Охотник за сновидениями

Карек, не отрываясь, смотрел на колдуна. Он лихорадочно пытался сообразить, что ему делать, но мысли изворотливыми ящерицами разбегались в разные стороны и, как он ни старался ухватить за хвост хотя бы одну из них, они неизбежно ускользали прочь.  

Нельзя сказать, что за время предоставленной отсрочки, Карек ни разу не вспомнил о колдуне. Мысли возвращались к нему постоянно. Но, к сожалению, он быстро понял, что все, на что способен, это лишь развесить по дому глупые обереги, которые колдуну были так же страшны, как новогодние хлопушки. Карек хотел найти какое-то решение, но не мог. Он словно блуждал в темном лабиринте, пробираясь наощупь и шаря руками в поисках выхода. Но чем больше он думал, тем отчётливее понимал: выхода не было. А если выхода нет, единственное, что тебе остаётся, это отстраниться от реальности, отгородиться от нее в тайной надежде, что проблема испарится, исчезнет, и все как-нибудь разрешится само-собой.

Но реальность не прощает пренебрежительного к себе отношения. Она не исчезает, а всего лишь отступает на время, затаивается неподалеку и пристально наблюдает за тобой внимательными глазами. А когда ты почти поверишь, что беда миновала, и самое страшное обошло тебя стороной, она обрушивается на тебя внезапно и безжалостно, словно пытаясь отомстить за равнодушное безразличие. Вот и сейчас реальность выплыла из своего убежища и, посмеиваясь, в упор смотрела на Карека холодными, беспощадными глазами. 

Колдун стоял у Карека за спиной и не сводил с него сверкающих злыми огоньками раскосых глаз. Карек резко обернулся, но никого не увидел. В ванной было пусто. Он снова повернулся, и зеркальная поверхность тотчас отразила желтое, испещренное морщинами лицо. Колдун усмехнулся и поднял руку. Между пальцев мелькнула красная нить, которая из зазеркалья протянулась к запястью Карека. Все так же недобро усмехаясь, старик потянул за нитку. Послушной марионеткой отозвавшись на зов, рука Карека дернулась. Словно пытаясь продемонстрировать, кто здесь главный кукловод, колдун потянул за нитку еще пару раз. И дважды рука Карека отозвалась в ответ. Карек с ненавистью смотрел в узкие щелочки раскосых глаз, заходясь в бессильной злобе, но совладать с колдуном не мог. Против него он был бессилен.  

По-прежнему, не отрывая от Карека злобных глаз, колдун щелкнул пальцами. Нить засветилась оранжево-красным светом и начала медленно накаляться. Почувствовав жжение в руке, Карек глухо застонал. Пытаясь перетерпеть нарастающее жжение, он уперся руками в края раковины и опустил голову. Дыхание стало тяжелым и прерывистым. Нить продолжала раскаляться, светясь вольфрамово-красным светом. Боль нарастала, впивалась в мозг, пульсируя в нем острыми толчками. Карек шумно выдохнул и, пытаясь сорвать ненавистную нить, несколько раз судорожно провел рукой по запястью. Но, как и в прошлый раз, нить ускользнула, и пальцы прошли сквозь нее. Резко крутанув кран с холодной водой, он подставил руку под хлынувшие струи, но это тоже не помогло. Спасительного холода Карек не почувствовал, ощущая лишь, как под раскаленной нитью пузырями вздувается обожжённая кожа. Грудь сковал спазм, и дыхание пропало, будто боль выжигала не руку, а лёгкие.

Колдун, не отрываясь смотрел на Карека, внимательно вглядываясь в дрожащие кисти рук, напряженные мышцы спины и искаженное от боли лицо. Внезапно раскосые глаза в зеркале весело блеснули, и колдун зашелся беззвучным хохотом. Карек с трудом поднял глаза и с ненавистью взглянул в узкие щелочки смеющихся в зеркале глаз. К горлу подкатила удушливая волна гнева. Не в силах совладать с захлестнувшей его яростью, он сжал кулак и, что есть силы, впечатал его в ненавистное отражение. Зеркальная поверхность пошла кривыми трещинами, распалась на десятки осколков и со звоном осыпалась на пол. Вместе с зеркалом рассыпалось и отражение колдуна, которое издевательским смехом теперь хохотало в каждом осколке. 

Обезумев от отчаяния и боли, не в силах больше терпеть охвативший запястье жар, Карек схватил острый осколок зеркала и в последней попытке срезать ненавистную нить саданул им по руке. Капли крови брызнули в разные стороны. Карек вскрикнул, зажимая распоротое запястье, и начал тяжело оседать на пол. Чуть склонив голову на бок, колдун внимательно наблюдал за Кареком. В глазах старика читался неподдельный интерес, словно перед ним находилось хорошо знакомое, но совершенно непредсказуемое, животное. Наконец он прищурил глаза, усмехнулся и щелкнул пальцами. Нить тотчас погасла. Колдун ещё раз взглянул на Карека, снова зашелся в беззвучном хохоте и бесследно исчез. 

Януш был внизу с Дженни, когда до его уха долетел звон разбитого стекла и сдавленный, болезненный крик. Он непонимающе взглянул на Дженни и внезапно побледнел. 

— Карек! - в испуге выдохнул он и бросился наверх.  

Януш влетел в ванную. На полу среди осколков сидел Карек и тяжело дышал. Рукой он сжимал израненное запястье. Кровь сочилась сквозь пальцы и стекала по руке ярко-красными струями. Карек поднял на Януша полные боли глаза. 

— Ничего страшного, - едва слышно выдохнул он. — Я просто порезался, - помертвевшими губами прошептал он и начал медленно заваливаться на бок. 

— Карек! - Януш бросился к нему, подставляя руки, чтобы не дать упасть на рассыпанные по полу осколки.  Зажав запястье полотенцем, которое сразу же набухло багрово-кровавыми пятнами, он в отчаянии крикнул: 

— Дженни, вызывай скорую! Я не могу его отвезти в больницу. Как только мы выйдем отсюда, он... 

— Знаю, - Дженни не дала ему договорить. Дрожащими руками она достала телефон, поспешно набрала номер службы спасения и тихо вышла их комнаты. 

Подставив плечо, Януш помог Кареку подняться, довел его до кровати и сел рядом, не переставая прижимать к запястью на глазах багровеющее полотенце. Януш с беспокойством вглядывался в бледное лицо Карека. Тот лежал, не шевелясь, и смотрел сквозь Януша куда-то в пустоту ничего не видящим, стеклянным взглядом.  

На пороге появилась Дженни. 

— Служба спасения настаивает на больнице. - Януш вскинул голову. В глазах мелькнул страх. — Не волнуйся. Я вызвала врачей из частного медицинского центра. Они уже едут. 

Через несколько минут раздалась настойчивая трель звонка. Дженни открыла дверь, проводила прибывших медиков на второй этаж и впустила их в комнату.   

Услышав шаги, Януш, все это время не сводивший с Карека напряженных глаз, оторвал от него взгляд и резко повернулся. Во всей этой суматохе он напрочь забыл про очки и теперь смотрел на вошедших черными, пугающими глазами. Врачи остановились, как вкопанные, застыв на пороге.  Молоденький ассистент побледнел, выронил кейс с медикаментами и попятился назад. Врач, что постарше, судорожно сглотнул и сделал пару неуверенных шагов в сторону. 

Дженни поспешно вышла вперед. Подойдя к Янушу, она прикрыла ему ладонью глаза и тихонько прошептала:   

— Януш, тебе лучше уйти. Не волнуйся, я все сделаю сама.  

Януш тихо кивнул и тяжело поднялся. Поравнявшись с врачами, которые отпрянули от него в разные стороны, он, не поднимая глаз, сухо произнес:  

— Сделайте все возможное. Я заплачу любую сумму. - Он чуть повернулся в сторону Дженни. — Я буду у себя. 

Мучительно медленно потянулись минуты.  Януш сидел на полу, привалившись спиной к стене, и пытался сообразить, что произошло. Он понимал, что это не случайность.  Он видел сбитые в кровь костяшки пальцев на руке Карека, которые лучше всяких слов говорили, что зеркало разбилось от удара, но как он ни силился, понять, что же произошло, так и не мог. 

 Спустя полчаса к нему вошла Дженни. Януш все так же сидел на полу, свесив голову на руки. Она опустилась перед ним на колени. Януш взглянул на нее остановившимися, безжизненными глазами. От этого взгляда сердце Дженни сжалось, и к горлу подступил неприятный комок.  

— Януш, не надо так переживать, - попыталась успокоить его она. — С Кареком все будет хорошо. - Дженни погладила его по руке. — Они хотят с тобой поговорить. Только..... - она замялась, взглянула на него извиняющимся взглядом, потом все же достала темные очки и надела их на Януша. — Так будет лучше. 

Януш не ответил, только кивнул. Он с трудом встал, чуть пошатнулся, но взял себя в руки и решительно двинулся в комнату Карека.  

Карек лежал с закрытыми глазами. Потерявшее какие-либо краски лицо в обрамлении рассыпанных по подушке черных волос стало еще бледнее и казалось отстраненным и неживым. "С Кареком все будет хорошо", - вспомнил он слова Дженни, но, глядя сейчас на помертвевшее лицо друга, верил в это с трудом. Чуть повернувшись к доктору, но, не сводя с Карека глаз, он осторожно спросил: 

— С ним точно все будет хорошо? 

— Да, - врач уверенно кивнул. — Рану мы обработали, швы наложили. Рана неглубокая, поэтому опасности нет. Мы ввели ему снотворное и успокоительное. Он проспит несколько часов. - Врач сделал небольшую паузу, словно решая, стоит ли сообщать еще об одном факте. — Но есть одна странность, - все-таки решился он. Он долгим, внимательным взглядом посмотрел на Януша. — У него на запястье очень странный ожог.  

— Ожог?!  - Януш резко повернул голову. — Откуда мог взяться ожог? 

— Ну, откуда же мне знать? - доктор пожал плечами. — Меня здесь не было. — Он снова испытующе взглянул на Януша. — Но впечатление такое, что ему кто-то запястье металлической проволокой обмотал и накалял ее до тех пор, пока рука волдырями не пошла.  

Януш вздрогнул. Он вспомнил тонкую фиолетовую полоску у Карека на запястье, поспешно одернутый рукав, его виноватый взгляд и чуть слышный шепот: "Ничего страшного. Это скоро пройдет". Перед глазами промелькнули события той ночи, странное поведение Карека, его отстраненность и тихая сдержанность. Януш не знал ничего наверняка, но чувствовал, что все произошедшее и тогда, и сейчас, это звенья одной цепи, и это понимание наполняло его изнутри смутной, леденящей душу тревогой.  

К реальности его вернул голос врача. 

— Молодые люди, я не знаю, чем вы тут занимаетесь, но такие игры до добра не доведут. 

Януш непонимающе взглянул на доктора.  

— Какие игры? Вы о чем? - В голосе сквозило недоумение. Но вдруг смысл сказанных слов достиг сознания, и Януш задохнулся от негодования. Сжав кулаки, он медленно двинулся на врача. — Вы хотите сказать, что это сделал я?! -  В голосе послышалась неприкрытая угроза. — По-вашему, это сделал я?! 

Доктор нервно сглотнул и попятился. Его ассистент, бледный, как смерть, стоял, вжавшись в стену, и расширенными от страха глазами наблюдал за происходящим. Дженни выступила вперед. 

— Януш, нет! - голос прозвучал властно и уверенно, заставив Януша остановиться. Дженни перевела взгляд на врача. — Если Вы закончили, Вам лучше уйти. Я провожу. 

Поспешно собрав свои вещи и бросив затравленный взгляд на Януша, который так и стоял на том месте, где его настиг окрик Дженни, медики быстро вышли из комнаты, спустились вниз и двинулись к выходу. У самого порога до уха Дженни долетел тихий шепот молоденького ассистента. 

— Девушка, если Вас здесь удерживают силой, я могу позвонить в полицию.

Дженни вздрогнула и резко развернулась.

— Молодой человек, не придумывайте всякой ерунды! - слова прозвучали резко. Пожалуй, резче, чем ей хотелось бы. — Мы благодарны вам, за то, что вы сделали, но теперь вам, действительно, лучше уйти. 

Холодно распрощавшись, она выпроводила их и еще какое-то время стояла на пороге, сверля глазами удаляющиеся спины. Наконец она шумно выдохнула и с силой захлопнула дверь. 

Врачи, не произнося ни слова, торопливо шли по дорожке парка. Доктор первым нарушил молчание. 

— Что скажешь? 

Ассистент напряженно хмыкнул. 

— По-моему, мы только что вырвались из сатанинской секты. - Он украдкой оглянулся, вспомнил обожженную руку недавнего пациента и поежился. — Как думаете, кто с ним такое сотворил? 

Доктор достал сигарету, прикурил и нервно затянулся. 

— А есть варианты? Их там всего трое. Тот бедолага, девчонка и этот жуткий тип с глазами. Однозначно, он его и прижег. Больше некому. - Врач дрожащими пальцами стряхнул пепел. — Ты его глаза видел?! Взгляд как у маньяка-убийцы. - Он снова нервно затянулся. — Хотя у маньяков в глазах побольше сострадания будет. 

— Может все-таки позвонить в полицию? - неуверенно шепнул ассистент. — Девчонка ведь там. Жалко ее. Молодая совсем. 

— Да? - хмыкнул врач. — Еще неизвестно, что это за девчонка. По-моему, она действует на черноглазого, как удав на кролика. Гипнотизирует она его что ли? Кто знает, может в этой секте она и есть главный персонаж. - Садясь в машину, доктор вновь опасливо оглянулся. — Давай просто уберемся подальше от этого странного места. У меня от него мороз по коже, - прошептал он, поспешно повернул ключ в замке зажигания и вжал педаль газа в пол.  

Захлопнув дверь, Дженни резко повернулась, намереваясь вернуться в комнату, но от неожиданности подпрыгнула на месте. Прямо перед ней стоял Януш. 

— Черт возьми, Януш! - Она судорожно вздохнула. — Ты можешь издавать хоть какие-то звуки, когда передвигаешься?! 

Януш смотрел на нее бездонными черными глазами, внутри которых плескалась боль. 

— Почему? 

— Что почему? - не поняла Дженни. 

— Карек - это все, что у меня есть. Почему они делают из меня монстра и считают, что я могу причинить ему вред? 

Дженни внимательно взглянула в полные боли и обиды глаза. Сердце моментально захлестнула волна жалости. Длинные ресницы дрогнули.  

— Януш, - голос зазвучал мягко и успокаивающе. — Люди всегда боятся тех, кто на них не похож.  

Януш горько усмехнулся. 

— По-твоему, я не похож на человека? 

Дженни мягко улыбнулась. 

— Ты похож на человека. Только очень необычного. - Она взяла его за руку. — Пойдем. Давай не будем стоять на пороге.  

Подведя его к дивану, она опустила руки ему на плечи и чуть надавила, заставляя сесть. 

—  После всего, что случилось, тебе тоже не мешает отдохнуть. - Увидев в глазах сопротивление, она чуть сильнее сжала его плечи и, не допуская отказа, отрицательно помотала головой. — Карек будет спать долго. Давай ты тоже немножко поспишь.  

Януш поднял на нее глаза. 

— А вот это точно плохая идея, - невесело усмехнулся он. 

— Тогда просто приляг и закрой глаза.  

Слушая ее шелестящий, словно легкий бриз, голос, Януш сам не заметил, как позволил себя уложить.  

— Только не уходи, - будто в каком-то тумане слабо выдохнул он. 

— Я не уйду, - подложив ему под голову подушку, тихо пообещала Дженни, садясь у его изголовья. 

Устало закрыв глаза, Януш старался отогнать волнения этого тревожного утра, когда вдруг почувствовал едва ощутимое прикосновение. Он чуть приоткрыл глаза. Уткнувшись в телефон, Дженни непроизвольно скользила рукой по его волосам, расправляя светлые пряди. Януш улыбнулся. Легкие прикосновения уносили в детство. Он уже забыл, когда кто-то вот так гладил его по голове. Глаза снова закрылись. Ему вдруг стало хорошо и спокойно. Представилось, что он стал маленькой лодкой, скользящей по ровной глади безбрежного океана. Он даже ощутил мелкие волны, тихо плещущиеся по гладким деревянным бортам, отчего лодку слегка покачивало и уносило куда-то далеко за горизонт. Туда, где не было места смятению и тревоге, и сам воздух дышал умиротворением и покоем.  

Растворяясь в бескрайнем море безмятежности он ощущал на своих ладонях мягкое тепло, как будто ему в руки опустилось что-то уютное и согревающее. Он никак не мог определить, что это, но четко сознавал, что это неведомое нечто является источником его растекающегося по венам, проникающего в самые затаенные уголки души спокойствия. Иногда ему казалось, что тепло, так неожиданно оказавшееся в его ладонях, пытается ускользнуть, уплывает у него из рук, и тогда он отчаянно цеплялся за него, пытаясь удержать, остановить, чтобы ни в коем случае не дать ему исчезнуть. 

 Он в очередной раз пытался удержать ускользающее нечто, когда до него тихо, будто издалека, донесся голос Дженни: 

— Януш, пожалуйста. Ну, отпусти же ты меня, наконец!  

Словно вернувшись из небытия, Януш нехотя открыл глаза. Он лежал у Дженни на коленях, повернувшись на бок и крепко обхватив ее руками. Сознание медленно возвращалось, и когда наконец вернулось окончательно, он широко распахнул глаза, разжал руки и резко подскочил, поспешно отодвигаясь на другой конец дивана. 

Пряча в сторону глаза, он напряженно молчал, мучительно соображая, что сейчас нужно сказать или сделать, чтобы сгладить образовавшуюся неловкость. Наконец, он смущенно кашлянул.  

— Я что, спал? - выдавил он из себя, все еще избегая ее взгляда и старательно глядя в сторону. 

Дженни кивнула. 

— Давно?  

— Точно не скажу, - она пожала плечами. — Где-то часов восемь. 

— Как восемь? - Януш взглянул на Дженни и ошарашенно хлопнул ресницами. Черные глаза смотрели непонимающе. — Этого не может быть, - пробормотал он. — Я не могу спать больше двух.  

— Серьезно?! - Дженни потянулась, разминая затекшие ноги. — Что-то я не заметила. - Она посмотрела на Януша, который не сводил с нее недоверчиво-удивленных глаз, и хмыкнула. — Если не веришь, посмотри в окно. Пока ты спал, наступил вечер.  

Януш бросил быстрый взгляд сквозь витражные стекла. За окном, действительно, разливалась темнота. Он медленно перевел взгляд на Дженни и долго, не отрываясь, смотрел на нее настороженными глазами. 

— Кто ты? - севшим от волнения голосом наконец прошептал он.  

Дженни опешила. "Господи! Только не это! - промелькнуло у нее в голове. — Теперь еще и этому скорую вызывать?!". В сознании всплыла где-то прочитанная фраза: с пьяными и сумасшедшими лучше не спорить, со всем соглашаться, но делать по-своему. Она поерзала на месте и аккуратно, словно боясь напугать, мягко произнесла: 

— Януш, это я - Женя. Но ты обычно зовешь меня Дженни. - Она взглянула ему в глаза и с надеждой спросила: — Ты меня помнишь? 

Януш нахмурился.

— Дженни. Не надо со мной обращаться как с душевно больным. Я не это имел ввиду.  

Дженни облегченно выдохнула. А Януш продолжал внимательно рассматривать ее, будто видел в первый раз. Ему очень хотелось задать вопрос, который вертелся у него в голове. Вернее, засыпать ее кучей вопросов. Он чертовски хотел знать, почему спал так долго? Почему ему не приснился ни один кошмар? Это была случайность или закономерность? И может ли такое случиться, что рядом с ней это чертово проклятье не работает? Но, глядя в ее наивные, непонимающие глаза, сознавал, что ни одного ответа не получит, потому что у Дженни их просто нет. 

Не понимая его душевных метаний, Дженни между тем снова потянулась и распрямила все еще одеревеневшие ноги. Януш почувствовал укол совести. 

— Ты так и сидела все это время? - Он смотрел на нее со смесью сострадания и изумления. — Почему ты не ушла? 

— А у меня была такая возможность?! - хмыкнула Дженни. — Ты же вцепился в меня мертвой хваткой. А вырваться из нее, как оказалось, не так-то просто.  

Януш смущенно отвел взгляд. Дженни даже показалось, что он слегка покраснел. "Нет, ну, вы только посмотрите на него! - забавляясь его смущением, подумала она. — Просто святая невинность! Куда же подевалась Ваша хваленая невозмутимость, мистер Зазнайка?". 

— Как там Карек? - пытаясь сменить тему разговора, спросил Януш. 

— Я не могла к нему подняться, - Дженни бросила на него выразительный взгляд, заставляя вновь смущенно опустить глаза. — Но все это время наверху было тихо. 

— Тогда я, пожалуй, пойду посмотрю. - Януш поспешно встал. Настолько поспешно, что это скорее было похоже на бегство. Она спрятала улыбку и тоже поднялась. 

— Уже поздно. Мне пора. - Дженни направилась к выходу. В дверях она обернулась. — Присмотри за Кареком, - голос звучал строго и назидательно. — Я приду завтра утром. Надеюсь, за одну ночь вы не успеете ничего натворить. - Дверь уже почти закрылась, когда в проеме вдруг появилась ее хитрая мордашка. — Ах, да! Чуть не забыла! Если вдруг захочешь выспаться, мои коленки всегда в твоем распоряжении.  

— Дженни! - возмущенно воскликнул Януш, но она, весело хихикнув, уже скрылась из виду. 

Януш еще какое-то время стоял и смотрел на закрывшуюся дверь. 

— Что же все-таки ты такое? - наконец задумчиво пробормотал он, медленно повернулся и пошел наверх.