Охотник за сновидениями

Через пару часов, когда цветы были доставлены, стол сервирован и лапша приготовлена, они втроем сидели за столом и смеялись. Карек сыпал своими бесконечными шутками, заставляя Дженни покатываться со смеху. Сидя рядом с Янушем и Кареком, она и впрямь недоумевала, как этим два еще несколько дней назад совершенно незнакомых ей человека вдруг стали такими родными и близкими. И сейчас Дженни была счастлива. Все, что сейчас происходило, было так не похоже на чопорные светские приемы, которые устраивала ее мачеха, что она иногда зажмуривалась и тихонько щипала себя за руку, проверяя, не сон ли все это. 

Наконец, устав от безудержного веселья, они затихли. Дженни глубоко задумалась. Она сидела с отрешенным видом и задумчиво водила палочками по тарелке. Януш внимательно за ней наблюдал. 

— Что-то не слишком радостный вид для именинницы, - наконец заметил он. 

Словно очнувшись от глубокого сна, Дженни подняла на него глаза и вздохнула. 

— А чему тут радоваться? Я уже не ребенок, и с каждым годом все меньше подхожу на роль дрессированной собачки для своей мачехи. А если не играю свою роль, значит и надобности во мне нет. - Она опять вздохнула и вернулась к своему занятию. Палочки продолжили описывать круги по тарелке. — Поэтому через пару лет меня отошлют подальше с глаз долой под каким-нибудь благовидным предлогом. Например, отправят учиться за границу. 

Януш улыбнулся. 

— Ну, на этот счет можешь не волноваться. Я заберу тебя раньше.  

Палочки замерли в руках Дженни. Удивленные глаза взглянули на Януша. 

— Куда ты меня заберешь? 

Поняв, что сболтнул лишнего, Януш уткнулся в тарелку в надежде, что Дженни пропустит его слова мимо ушей. Но она не сводила с него больших, любопытных глаз, явно ожидая ответа. Ответа не последовало, поэтому она чуть наклонила голову и спросила еще раз: 

— Так куда ты меня заберешь?  

Януш понял, что сколько бы он ни молчал, отвертеться от вопроса не получится. Он мучительно соображал, что же придумать, когда Карек тронул его за руку. 

— Передай соус, пожалуйста, - он игриво состроил глазки и самым елейным голосом, на который был способен, добавил: — Милый. 

— Карек! - Януш нахмурил брови и устремил на него укоризненный взгляд, в котором явно читалось: "Спасибо, конечно, что ты меня спасаешь, но мог бы выбрать и другой способ".  

Карек, будто не замечая его взгляда, обеспокоенно взглянул на нахмуренные брови и все тем же елейным голосом продолжил: 

— Дорогой, ты сегодня не в настроении?  

— Карек! - взревел Януш, с силой впечатывая палочки в стол.  

Карек же, напротив, откинулся на спинку стула и загоготал.  

Пытаясь его вразумить, Януш понизил голос. 

— Мы же уже во всем разобрались. Ты можешь успокоиться в конце концов? 

— Не-а! - В глазах Карека плясала сотня неугомонных, озорных огоньков. Еще вчера мертвенно-бледные щеки окрасились задорным румянцем. 

— Карек, ну, ладно я, - Януш не оставлял попыток воззвать к голосу разума. — Я к твоим шуточкам привык. Но посмотри на Дженни. На ней же лица нет. 

Карек перевел смеющийся взгляд на Дженни. Она сидела, густо покраснев и низко опустив голову.  

— Прости, принцесса! Но это самое смешное, что я слышал за последние пятьсот лет. - Он запрокинул голову и снова захохотал.  

Наконец, отсмеявшись, он взглянул в ее растерянное лицо и, не желая ее больше смущать, поднялся.  

— Пожалуй, мне лучше пойти к себе.  

С этими словами он встал из-за стола, учтиво поклонился Дженни и направился в свою комнату. Проходя мимо Януша, он остановился и склонился к самому его уху. 

— Кстати, провожать ее сегодня будешь сам. - Он наклонился еще ниже. — Перед тобой стоит первоочередная задача. Доказать, что ты - мужик!  

С грохотом роняя стул, Януш резко вскочил и прошипел: 

— Ну-ка, иди сюда, гаденыш! 

Но Карек, перепрыгивая через две ступеньки, уже взлетал вверх по лестнице, разнося под сводами второго этажа неудержимый хохот.  

Что-то ворча себе под нос, Януш поднял стул, сел на место и устремил взгляд на Дженни. 

— Что же ты наделала?! - сокрушенно вздохнул он. — Он ведь теперь еще неделю не успокоится. Так и будет меня изводить. 

Дженни тоже вздохнула. 

— Прости. Я не думала, что это перерастет в такие масштабы. 

— Это же Карек, - Януш усмехнулся. — По-другому он не умеет. 

— Прости, - Дженни отвела глаза в сторону. 

Показывая, чтобы она не беспокоилась Януш неопределенно махнул рукой. 

— Перестань. Я даже тебе благодарен. 

— Благодарен? - глаза Дженни удивленно округлились. — За что?  

Януш кивнул в сторону второго этажа. 

— Он снова стал прежним. Не знаю, что с ним вчера произошло, но, похоже, что-то серьезное. - По его лицу пробежала тень. — Но самое странное, что он ничего не рассказывает. - Он затих, что-то обдумывая, и задумчиво добавил: — Значит придется все выяснить самому. Даже если он этого не хочет. 

Януш взглянул в окно. На улице уже совсем стемнело. 

— Дженни.... - начал было он. 

— Знаю-знаю, - Дженни не дала ему договорить. Состроив самое невозмутимое выражение лица, она обычным тоном Януша продолжила: — Не хочу показаться негостеприимным, но столь юным леди не следует задерживаться в чужом доме так поздно. 

Януш улыбнулся.

— Ну, если ты все понимаешь, позволь мне тебя проводить.  

Дженни со вздохом поднялась и посмотрела на цветы, стоящие на столе. 

— Красивые. Жаль, не смогу взять их с собой, - и, перехватив удивленный взгляд Януша, добавила: — Не хочу лишних вопросов. Пусть лучше останутся здесь. 

Януш понимающе кивнул.  

Они вышли на улицу. Всю дорогу Дженни щебетала без умолку, рассказывая обо всем на свете. Януш тихо шел рядом, смотрел на нее и улыбался. Рядом с ней было хорошо, спокойно и как-то по-домашнему уютно. От нее исходило странное умиротворение, которое словно волшебное лекарство струилось по венам, принося ощущение абсолютной безмятежности. И даже кошмары, которые черными змейками клубились внутри него, вдруг прекращали свою огненную круговерть, затихали и останавливались, даря ему минуты долгожданного покоя. Это разливающееся внутри спокойствие он почувствовал ещё тогда в парке, когда присел к ней на скамейку. Рядом с ней было так спокойно, что он испытал щемящее чувство потери и неподдельное разочарование, когда она собралась уходить. С их первой встречи и до сих пор это чувство не оставляло его. Оно будто поселилось в нем и, как только Дженни исчезала, его охватывало ощущение безграничной, пугающей пустоты.  

Януш шел рядом, вслушивался в звонкий голосок и вдыхал ее запах. От нее совершенно умопомрачительно пахло морским бризом, свежестью и ещё чем-то неуловимо цитрусовым. Этот запах с ног до головы окутывал его густым облаком, проникал вглубь и, обходя все выстроенные им преграды, забирался в самые дальние, потаённые уголки. Он будоражил и успокаивал одновременно. Это сочетание несочетаемого обескураживало и кружило голову, будя и вытаскивая наружу его самые потаенные желания.  

Януша это сбивало с толку. Он всегда был в себе абсолютно уверен. Давным-давно он научился держать при себе свои чувства и за маской холодной невозмутимости скрывать от людей то, что таилось у него в душе. Все его эмоции и желания оставались тайной за семью печатями и были надежно упрятаны под толстым слоем векового льда. И только рядом с этой девчонкой ледяная толща таяла, превращалась в рыхлую, непрочную поверхность, каждый шаг по которой оставлял длинные разбегающиеся в стороны трещины, норовя в каждую секунду расколоться и увлечь его в пучину таких желанных, но таких запретных ощущений.   

Сейчас ему больше всего на свете хотелось сгрести ее в охапку, притянуть к себе, зарыться носом в эти рыжие локоны, коснуться розовых губ и проверить наконец, такой же у них цитрусовый вкус или быть может они оставят на его губах горьковатый привкус морских брызг с приятным послевкусием солёной карамели. Бороться с этим наваждением было невозможно, и сколько бы он ни пытался отогнать от себя шальные мысли, от которых перехватывало дыхание и пересыхало в горле, они возвращались вновь.  

— Мы пришли, - голос Дженни прозвучал неожиданно, и Януш чуть вздрогнул, возвращаясь из своих грез в холодную реальность. — Дальше я пойду сама. 

— Ну, уж нет, - он улыбнулся. — Если с тобой что-нибудь случится, как прикажешь потом с этим жить? 

— Ой! - она беспечно улыбнулась. — Да что может со мной случиться?! 

— Дженни! - в голосе Януша послышались такие нотки, что она затихла, благоразумно предпочла не спорить, и послушно открыла дверь подъезда. 

Они поднялись на ее этаж. Уже стоя возле двери, Дженни повернулась к Янушу и посмотрела на него своими большими печальными глазами. 

— Спасибо тебе. Это был лучший День рождения в моей жизни. - Ее губы тронула грустная улыбка. — Остальные проходили совсем по-другому. - Тряхнув головой, чтобы отогнать нехорошие мысли, Дженни уже совсем по-другому улыбнулась. — Ну, пока. 

Она сделала шаг назад, но оступилась и потеряла равновесие. Раздалось негромкое: "Ах!", и Януш, чтобы предотвратить падение, сомкнул вокруг нее руки и с силой потянул на себя.  

Длинные рыжие локоны рассыпались по плечам и на него пахнуло запахом морского бриза.  Розовые губы были так близко, что он увидел в их уголке крохотную родинку, которую не замечал раньше. Желание прикоснуться к ним стало нестерпимым, просто диким. 

— Дженни, - только и смог выдохнуть он. Он слышал свой голос будто со стороны, удивляясь, когда он успел сесть и стать хриплым. — Дженни, - ещё раз прошептал он.  

Глаза не отрывались от ее губ. Мелькнула шальная мысль: «Прикоснуться к ним всего лишь раз... Только один раз...». И не в силах больше сдерживаться, он сдался.  

Касание было таким мимолётным, что ему показалось, что по его губам скользнули крылья вспорхнувшей бабочки. Но даже в этой мимолетности он успел ощутить их вкус: аромат едва уловимых ноток лайма и мяты. Словно коктейль Мохито, такие же освежающие и такие же пьянящие. Он потянулся к ним снова и очень осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся еще раз. И еще.  

И вдруг розовые губы под его губами чуть дрогнули и слегка приоткрылись. Сердце Януша пропустило удар. Он замер. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Он ждал смущения, неловкого молчания или бегства, вспышки гнева, может быть даже пощечины, которую бы он понял и принял, но никак не этого приглашающего жеста.  

В одну секунду лед под его ногами раскололся, и он пошел ко дну, утопая в её глазах и волосах, растворяясь в этом морском бризе и аромате лайма и мяты. Он вдруг понял, что не сможет от нее оторваться. Так же как путник в пустыне, обещающий сделать только один глоток, и, наконец, добравшийся до живительной влаги, приникает к ней и пьет долго и безудержно. Он вдруг отчетливо понял, что не остановится, даже если в эту самую минуту Земля сойдет со своей оси.  

Он запустил пальцы в длинные рыжие локоны, чувствуя, как они струятся сквозь них мягким шелковистым потоком. Ему так хотелось углубить поцелуй, скользнуть внутрь полураскрытых губ, нежно и бережно коснуться ее языка, почувствовать, как она отвечает ему. Но не успел. 

Этажом ниже с тихим шелестом открылись двери лифта, выпуская наружу стайку шумных соседей. Дженни вздрогнула, и тотчас Янушу в грудь упёрлись две маленькие, тонкие ладошки. На него смотрели широко открытые, испуганные глаза. 

— Мне пора, - пискнула она, словно юркий зверёк, выскальзывая из его рук.  

Не успел Януш опомниться, как Дженни метнулась к двери, повернула ключ и перед его носом захлопнулась входная дверь. 

Януш закрыл глаза и тихонько застонал. Он медленно повернулся и прижался горячим лбом к стене. Сжав зубы, он что было силы саданул кулаком по холодной, шершавой поверхности. По подъезду пронесся тяжелый гул.  

Прошло несколько минут, а он все еще стоял, уткнувшись лбом в стену, тщетно пытаясь взять себя в руки и погасить в себе досаду и разочарование. Сейчас он неистово, нестерпимо, лютой ненавистью ненавидел того человека, который придумал лифт.