Пацанка

рассказанная Александром Степовым

− Зоя Васильевна, Алексей не вернулся?

− Нет, Степовой. Не было его.

− Точно?

− Точно.

− А ключа нашего на щетке нет?

− Нет.

− Вы хорошо смотрели? Может, он на пол упал?.. Проверьте, пожалуйста, иначе мне придется, как в том анекдоте, идти по людям: дайте, типа, водички попить, а то так проголодался, что и переночевать негде.

− Степовой, прекращай свои шуточки немедленно! Тоже мне – нашел повод...

Я поступал бесчестно, заставляя Зою Васильевну нервничать – хорошая она была тетка, только уж сильно глазастая. Потому-то поставленное перед ней задание являлось абсолютно невыполнимым: ключ, о котором шла речь, с самого утра преспокойненько лежал в моем кармане – где уж его сыскать на дежурном щетке или на полу вахтерской будки.

Когда блюстительница общаговского порядка оторвалась от окошка в оргстекле и опустила голову, а следом − и свои необъятные телеса, высматривая мнимую пропажу, я несколько раз кашлянул − для Жени, караулившей снаружи у входной двери, это являлось условным сигналом. В мгновение ока она проскользнула внутрь и, проследив за моим красноречивым взглядом и указательным пальцем, проплыла, словно каравелла, нужным курсом, не проявляя и тени смятения или неуверенности. Посмотрел бы кто со стороны на эту пантомиму – подумал, что парень неумело клеится к девчонке, которая чхать хотела на него и его дебильные намеки. То, о чем размышляла раскрасневшаяся и запыхавшаяся Зоя Васильевна, показавшаяся в своем окне в ту минуту, когда затылок Женьки мелькнул и исчез за поворотом, было написано на ее лице: дескать, задолбали вы, студенты, меня, почти пожилую и почти больную женщину, со своими потерянными ключами и пустыми головами.

− Фу-уф... Говорила, нет его нигде. А ну, остряк, выворачивай карманы. При мне.

− Личностный обыск?

− От вас, оболтусов, всего можно ожидать. Засунул, поди, куда этот ключ, а мне голову морочишь. Ну? Я жду.

Состроив постную мину, я стал поочередно вынимать содержимое карманов. Вполне логично, пропажа вскоре обнаружилась, заставив меня проявить все свои спорные актерские таланты.

− Зоя Васильевна, нашелся! В кармане дыра – вот он, гад, за подкладку и провалился. Что б я без вас делал!?

− Слава Богу, на месте все...Ох, Степовой, марш отсюда в свою комнату, пока еще чего не потерял!

− Есть, марш в комнату!

− Тьфу, ты! Бить бы вас, оболтусов, да некому... Та-а-ак, стоять! А ну, Зацепина, признавайся, кто это с тобой идет? Друг? Что-то я его раньше не видела. А ты знаешь, Зацепина, что в соответствии с расписанием, вход друзей в общежитие...

Оставив вахтершу и пойманную при попытке пересечь границе парочку, я бегом ретировался к поджидающей на лестнице Женьке.

− Значит так...Сейчас тихонечко идем в комнату – сосед мой в прошедшие выходные как слинял домой, так там и остался – захворал вроде бы. Его койка пару деньков тебе верой-правдой послужит. На глаза никому старайся не попадаться, но если кто случайно увидит и спросит − говори, что моя сестра. Светлана Алексеевна Степовая. Запомнила? Приехала в гости к брату и все такое.

Женька кивнула и, пропустив меня вперед, молча двинулась следом. Миновав два лестничных пролета и дойдя до конечного пункта назначения, мы на мгновение замерли. Шумовой фон на территории родимого блока насчитывал порядочное количество децибел, но главным их источником традиционно в вечернее время являлась кухня, на которую заходить нам с Женькой пока не было надобности. По счастливой случайности то, как мы миновали общий коридор и добрались до моей комнаты, не видел никто. Звякнули ключи, щелкнул замок... и тут, ни с того ни с сего, непонятное волнение заставило мой голос охрипнуть:

− Проходи, устраивайся.

Последовав совету, Женя переступила порог комнатушки, смущенно огляделась. Зацепившись взглядом за живописный плакат на двери (тот, что с девицей), она то ли усмехнулась, то ли оскалилась, блеснув на мгновение белизной зубов:

− Весело живете.

− Ага. Веселимся от души... Ты это... голодна?

Она утвердительно кивнула головой, а я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, схватил кастрюлю и поспешил на кухню, не забыв при этом плотно прикрыть за собой дверь.

− Привет, Санек! Где пропадаешь? Что-то тебя не видать в последнее время, − Андрей, чистя картофель над мусорным ведром, весело подмигнул, − Загулял, поди?

Проигнорировав его мигания и намеки, я перешел прямо к делу:

− Кипяток есть?

− Зачем?

− «Геркулес» запарить. Жрать больно охота.

Андрюха глянул на две электрические плиты, пять рабочих из восьми наличных конфорок коих были оккупированы чумазыми и не очень посудинами. Вздохнул. Почесал нос:

− Вообще-то я суп готовлю, пока Катя с малым на вечерней прогулке... Там, вон, девчонки с двадцать четвертой только что полный чайник Н2О забрали – спроси, может поделятся.

Нечего делать – пошел в двадцать четвертую. Приоткрыл дверь. Ласково так улыбнулся:

− Девчата, не снабдите кипяточком?

Тая, Леся и Вика являлись пятикурсницами моего родимого факультета. Хотя по возрасту мы были почти ровесниками, но по вузовским меркам относились к разным категориям. Переводя на армейский язык, они считались как бы «дедами», а я всего лишь пребывал в звании «черпака».

− Санек, а ты не наглеешь? Ни тебе здрасте, ни пожалуйста...

Вика – самая бойкая из всей троицы, танком двинулась в мою сторону. Невысокая, слегка полноватая миловидная блондинка имела прирожденные задатки диктатора. Такой, не дай Бог, попадешь в руки под марш Мендельсона – считай, что попал в стройбат. Навечно.

Не успел я ляпнуть что-то в ответ, как за своей спиной услышал взволнованный голос Зои Васильевны:

− Степовой, тебя тут спрашивают...

Я обернулся и едва не выругался. За растерянной вахтершей стояло два милиционера при полном параде. Седоусый капитан и совсем еще зеленый лейтенант. С какой это они радости сюда приперлись, догадаться было несложно, а вот что теперь делать, я понятия не имел.

«Интересно, сколько дают за укрывание подозреваемого в уголовном преступлении?»

− Да? – сам говорю еще спокойно, а руки сами собой опускаются.

− Вам знакома эта девушка? − лейтенант вежливо так улыбается и достает из папки небольшую фотографию. А на ней − Женька-красава, как раз такая, какой была в первый день своей госпитализации. Отпираться не имело смысла.

− Да. Женька это.

− Фамилия?

− Не говорила. Молчала, как партизан.

− Когда вы последний раз ее видели?

− Вчера. В больнице проведывал.

− А сегодня?

− А сегодня мне ее лечащий врач сказал, что сбежала она.

Тут уже вмешался капитан:

− Знаете, где эта особа может находиться?

− Нет.

− Знаете, почему могла сбежать?

− Может, не хотела в приют?

Оба мента переглянулись и повели плечами. Капитан махнул рукой и направился к выходу. Лейтенант спрятал фотку и нахмурился.

− Пройдемте куда-то к столу, составим протокол – порядок такой.

Я, недолго думая, захожу прямехонько к девчатам в тройку. Те, разинув рты, застыли в немой пантомиме – что-что, а такого поворота они не ожидали. На Вике и Тае − коротенькие яркие халатики, на Лесе – куцая футболка и облегающие шорты, и у всех троих – донельзя симпатичные ножки. Лейтенант, смутившись в компании такого цветника, невнятно поздоровался и уж слишком резво уселся за стол, достав на ходу дежурный бланк и ручку. Потом началась все та же песня: ряд вопросов, на которые я уже неоднократно давал ответы и повтор только что проведенного диалога. Через десять минут лейтенант поспешил откланяться, одарив лучезарной улыбкой всех трех студенток. Славтебегосподи, обо мне, он, казалось, забыл в ту же минуту, когда я поставил свою подпись под протоколом.

Когда дверь за опером закрылась, Вика из цветика-семицветика превратилась в злобную фурию:

− Ты что, Степовой, офигел совсем? Зачем к нам завалил и дачу показаний здесь устроил? У тебя ж своя комната есть!

Включив дурачка, я ухмыльнулся:

− К себе как-то лень идти было... Так что там насчет кипяточка, а?

Думаю, Виктория сама вскорости оказалась бы вблизи точки кипения, но тут в разговор вмешалась Леся:

− Ты и вправду бродяжку под мостом нашел? Спас, можно сказать...

Спустя несколько минут немного приукрашенного рассказа я превратился в девичьих глазах почти что в героя. А потому покидал тройку не порожняком, а с отяжелевшей кастрюленцией. И была в ней не вода, а порядочная порция теплого ароматного плова.

«Эх, хорошо, когда тебя ценят! Жаль, что делают это редко...»