажных локонов. - Это мы с тобой делаем. Ты должна ненавидеть нас. Меня, а не себя.
- Не могу. Твои братья все время повторяют, что я рождена быть рабыней, - спеша в отчаянии выплеснуть мучительную раздвоенность, зревшую в душе долгие два месяца, Тася сама не заметила, как перешла на ты. - И они правы. Мне это нравится. Я не хочу, ненавижу себя, но мне приятно. И даже вчера... - она задохнулась и замолчала.
- Неужели ты чувствовала бы себя лучше, если бы вчера тебе было больно и тошно?
- Да! - запальчиво выкрикнула девушка.
- Жаль, - ответил демон, стирая слезы с ее щек. - А я очень старался, чтобы тебе было приятно. Знаешь, - тут он грустно усмехнулся, - одновременно любить женщину и контролировать Дэмиана, когда он хочет взяться за плеть, - ужасно сложно.
Она недоверчиво уставилась на него снизу вверх. Так, как будто видела в первый раз эти тонкие правильные черты лица. И снова показалось, что очки - барьер, неодолимое препятствие, которое отделяет ее от Армеллина, не дает его понять. Тася потянулась, чтобы снять их, но демон перехватил ее руку.
- Не надо, - мягко предупредил он. - Или будет больно.
Это прозвучало не как угроза. Скорее, так говорят: «Не лезь в огонь - обожжешься».
- Это фризер, Таисия. Ты же не думаешь, что у демонов бывает плохое зрение?
Она никогда не задумывалась об этом.
- Что такое фризер?
- Экран, блокировщик. Помогает держать мои чувства при мне.
- А почему будет больно, если снять?
- Этого лучше не знать, - он наклонился и легонько чмокнул ее в губы. - Девочка моя, ты чудесная. Добрая, чувственная, потрясающе красивая...
- Но... - тихо попыталась возразить она, впитывая его слова, голос и полный нежности взгляд всем существом.
- Ты просто такая, какая есть. Любишь подчиняться, быть зависимой. Это не значит, что любой мужчина имеет право делать с тобой что угодно. Это не значит, что ты обязана отдаваться любому уроду, который тебя пожелает. И ты заслуживаешь заботы, любви, уважения. Не смей верить мерзавцам, которые говорят иное!
- Но ведь...
Он приложил пахнущий медом и мятой палец к ее губам, не давая возразить:
- Это твоя природа. Мне, например, нравится приказывать, связывать и пороть. Это моя природа.
- Вам? - недоверчиво спросила Тася.
Армеллин никогда не связывал и не порол ее. Он даже почти никогда не говорил с ней в приказном тоне.
Он усмехнулся:
- Иногда. Я же демон.
- Но почему вы никогда не... - она осеклась.
- Дело не в наклонностях, а в том, когда и как я даю им волю, - он склонился ниже, глядя на девушку с нежностью и восхищением. Так, словно не мог наглядеться. - Тебя утешит, если я скажу, что никогда не видел в тебе только безотказное тело?
О, как спорили эти его слова со всем поведением Армеллина раньше. И как отчаянно хотелось ему поверить.
- Я вас совсем не понимаю, - жалобно сказала Тася.
- Я сам не всегда себя понимаю, - он склонился над ее лицом, почти касаясь губами губ. - Но когда все закончится, и ты уйдешь, в моей жизни возникнет пустота. И я не знаю, чем заполнить ее.
Его голос звучал так, словно Армеллин уже смирился с будущей потерей, а во взгляде были нежность и печаль. И Тася почувствовала, как эти слова вымывают из души гадкий осадок, оставшийся от прошлого вечера, уносят, растворяют все плохое, все грязные злые мысли. Она потянулась мужчине навстречу - губами, телом, всем существом, желая с ним слиться, готовая отдать что угодно, за еще один нежный взгляд.
Зрачки демона расширились, из щелевидных стали круглыми и огромными, словно в радужку плеснули чернил. Он резко шарахнулся в сторону и слетел на пол, не отрывая от девушки взгляда. Его дыхание участилось, как после долгого бега. Побелевшие пальцы впились в ворс тигриной шкуры.
- Что случилось? - испуганно спросила она.
- Я... не знаю, - демон зажмурился и замотал головой. - На меня иногда... находит...
Это выглядело, как приступ какой-то странной болезни. Неужели Армеллин чем-то болен.
- Что находит? - Тася соскользнула с кровати на пол, к нему.
- Уйди!
- Что? - услышать такое сразу после тех слов, которые он сказал раньше, было невероятно обидно.
- Отойди. Дальше, - из прокушенной губы по подбородку потекла тонкая струйка крови. - Или я тебя трахну.
Тася недоуменно моргнула.
- Но сегодня же ваш день.
- А ты этого хочешь? - он раскрыл глаза и посмотрел на девушку в упор. Зрачки все еще оставались огромными, почти во всю радужку. - После вчерашнего?
- Я не знаю... - вопрос огорошил. Никто из ее хозяев никогда не интересовался, хочет ли она секса, перед тем, как начать домогательства.
- Пожалуйста... девочка моя, - он поднялся неловко, как пьяный. - Я буду очень осторожен... сделаю тебе хорошо. Обещаю... Я так тебя хочу.
Тася отшатнулась. Он казался безумным, одержимым. Такой Армеллин ее пугал.
- Можно не сейчас?
- Можно, - он с глухим стоном снова плюхнулся на пол, оперся спиной о кровать и спрятал лицо в ладони. И долго сидел молча.
Тася тоже молчала. Испуг постепенно проходил.
- Я могу как-то помочь? - спросила она.
- Принеси воды.
Она метнулась, радуясь сделать хоть что-то. Демон долго пил из запотевшего стакана, потом поднял на нее взгляд. Он выглядел почти нормальным, только измученным. Словно борьба с собой его совершенно вымотала.
- Спасибо, - он мягко улыбнулся и приложил ее ладонь к своим губам.
Этот тон, взгляд и, особенно, тихая ласка - интимная, но лишенная похоти - до того тронули, что ей захотелось расплакаться. Понимая, к чему это приведет, она опустилась на колени, положила руки ему на плечи. Демон вздрогнул.
- Я же не удержусь, - с отчаянием прошептал он.
- Не надо удерживаться, - сказала Тася.
И поцеловала его. Сама.
То, что было потом, было волшебным. Самым прекрасным, самым ярким и светлым, что случилось с ней в этом доме. Никогда ее не целовали так - нежно и благоговейно. Каждый пальчик, каждую царапину от мочалки. Никогда не ласкали так бережно, с таким восхищением. Никогда она не чувствовала себя в сексе любимой, желанной, особенной и единственной для мужчины, который был с ней. Став с ним единым целым, Тася обнимала демона за плечи, гладила шрамы на спине, прижималась к нему теснее, еще теснее. Растворялась в ласковых прикосновениях, сладостном слиянии, бессвязном восторженном шепоте и удивительном чувстве нужности кому-то.
- Армеллин! - всхлипнула она и замерла. Мгновение спустя он откликнулся стоном. Потом перекатился на бок, не выпуская Тасю из объятий.
- Мэл.
- Что?
- Называй меня Мэл. Это домашнее имя. Для близких.
- Мэл, - повторила она с удовольствием. Произносить его имя было приятно. - Мэл... Значит, вы думали, что я не хочу. И поэтому так... - она лизнула его в прокушенную губу.
Он улыбнулся:
- А ты хотела? После того, что мы с тобой вчера сделали?
- Нет, наверное, - отчаяние, посетившее ее всего час назад, уже даже не вспоминалось. Растворилось без остатка в заполнившем все свете. - Но я не знала, что вы такой, - прошептала Тася, запуская пальцы его волосы. Ей было хорошо. Так хорошо, что хотелось плакать от счастья и благодарности. И сделать для него что-то хорошее в ответ.
- Я сам не знал... - по лицу демона расплылась блаженная улыбка. - Ох, Тася, девочка моя, ты умеешь так радоваться! Как солнышко.
Она медленно провела ладонью по его спине. Там, где у Армеллина было два бледно- розовых шрама на лопатках, наискось. Спросить про них сейчас? А вдруг он снова рассердится?
Нет, не стоит. Он слишком нравится ей таким - близким, ласковым.
Демон потерся носом о ее шею, лизнул царапину, оставленную мочалкой, и скривился:
- Эта мазь горькая. Пошли смоем ее с тебя, а потом я залижу царапины.
- Залижете? - она рассмеялась больше от неожиданности. Таким абсурдным показалось его предложение.
- Зря смеешься, - он сел, не выпуская ее из объятий. - Это будет эффективнее любой мази.
Девушка лукаво склонила голову набок:
- И приятнее.
Купание как-то само собой перешло в близость. На этот раз не такую торопливую. Демон брал ее долго и нежно. И в наслаждении не было ни стыда, ни пошловатого унизительного привкуса, который так часто ощущала Тася после секса с его братьями. Только чистая радость, разделенная на двоих.
- Хочешь, сходим куда-нибудь? - предложил он, зализывая царапины, как и обещал.
- Сходим?
- Я мог бы весь день не выпускать тебя из постели, но это немного однобоко, не находишь?
- Ой, они проходят.
Мэл не соврал. Царапины бледнели и затягивались прямо на глазах.
- Слюна демонов обладает регенерирующим действием, - он спустился ниже, к ссадинам на животе. - Так сходим?
Тася хихикнула.
- Щекотно! А куда?
- Не знаю, мне все равно. Где ты не была, но мечтала побывать?
- Музей иллюзий, - восторженно выдохнула девушка. Она мечтала о нем ещё до поступления в Академию и собиралась посетить после первой стипендии, но демоны разрушили эти планы.
- Отлично, одевайся!
* * *
И был Музей иллюзий, где Тася то пугалась, то визжала от восторга. И сахарная вата на палочке, купленная у поющих фонтанов. И демоновы горки, на которых крохотный вагончик с безумной скорости несся по силовой линии, взлетая ввысь и падая почти отвесно.
Армеллин сперва при виде вагончика скорчил презрительное выражение лица и начал нудить что-то по поводу «плебейских развлечений» и «идиотских названий», но Тасе хватило одного умоляющего взгляда, чтобы ее спутник смягчился. Во время поездки кислая гримаса не сходила с его лица, даже когда вагончик вошел в мертвую петлю. Тася надеялась, что он просто делает вид. Ведь не может же быть, чтобы кому-то было скучно на таком замечательном аттракционе!
- Правда, весело? - спросила совершенно счастливая девушка.
Мимолетная улыбка, промелькнувшая на его лице, сделала Мэла невероятно симпатичным и милым. Но он тут же взял себя в руки и строго посмотрел на Тасю сквозь очки.
- У меня заложило ухо от твоего визга.
- Простите. Но мне было так потрясающе страшно! У-ух!
- Необязательно извещать об этом всех вокруг, - проворчал демон.
А потом снова купил билеты на аттракцион.
И еще была долгая прогулка вдоль реки по набережной. Бледный свет фонарей пятнами лежал на воде, а где-то вдали печально и нежно пел саксофон.
- Надо возвращаться, - со странной тоской в голосе сказал Мэл.
- Надо, - тихо откликнулась Тася.
От этой мысли стало грустно. Мрачный готический особняк словно встал между ними и вытянул всю радость этого дня, подобно черной дыре.
Там все снова будет, как прежде. И завтра день Дэмиана.
При мысли о том, что завтра ей придется отдаваться старшему ди Небиросу, Тася почувствовала отвращение. Ей не хотелось этого. Ни плети, ни оргазмов, ни страха и необходимости следить за каждым словом.
Сегодняшний день был, как сказка, но сказки имеют свойство заканчиваться. И тогда ещё больнее возвращаться в опостылевшую реальность.
Она остановилась и помотала головой. Что она делает? Неужели лучше, если бы в ее жизни никогда не было этого прекрасного дня, Музея иллюзий, демоновых горок, заботы и нежности Армеллина ди Небироса?! Так разве правильно рыдать и дуться в благодарность за все хорошее, что он для нее сделал?
Тася порывисто обняла демона.
- Спасибо! Спасибо огромное-преогромное! Вы такой замечательный!
Мэл тяжело вздохнул.
- Ты удивительное создание, Таисия. Откуда в тебе столько света?
Вечером, уложив девушку спать, - она так устала, что он не стал снова приставать к ней, хоть и хотел - Мэл поднялся в кабинет и разложил бумаги. В сотый, наверное, раз перечитал надиктованные когда-то строки и горько рассмеялся.
Вот ведь дурак! Сам себя поймал в ловушку. Что стоило оставить лазейку в договоре?
Но тогда, почти два месяца назад, ему показалось это интересной юридической задачкой. Практикой - не зря же он пятый год учился на специалиста по магическим клятвам. Тем более что шаблон временного рабского договора у него был, оставалось только внести в форму незначительные нюансы.
Кто же знал...
Он не может выкупить Тасю без согласия братьев. Она не может разорвать договор. Мэл сработал слишком хорошо, не придерешься.
Оставался один вариант: спровоцировать Дэмиана, завести его настолько, чтобы брат озверел и перешел черту. Если побои можно будет трактовать как «существенный вред здоровью», контракт подлежит расторжению. Девушка даже получит неустойку - Мэл и этот пункт вписал. Надо же, какой заботливый?!
Армеллин скривился от омерзения. Никогда! Он никогда не допустит, чтобы Дэмиан сделал подобное с Тасей. Значит, все останется по-прежнему.
Но кое-что он все же может для нее сделать.
- Ты доволен?
- Вполне, - Раум выпустил струю дыма и довольно сощурился. - Она так стыдилась и стеснялась. Люблю!
- А я - нет, - зло откликнулся Дэмиан, прихлебывая неразбавленный виски. - Завтра мой день, и я объясню селючке, почему у нее не должно быть секретов.
Мэл сжал зубы, сдерживая раздражение. Он не должен вовлекаться.
Обвинениями и оскорблениями ничего не добиться.
Вместо этого он сцепил пальцы и откинулся на спинку кресла.
- Осталось четыре месяца. Интересно, какую жизнь выберет человечка, когда все закончится?
Братья переглянулись. Лицо у Дэмиана из злого стало обескураженным, словно он не заглядывал так далеко.
- Какую еще жизнь? Она останется с нами. Со мной.
- Когда у нее будет право выбора? Сомневаюсь, - Мэл пожал плечами, сохраняя равнодушное выражение лица. - Ты постоянно пугаешь ее и делаешь больно.
Дэмиан и Раум снова переглянулись.
- Может опять подсунуть ей что-нибудь вроде преобразователя? - задумчиво предложил Раум. - Подстроить, чтобы испортила что-то ценное и снова стала должна?
Мэл улыбнулся:
- Объяснить тебе, почему это плохая идея?
Но тот уже и сам все понял. Чем-чем, а отсутствием мозгов кузен никогда не страдал.
Это тогда, два месяца назад, они радостно согласились поделить расходы и девушку на троих. Повторись ситуация, и начнется драка.
- Нет, - с горьким удовлетворением констатировал младший ди Небирос. - Через четыре месяца она будет свободна. И я уверен, что Таисия постарается забыть и нас, и все, что здесь было, как ночной кошмар.
И мысленно поздравил себя с успехом, заметив, какими мрачными стали лица братьев.