Охотник за сновидениями

Дженни услышала, как хлопнула входная дверь. Она судорожно вдохнула, подняла голову и уставилась в потолок в надежде, что навернувшиеся на глаза слезы закатятся обратно. Но они хлынули наружу и полились по щекам, оставляя после себя длинные соленые полосы. Взглядом полным отчаяния Дженни посмотрела на Януша.

— Ты, наверное, тоже ждешь от меня чуда? – Она судорожно вздохнула. — Только я не спаситель и не герой. - Она устало прикрыла глаза. В голове тут же возник образ растерянного дедка, бесцельно бредущего по огромному залу. — Я не спасу тебя, а покалечу. - Она невесело усмехнулась. — Как оказалось, врачеватель из меня неважный. – Она снова взглянула на Януша. Взгляд уперся в огнём полыхающие на животе раны. Глаза вновь заволокло мутной пеленой. — Что же мне делать? - беспомощно прошептала она. Мозг бился в поисках правильного решения, но ни одна мысль не шла на ум, будто все они заблудилась в лабиринтах ее неуверенности и страха.

Из оцепенения ее вывел надсадный хрип Януша. Дженни вздрогнула, подняла на него полные боли и отчаяния глаза. "Будешь безучастно смотреть, как он угасает?", - пронеслись в голове слова Марьи. - "Кроме тебя ему не поможет никто".

Дженни резко выпрямилась и решительно поднялась.

— Хуже все равно уже не будет, - словно уговаривая саму себя, пробормотала она.

Стремительно, словно боясь передумать, она вскинула руку. почувствовала, как натягивается внутренняя тетива. Воздух вокруг нее сгустился, вспыхнул ярким сиянием и заискрил. Голубой свет прошили серебристые всполохи. Они притянулись к руке и пробежали вдоль нее, скрываясь в ладони. Дженни почувствовала перекатывающийся в руке тугой сгусток. Он уже готов был сорваться с ладони, как вдруг перед ее глазами пронеслась картинка, как Карек, поддерживая Януша под локоть, выводит его на лужайку перед домом. Увидела его безучастное лицо и пустые, смотрящие в одну точку глаза.

— Нет! - она отдернула руку, будто обожглась, и отчаянно замотала головой. Не отрывая от Януша испуганных, широко распахнутых глаз, она попятилась назад. — Прости, Януш, - пролепетала она, — Я не могу... Не могу!

Дженни резко развернулась, бросилась к двери и, с силой распахнув её, выскочила из комнаты. Она бежала вниз по лестнице. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет в груди. Она была почти внизу, когда вдруг будто невидимая рука схватила за плечо. Дженни резко остановилась. "Он будет гнить заживо, пока не превратится в труху. - Зазвучал в голове безжалостный голос колдуна. Дженни вскрикнула, словно от удара, и опустилась на ступени. Ледяной спазм сжал горло. В глазах метнулся безотчетный страх. — А главное, что он будет все это чувствовать... Как плоть отслаивается от костей, как тает мозг, как сердце..."

Дженни замерла. Грудь сдавило так, что дышать стало тяжело и больно. Чтобы заглушить режущие по живому слова, она обхватила голову руками и зажала уши. Но это не помогло. Они звучали громче, нарастали, обрастали новыми оттенки, пока не превратились в каркающий скрипучий смех.

Дженни сжала руки в кулаки. Глаза яростно блеснули.

— Черта с два! - она резко вскочила. Внутри полыхнул непокорный огонь. Взгляд, еще секунду назад полный отчаяния, теперь горел упрямой решимостью. — Черта с два! - повторила она, и, перешагивая через две ступеньки, устремилась вверх по лестнице.

Рывком распахнув дверь, она влетела в комнату, и тотчас вся ее решимость улетучилась. Дженни остановилась, неловко перемялась с ноги на ногу, сделала пару неверных шагов и, остановившись у кровати Януша, растерянно замерла.

— Януш..., - робко позвала она. – Ответом ей была немая тишина. — Януш... - она запнулась. — Я никогда не оставлю тебя, Януш. Не знаю, получится у меня или нет, но я никогда не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь. - Она осеклась. Перед глазами пронеслась картинка, как Януш отрешенно сидит у окна. Луч солнца скользит по его щеке, но лицо остается безучастным. Ни чувств, ни эмоций, ни тени мысли. Дженни вздрогнула, тряхнула головой и, пытаясь отогнать непрошенное видение, зажмурилась. - Знаю, если у меня не получится, вы оба меня возненавидите. И не захотите больше видеть. - Ее глаза наполнились слезами. — Но я все равно буду приходить. Стоять за деревьями, смотреть на тебя издалека, приносить твои любимые книги, класть их у порога и уходить... Чтобы вернуться снова. – Она всхлипнула и взглянула в неподвижное лицо. – Ты можешь сколько угодно ненавидеть меня, Януш. Но... — Она судорожно вздохнула. — Я-то ненавидеть тебя не могу. Я... - она опустилась на пол и склонилась к его руке. — Я люблю тебя... - Она уткнулась лбом в безжизненную руку и не увидела, как из глаз Януша к виску скатывается горячая черная слеза.

Дженни глубоко вдохнула, прильнула щекой к его руке и сама не заметила, как от нее отделилась мягкая волна. Ослепительной вспышкой полыхнув в воздухе, она на миг озарила комнату, окутала Януша плотным кольцом и скрылась внутри.

Тело дернулось в короткой судороге. Януша подбросило. Он сдавленно вскрикнул, глубоко вдохнул, на несколько мгновений затаил дыхание и резко выдохнул. К потолку медленно поднялся густой клубок черного дыма. На миг сгусток замер, но вдруг, метнув в воздухе кроваво-красным хвостом, отскочил в сторону и, будто чего-то ожидая, застыл.

Дженни тихонько вскрикнула, испуганно покосилась на висящий над ней дымящийся черный клубок, но руку Януша не отпустила. Лишь сжала ее сильнее. По ее телу снова пробежала светящаяся волна, мягким прибоем накатила на Януша и втянулась внутрь. Януш издал болезненный стон, и к потолку вновь взлетел тугой черный шар. Так же, как и первый, он со свистящим шорохом метнулся по комнате и завис под потолком.

— Почему они не исчезают? - опасливо озираясь, пробормотала Дженни. — У колдуна они ведь просто растаяли...

А сверкающие волны света все выплескивались наружу и скрывались в теле Януша, выталкивая из него темноту. Под потолком копились черные сгустки.

Внезапно тишина сгустилась. Стала тягучей и звенящей, как воздух перед грозой. Застывшие под потолком шары дрогнули и пришли в движение. Медленно пульсируя, они плыли по комнате, соединялись между собой, перетекали друг в друга, пока не сбились в черное беспокойное облако. Взрываясь изнутри багряными вспышками, оно повисло у них над головой. Временами из дымной массы на мгновение выступали темные силуэты. Оскалив клыкастые пасти, они нависали над Янушем, но гонимые льющимся от Дженни светом вновь отступали, скрываясь в клубящейся темноте.

— Почему они не исчезают? - вглядываясь в надвигающиеся на них тени, снова пробормотала Дженни. И вдруг внезапная догадка обожгла ее сознание. Она испуганно взглянула на Януша. — Они хотят вернуться, - едва слышно прошептала она. — Они не хотят оставлять его!

Взгляд заметался по нависшему над ними облаку. Она порывисто огляделась.

— Не отдам! – сквозь зубы процедила она, закрывая собой Януша.

Стоило прозвучать словам, облако распалось на черные сгустки. Хвостатыми кометами они разлетелись в стороны и, ударяясь о стены, заметались по комнате. Наполняя комнату низким протяжным гулом, они, словно разъяренные осы, закружились над Янушем.

— Нет! — выкрикнула Дженни и раскинула руки.

Весь ее свет собрался в груди в плотный комок. Висящий в воздухе низкий гул усилился, перерастая в резкий свистящий вой. Маленькое светящееся ядро внутри Дженни застыло в напряженном ожидании, тихо пульсируя в такт ударам сердца. Клубящиеся сгустки тоже затихли. Напряженно замерли. Словно Свет и Тьма сошлись в непримиримом противостоянии.

Тьма рванулась первой. Черные шары устремились вперед. Оскалив пасти, они ринулись к Янушу.

— Не отдам! – упрямо прошептала Дженни.

Таящийся внутри свет ослепительно вспыхнул и выплеснулся наружу. Вверх устремилась сверкающая волна и, мягко окутав, накрыла ее и Януша светящимся куполом. Летящие на них дымящиеся сгустки ударились о выросшую преграду и черной шрапнелью рассыпались в стороны. На светящейся поверхности остались темные обугленные пятна. Воздух потрескивал. Пахло гарью.

Сгустки снова собрались в единое облако. Словно огромный паук, перебирая мохнатыми лапами, оно переползало из угла в угол. То приближаясь к куполу вплотную, то вновь отступая, оно примеривалось и выжидало. Дженни стойко держалась, но сил не хватало. Измученная событиями последних дней, она чувствовала, что с каждой минутой все больше слабеет. Свет начал угасать. Купол мелко и часто замерцал. Там, где ударились сгустки, проступили широкие бреши.

Черное облако тотчас взлетело вверх и застыло под потолком. Оно будто собирало силу, втягивая в себя остатки плывущего по комнате дыма, становясь плотнее и темнее. Дженни взглянула на собравшуюся над их головой грозовую тучу и в ту же секунду большой черный сгусток с диким визгом оторвался от общей массы и ринулся в образовавшуюся брешь, прямо в ее спину.

Удар был такой, что Дженни показалось, будто ей между лопаток вонзили огненный нож. Мир взорвался белой ослепляющей болью. Дженни покачнулась. Из ее горла вырвался тихий прерывистый стон. Ноги подкосились. Тело обмякло, став чужим и непослушным, и она начала проваливаться в темноту. Последним, что она увидела, была с треском распахнувшаяся дверь и вбегающая в комнату перепуганная Марья.

Больше Дженни ничего не видела. Лишь слышала голоса. Да и те доносились до нее глухо, как сквозь толстый слой ваты. Она слышала звуки битвы, низкий протяжный вой, срывающийся на пронзительный свист, тонкое шуршание песка и завывание ветра. На один короткий миг она пришла в себя. Увидела песок, диким вихрем крутящийся по комнате, огромную воронку, поглощающую черные сгустки, и последние клочья дыма, медленно тающие в воздухе. Потом свет померк, и она снова провалилась в темноту. Остались только неясные звуки и далекие приглушенные голоса.

Поначалу ей казалось, что звуки ей только кажутся, но потом поняла, что действительно слышит. Слышит, как кричит Марья, как, бормоча что-то на китайском, над ней суетится Карек. "Опять ругается...", - мысленно улыбается Дженни.

— Ведь я же просила, ничего без меня не делать! - доносится до нее полный отчаяния голос. — Неужели так трудно было послушаться хотя бы один раз?!

— Она придет в себя? - тревожно спрашивает Карек.

— Не знаю. - Марья напряженно молчит. — Нам нужен врачеватель! - восклицает она, и Дженни слышит в ее голосе слабую надежду.

Она не знает, сколько проходит времени, но вдруг чувствует, как над ней кто-то склоняется.

— Она что, смертная? - В голосе незнакомца звучит беспокойство. — Нам запрещено вмешиваться в дела людей.

— Она не простая смертная! - Марья пытается сохранять самообладание, но Дженни чувствует, что дается ей это с трудом. — Она будущий Хранитель клана!

— Но ведь не нынешний, - не сдается незнакомец.

— Ты тоже не принадлежишь к кланам, Маркус. - В голосе Марьи все больше чувствуется раздражение. — Тогда с чего вдруг такая щепетильность?

— Не принадлежу, - соглашается тот, кого Марья называет Маркусом. — Но между нами есть договоренность. А нарушать условия ваших соглашений - себе дороже. Пока она не принадлежит клану, я не вправе что-то для нее делать.

— Если ты ничего не сделаешь, может так случиться, что она принадлежать ему и не будет! - закипает Марья.

Звук удара? Будто кто-то, не жалея руки, бьет по деревянной поверхности.

— Кто это? - раздается изумленный голос Маркуса.

— Тот, кто тебе сейчас башку снесет, если ты не начнешь плавниками шевелить!

"Ох уж этот Карек!", - снова улыбается Дженни.

— Маркус, пожалуйста! - в голосе Марьи Дженни слышит мольбу. — Всю ответственность я беру на себя. Можешь даже сказать, что я тебя заставила. - Дженни слышит шуршание песка. Наверное, в руке Марьи сейчас крутится песчаный шар.

— Ты хоть знаешь, на что идешь? - вздыхает Маркус.

— Кому, как ни мне, это знать? - в тон ему отвечает Марья.

Больше Маркус не разговаривает, но Дженни вдруг чувствует, как по ее спине пробегает холодная волна. Холод обжигающий, но ей почему-то удивительно хорошо. Ледяной поток приносит с собой странное облегчение и смывает боль, оставляя после себя ощущение кристальной чистоты. Холод сменяется уютным теплом, которое разливается по телу и наполняет ее изнутри спокойствием и уверенностью. Она делает глубокий вдох, и мир меркнет. Пропадают даже звуки. Остается лишь вселенский, долгожданный, всепоглощающий покой.

— С ней будет все хорошо? - глядя, на неподвижно лежащую Дженни, обеспокоенно спросила Марья.

— Теперь да, - Маркус уверенно кивнул. — Но рана слишком глубокая. Останется шрам. Скорее всего, большой и безобразный. - Он взглянул на Марью почти виновато. — Прости, я сделал все, что мог.

Та лишь махнула рукой.

— Ей бы в себя прийти. Со шрамами она сама разберется. - Она чуть запнулась. — Маркус... Ты не мог бы...? - Марья бросила быстрый взгляд на Януша, но, понимая, что просит слишком многого, затихла.

— Тоже будущий хранитель? - Маркус даже не потрудился скрыть усмешку.

— Нет, но... - не зная, как продолжить, Марья замолчала.

— Ему моя помощь не нужна, - прервал ее замешательство Маркус. — Девочка все сделала сама. - Он с любопытством посмотрел на лежащую рядом с Янушем Дженни. — Хотя не представляю, как ей это удалось в одиночку. - Он поднялся. — Чтобы восстановиться, ей понадобиться несколько дней. А ваш молодой человек, скорее всего, поднимется уже завтра. - Маркус сделал шаг к выходу и остановил попытку Марьи его проводить. Лишь внимательно посмотрел на нее и еще раз окинул взглядом бледную Дженни и неподвижного Януша. — О чем ты только думаешь... - он сокрушенно покачал головой и вышел из комнаты.

— Кто это был? - озадаченно спросил Карек, когда за ночным посетителем закрылась дверь.

Марья недоуменно пожала плечами.

— Ты же сам видел. Врачеватель.

Карек нахмурился. Похоже, ответ его не удовлетворил.

— Ему можно доверять? - И увидев, как Марья удивленно приподнимает бровь, поспешно добавил: — В плане профессиональных качеств.

Марья хмыкнула.

— Мы знакомы уже не один десяток лет, и я ни разу не видела, чтобы он ошибался.

Карек внимательно посмотрел на Януша. Тот оставался таким же бледным и неподвижным.

— Может это как раз первый случай? - обеспокоенно спросил он и кивнул в сторону Януша. — Что-то не выглядит он как человек, который здоровьем пышет!

— А этого тебе никто и не обещал, - отрезала Марья. — Тебе сказали, что он завтра сможет подняться. Только и всего! И вообще, - она дернула Карека за рукав. — Нечего тут торчать! Им покой нужен, а не твоя бесконечная болтовня! - и, развернувшись, она направилась к двери.

Карек чуть задержался. Он посмотрел на Дженни, еще раз окинул оценивающим взглядом Януша и широко улыбнулся.

— Ну тогда до завтра, приятель! Ох и устрою я тебе, когда ты выздоровеешь! - довольно потирая руки, заверил он и поспешил вслед за Марьей.

Януш его не слышал. Он мирно спал. Лицо его было спокойно и безмятежно. Первый раз за бесконечно долгое время он видел сон. Ему снилось, что он идет по залитому солнцем лугу. Бесконечная зеленая даль насколько хватало глаз, была усеяна цветущими одуванчиками. Казалось, кто-то неосторожным взмахом кисти сбрызнул изумрудную траву желтой краской, и теперь она светилась под ногами тысячами маленьких ярких солнц.

Рядом с собой он ощущал чье-то присутствие. Он не видел, кто это. Лишь чувствовал, что сжимает чью-то ладонь. Она была маленькой и узкой, но, несмотря на хрупкость, в ней чувствовалась необыкновенная сила. А еще - бесконечная нежность. И это ощущение наполняло его душу умиротворением и покоем. Он не видел, кто идет с ним, не знал, чья рука лежит в его ладони, но отчетливо понимал, что только с этим человеком сможет быть по-настоящему счастлив. Что с этого момента будет держать эту руку в своей руке, и не отпустит уже никогда.

Трава шелестела под ногами. Ветер играл в волосах, а он все шел вперед. Навстречу теплому ласковому солнцу. И своему счастью.

Конец