Роман с дьяволом

Ночью Чертков не приходит.

Я успеваю извести себя окончательно. Набираю его, раздраженно отбрасываю телефон.

Абонент вне зоны действия сети.

Мать его.

Я взвываю от раздражения.

Что он делает? С кем? Куда пропал? Где он?

Ублюдок.

Как он мог бросить меня? В такой-то момент! Когда все начинает налаживаться, хотя бы немного.

Я должна поговорить с ним. Должна. Надо выяснить, почему он начал всю эту игру, зачем прижал отца, по какой причине так сильно всех нас ненавидит.

Это не совпадение. И я больше не могу скрываться от истины.

Но он не идет на контакт. Он пропадает.

Я поручаю Скворцову все выяснить. Информация поступает только на следующий день.

– Учитывая все полученные данные, полагаю, что Чертков готовится к посвящению, – сообщает он.

Опять это слово.

Я уже слышала о посвящении прежде. Тогда, в клубе «Вавилон». Та старая сука в корсете советовала Черткову взять меня на это странное мероприятие.

Надо было пробить все раньше, но я была слишком занята своими проблемами и страданиями.

– Что это? – сверлю взглядом Скворцова. – Что за посвящение?

– Я бы не хотел тебя в это впутывать.

– Я уже в этом. Не тяни.

– Ладно. Если в общих чертах, то это нечто вроде торжества, особенной церемонии для БДСМ-сообщества. Раз в год они специально собираются в клубе «Вавилон», устраивают закрытую вечеринку.

– И в чем суть?

– Принимают новых членов к себе, выбирают главного.

– Звучит не слишком впечатляюще.

– Там устраивают дикие оргии. Ходят слухи, что бывали и жертвы. Кто-то погибал, но всякий раз следы благополучно заметали.

– Они что убивают там? Я думала, это все по доброй воле.

– Ну, высшие представители никак не страдают, а вот с рядовыми адептами особо не церемонится.

– Как? Не понимаю.

– Я не знаю подробностей. Но там может произойти все, что угодно, и никто не станет им мешать. Богатые и влиятельные люди резвятся на полную катушку.

– А Чертков?

– Он теперь их лидер. Поэтому должен совершить нечто страшное на этом посвящении, отличиться, иначе его не признают.

– Бред.

– Согласен, но таковы их правила.

– Это все звучит очень странно.

– Понимаю.

– Выходит, Чертков должен кого-то принести в жертву. Так?

– Вероятно.

– Убить?

– Насколько я понял, такой цели никто не ставит. Они применяют различные пытки, называя это наслаждением. Там не только развлечения с плетками и кнутами, там игры с электричеством, удушение, а в таких случаях трудно контролировать процесс. Можно перестараться. Никто же не проверяет физическое здоровье жертв, да и если бы проверяли, результат предсказать трудно.

– Когда состоится посвящение?

– Я не думаю…

– Когда?

– Сегодня, – нехотя говорит Скворцов. – Но ты все равно не сможешь туда попасть, в подобный день вход не для всех.

– Для меня место найдется, – холодно улыбаюсь. – Я Екатерина Князева. Для меня везде и всегда есть места.

– Не в этом случае.

– Почему вдруг?

– Нужно быть членом их секты… ордена? Как назвать это сборище, – он брезгливо кривится. – Необходимо принимать участие в определенных встречах, нельзя прийти в последний момент. Для участия в посвящении требуется особая подготовка.

– Тогда проведи меня туда. Мне плевать на каком основании, каким путем. Я должна быть там сегодня вечером.

– Ты понимаешь, о чем просишь?

– Вполне.

– Зачем? Боже, Катя, остановись. Это зашло слишком далеко.

– Что именно?

– Все.
– Я попаду туда. С твоей помощью или нет.

– Ты правда этого хочешь? – он горько усмехается. – Ты же… ты влюбилась в него, да?

– Хватит нести чушь, просто организуй мне билет. В первый ряд, пожалуйста.

– Если ты любишь его, то зачем так рвешься в этот клуб? Что ты хочешь увидеть? Как он трахает другую женщину? Или нескольких? Как порет кого-то кнутом? Как берет электроды и…

Я вспоминаю, как Чертков подвесил меня в коридоре. На той стальной перекладине. Не коснулся и пальцем. Просто оставил висеть.

Я вспоминаю боль. Красную пелену.

Я вспоминаю как орала.

Ему даже не пришлось меня пороть. Ни единого удара. Ни единого касания.

Он отлично во всем этом разбирается.

Ему нравится БДСМ?

Возможно, да только вряд ли он следует хоть каким-то правилам.

– Я должна там быть, – прерываю излияния Скворцова. – И мне не важно, что я там увижу. Я просто должна туда попасть.
Как часто мы убеждаем себя в том, что хуже уже не будет. Подумаешь. Была не была. Надо рискнуть. Лучше сделать и жалеть, чем упускать последнюю возможность.

Но иногда и правда стоит остановиться.

Только я не могла.

Я хотела добраться до правды, и я до нее добралась. Я достучалась, добилась своего, добровольно спустилась в самый настоящий ад, где мне теперь суждено гореть вечно.

Часы бьют полночь, когда я переступаю порог клуба. Скворцову пришлось очень сильно постараться, чтобы организовать мой визит в запретную обитель этих безумных, одержимых извращенцев.

Меня проводят через черный вход, украдкой. После я переодеваюсь. Не могу сразу войти как гостья клуба, привлеку слишком много внимания. А так – сперва я выгляжу как самая невзрачная сотрудница «Вавилона», уборщица или посудомойка. Прячу лицо от камер и прохожу внутрь.

На мне обычные джинсы и футболка, я надеваю длинную черную мантию, маску, полностью закрывающую лицо. Возможно, простое перечисление этих вещей не слишком поражает воображение, но на деле выглядит очень необычно и красиво.

Черная мантия пошита из дорогого материала, искрится, парит, собирается складками, скрывая фигуру, однако не утяжеляет.

Маска тоже черная. Основа гладкая, сверкающая. Украшена драгоценными камнями, золотой строчкой.

Набрасываю капюшон.

Меня не узнать. Легко затеряюсь в толпе схожих фигур.

Скворцов успевает подкупить кое-кого, выбивая для меня шанс попасть на этот шабаш. Он представляет меня как богатую любительницу приключений. Говорит, будто я супруга известного олигарха, жажду острых ощущений, пока просто хочу понаблюдать, а после приму горячее участие. Если мне придется по вкусу, понравится.

Через несколько минут я оказываюсь в основном зале. Тут господствует полумрак, из освещения лишь свечи представлены. Множество свечей в красивых резных канделябрах.

Повсюду люди в различных мантиях. Цвета их одежд означают степень приближенности к верхушке.

– Белые – самые главные, – поясняет, приставленный ко мне человек. – Синие – чуть ниже статусом, но тоже элита. Черные – новички, недавно вступившие. Все, кто носит маску, считаются доминантами. Рабы без масок.

Он старается поведать мне остальные постулаты, расписать основные истины, причем на понятном, человеческом языке, без обилия терминов.

Молодец.

Но я совсем не слушаю.
Все мое внимание приковано к сцене посреди зала. Кажется, раньше ее тут не было. Напрягаю память. Точно не было.

Вскоре загорается яркий свет, прямо над сценой. Вспыхивает несколько прожекторов. Как по команде окружающие начинают собираться вокруг.

– Начинается, – говорит мой спутник.

Киваю, следую за ним.

Я ищу глазами Черткова, но его нигде не видно.

Впрочем, судя по всему, его лицо скрыто маской. Он явно доминант. Но я уверена, что узнаю его в любом образе, в любой одежде. Даже если он будет стоять среди тысячи людей в одинаковых масках.

Я его просто почувствую.

Мой спутник продолжает нашептывать мне всякую чушь.

– Охрана в красных мантиях, – сообщает он. – Приставлены к рабыням и рабам. Но есть несколько человек на входах и по всему периметру. В целях безопасности. Хотя об этом не переживайте, тут нечего бояться.

Я мечтаю только об одном. Чтоб он заткнулся. Хорошо, что мое лицо скрыто под маской. Он не видит, как я на самом деле реагирую.

В толпе заметно оживление, на сцене появляется какой-то странный тип, он одет в белую мантию, а поверх, на его плечи, наброшена черная накидка.

Маска наглухо закрывает лицо.

– Это распорядитель. Он будет все объявлять.

Опять киваю.

Где же Чертков?

Мужчина на сцене снимает маску. До чего же мерзкая рожа. Многие начинают следовать его примеру.

– Вам не обязательно. Новички могут не снимать.

Выдыхаю с явным облегчением.

– Понимаете, мой супруг… мало ли кого я здесь встречу.

– Разумеется, я все понимаю.

Мой собеседник начинает распинаться об анонимности, о том, как она важна и как здесь все отлично устроено.

У меня аж зубы сводит.

Ладно, потерплю.

– Приветствую вас, господа, – заявляет распорядитель.

Раздается удар в гонг.

– Да начнется торжество, – продолжает он.

Еще один звучный удар.

– Поприветствуем нового владыку.

Слышатся аплодисменты.

На сцену выходит высокий статный мужчина. Одет в черное. Но вокруг горла у него белый воротник. Это делает его наряд похожим на одеяние священника.

Мое сердце замирает, пропуская удар, больше не качает кровь.

Я знаю кто он.
Мужчина снимает маску, бросает на пол.

Черт… Макс.

– Это новый хозяин клуба, – говорит мой спутник.

Знаю.

Какой он.

Красивый. Сильный. Невероятный.
Мне хочется броситься вперед, оказаться рядом с ним прямо сейчас. Прижаться к нему всем телом. Обнять, почувствовать жар, исходящий от него, в полной мере.

Проклятье. Я желаю гореть в его пламени всегда.

– Приветствую, – ухмыляется Чертков.

И от движения его губ у меня мороз по коже.

Он окидывает собравшихся людей насмешливым, издевательским взглядом. Его рот по-прежнему кривится в усмешке. Но вдруг что-то неуловимо изменяется.

Он бледнеет. Или это игра освещения?

Ощущение, будто он смотрит прямо на меня. Не отвожу взгляда, жадно впиваюсь в него собственным взором.

Мне кажется, сейчас между нами возникает настолько сильная связь, что остальные тоже могут ее увидеть, узреть эту сверкающую стальную цепь, сковывающую наши сердца.

Я даже подаюсь вперед, отвечаю на немой зов. Но вовремя сдерживаю этот глупый порыв. Застываю.

– Не волнуйтесь, – мой спутник слегка обнимает меня.

Он принимает мое волнение за страх.

Идиот.

Я ничего не боюсь, когда мой Черт рядом.

Мой. Да, именно мой и ничей больше. Я его никому и никогда не отдам. Не выпущу из своих рук.

Сжимаю кулаки, но не двигаюсь.

– Приведите ее, – холодно приказывает Чертков.

Кого?

Меня сотрясает нервная дрожь.

Распорядитель говорит что-то еще, какие-то пафосные речи. Мой спутник тоже продолжает свои бредовые рассказы. Но я не слышу. Или просто не соображаю.

В ушах шум, отхлынувшая кровь приливает вновь, ударяет в голову.

Я как завороженная слежу за сценой.

Двое охранников выводят туда девушку. Практически волокут, подхватив под плечи. Она не сопротивляется, выглядит одурманенной. На ней полупрозрачное, просторное одеяние, совсем светлое, невесомое.

Я отмечаю детали – тяжелые золотые браслеты на запястьях и на лодыжках, такой же тяжелый золотой обруч вокруг горла. Похоже на комплект из ошейника и кандалов.

Приглядевшись, отмечаю тонкие сияющие цепочки, которые соединяют все эти странные вещи. Ничего себе. Да их тут целое множество! Даже посчитать нельзя. Напоминает паутину, оплетающую тело. Цепи тянутся от обруча на шеи к запястьям, к лодыжкам, причудливо переплетаются.

– Что мне с ней сделать? – спрашивает Чертков.

Хватает девушку за волосы, буквально вырывает из рук охранников, встряхивает так грубо, что она кричит, дергается.

– Неплохо, да? – он смеется. – Для начала заставим ее покричать. Пусть вопит, пусть продерет глотку, подготовиться к грядущему.
Распорядитель подходит к нему, хлопает по плечу, что-то шепчет ему на ухо, выглядит встревоженным.

– Это против правил, необходимо следовать ритуалу, – говорит мой спутник.

– И в чем? В чем ритуал? – интересуюсь я.

– Он должен овладеть ею. Лишить невинности. Всеми доступными… хм, способами. А потом он должен сделать ее своей рабыней. Заклеймить особой печатью.

– Заклеймить?

– Выжечь клеймо принадлежности нашему ордену. Знак Вавилона на животе.

– Настоящее клеймо? – в моем голосе слышится ужас, но мне наплевать.

– Да. Потом она должна работать здесь ровно год. До следующей церемонии. Ее держат в специальной комнате. Там стена с отверстиями. Любой гость клуба может туда заглянуть, подойти к стене и вставить туда свой член. Нужно отдать приказ, сообщить чего именно желаешь, и рабыня все исполнит, обслужит ртом или другим образом.

– Это… все через стену?

– Да, позже вы сами все увидите. Старую рабыню выпустят, а новую заключат внутри.

– Я не понимаю. Она что – не может сама выйти?

– Запрещено. Главная рабыня ордена находится в комнате постоянно. Ее кормят, доставляют ей все необходимое. Но выйти она не может. Иногда гости предпочитают заходить к ней. В одиночестве или в компании. Она обсуживает всех, по первому требованию.

– И как много… сколько таких гостей?

– По-разному. Сначала поток значительный, но потом ею пресыщаются. Ведь в клубе немало других рабынь.

Тошнота подкатывает к горлу.

Я даже думать не хочу о том, что Чертков намерен с ней делать.

Не важно, сама она пришла или нет. Это не имеет никакого значения. Происходящее здесь – настоящее безумие.

– Каждый владыка включает в ритуал что-нибудь свое. Если пожелает. Однако это согласовывают заранее, утверждают на общем собрании. В любом случае рабыня должна все вытерпеть, принять истинное удовольствие от господина, пропитаться его волей и подчиниться полностью, – в голосе моего спутника вибрирует возбуждение.

Очередной моральный урод.

Я сбрасываю его руку со своей талии, но он этого не замечает, слишком увлечен зрелищем на сцене.

– Тихо! – рявкает Чертков.

И шепоток вокруг резко затихает.

– Скажите, как я должен ее трахнуть? С чего начать?

Он достает что-то.

Блеск стали ослепляет.

Нож?

Я чувствую, что задыхаюсь.

– Могу начать с этого спелого ротика.
Чертков прижимает лезвие к губам девушки. Она глухо стонет.

– Или будем следовать традиции, засадим ей между ног.

Он разрезает одеяние. Лезвие с лязгом скользит по тонким цепочкам. Не режет, не ранит тело, просто нагоняет страх.

Ледяной пот струится по моей спине.

– А может быть, начнем с ее сочной задницы?

Чертков хохочет, запрокинув голову назад.

– Предлагайте! – бросает ледяным тоном.

Молчание.

Я успеваю умереть. Погибнуть несколько раз. Болезненно, неотвратимо. Я не ощущаю собственного тела.

– Так не принято, – бормочет распорядитель. – Владыка не спрашивает, а…

– А я задаю новый стиль, – насмешливо заявляет Чертков. – Кто-то недоволен? Я хочу узнать мнение большинства.

Тишина.

Пауза затягивается.

– Засади ей в жопу! – кричит кто-то.

– Нет, лучше порви ее п…зду. Я хочу увидеть кровь.

– В рот. Вы…би ее смазливую рожу.

Я хочу закрыть глаза. Исчезнуть.

Не выйдет.

Я едва держусь на ногах, земля уходит из-под ног.

Черт…

Он же не станет… не станет делать это?

После всего, после того, что я ему рассказала.

Неужели он сделает с кем-то то же самое, что сделали со мной?!

Я цепенею, каменею изнутри.

– Хотите крови? – зловещим тоном спрашивает Чертков.

Лезвие ножа оказывается у девушки между ног.

Она затихает, замирает в ужасе, боится даже простонать. Она больше не дрожит, застывает, парализованная диким страхом.

И мне кажется, будто я сама могу ощутить холод этого лезвия. Глубоко внутри, везде и сразу.

– Трахни эту суку!

– Нагни уже эту бл…дь.

– Да хоть на куски ее порежь.

– Не надо резать, лучше всади ей в глотку.

– Нет, пусть режет. Хочет – пусть режет. Я хочу увидеть.

– И я.

– Я тоже.

– Это что-то новенькое. Сколько мы будем наблюдать за поркой?

– А в прошлом году они пропускали через тело девки ток.

– Скучно.

– Трахни ее!

– Завали побл…душку.

– Ей понравится что угодно, вы только посмотрите, она вся трепещет. Завелась поди, ерзает, сама хочет насадиться.

Чертков прижимает нож плотнее.

Я понимаю это по реакции девушки. Она вся подбирается, втягивает живот, дрожит еще сильнее.

Но почему-то я не верю, что он на это пойдет. Я не верю. Не верю.

– Раз вы хотите крови, вы ее получите, – мрачно произносит Чертков.
И ударяет ножом в грудь распорядителя.

Его движение настолько быстрое и неуловимое, что никто не успевает помешать. Все происходит в одно мгновение. Оружие по рукоять входит в грудную клетку. На белой мантии образуется багровое пятно.

А дальше начинается цепная реакция.

Я вижу, как охранники начинают резать людей в белых мантиях. Действуют быстро и слаженно. Оборачиваюсь к своему спутнику и тут же делаю шаг назад.

Ему перерезают горло прямо у меня на глазах.

Я не понимаю, что происходит вокруг. Но я знаю, что нужно бежать. Только куда?

Один из охранников поворачивается ко мне.

Это очень, очень плохо.

Я продолжаю отступать. Упираюсь в кого-то. Чужие руки сдавливают мою шею, еще миг и будет поздно. Для всего.

Нет, Боже. Нет.

– Она моя! – рычит Чертков, появляется точно из ниоткуда, соскакивает со сцены и бросается ко мне. – Займитесь другими.

Хватает меня за плечи, разворачивает лицом к себе и срывает маску.

Господи…

Я даже сказать ничего не могу.

– Как ты сюда попала? – грубо трясет меня. – Какого хрена ты творишь?

Пытаюсь заговорить, но мне не удается.

Наверное, я окончательно сошла с ума. Я просто обезумела.

Несмотря на весь ад, на то, что происходило прежде, и то, что происходит сейчас, я счастлива.

Он узнал меня.

Узнал!

Он почувствовал.

Как и я его.

Он разгадал.

– Дрянь, – резко говорит он. – Сука чертова.

– Твоя, – наконец разлепляю губы. – Твоя.

Его глаза темнеют.

– Моя, – тихо произносит он. – Только моя.

Говорят, счастье не оставляет шрамов, не отпечатывается в глубине души, не режет по живому, создавая вечно кровоточащие рубцы.

Но видимо у меня совсем другое счастье.

Счастье с легким привкусом темноты.

– Ты должна убраться отсюда, – говорит Чертков. – Немедленно.

Я улыбаюсь. От счастья. Дурацкого. Безумного. Но совершенно искреннего. Настоящего. Абсолютного. Такого незнакомого мне прежде. Неведомого. И такого близкого сейчас. Когда он рядом.

Вокруг разыгрывается бойня. Гибнут люди. Пусть не самые приятные и хорошие на свете, но люди. И умом я понимаю, что так нельзя. Неправильно. Но мне плевать. Каждый из них заслуживает смерти. А может даже и чего похуже. Сожалеть об их кончине не стану, особенно после всего услышанного. Меня волнует другое.
Я смотрю в глаза Черткова и не хочу думать ни о чем. Только о нем.

– Как только тебе удалось пробраться в клуб? – рычит он. – Верткая стерва. Ну ладно. Пока нет времени это выяснять. Эй, ты. Быстро. Уведи ее отсюда.

Он подзывает одного из своих головорезов.

Слышатся звуки стрельбы. А вдалеке раздается взрыв. Крики и проклятья доносятся отовсюду. Истошные вопли буквально оглушают. Еще немного и я поверю, что мы и правда находимся в аду.

Я недовольно вскрикиваю. Не хочу уходить.

– Нет, – шепчу я. – Никуда не пойду.

– Чего?!

Чертков смотрит как на меня как на сумасшедшую.

– Я не оставлю тебя, – цепляюсь за ткань его наряда. – Даже не думай.

– Я не спрашиваю, – хмыкает и снова обращается к одному из своих псов: – Так. Выведи эту идиотку отсюда. Поживее. Отвечаешь головой.

– Нет, не хочу.

Но меня никто не слушает. Хватают и тянут на выход.

Шум вокруг нарастает.

Что-то обжигает плечо. Я дергаюсь. Мой охранник ускоряется, просто подхватывает меня и уносит, не дает даже ноги переставлять, выталкивает за дверь, потом волочет по темному коридору, наконец, выталкивает на свежий воздух.

– Как вы? – спрашивает, оглядывая меня с ног до головы.

– Нормально. Я должна вернуться обратно.

– Нет, это слишком опасно.

– Я должна…

– Вы ранены, – берет под локоть. – Кровь.

Понимаю, что он прав.

Липкий холодок клубится внутри меня, но неудержимая сила влечет обратно, туда, к Черткову.

– Я должна! – повторяю запальчиво.

– Эта пуля чудом прошла по касательной. Возвращаться нельзя. Вам там не место.

– Не тебе решать.

– У меня приказ.

– Плевать, я…

Охранник игнорирует мои требования. Его не пронимают угрозы. Деньгами тоже не удается соблазнить.
Он скручивает меня, заталкивает в автомобиль и отвозит домой. В квартиру своего хозяина. Нашего хозяина.

Я улыбаюсь при мысли об этом, но моя улыбка быстро гаснет.

– Он в опасности. Лучше бы ты вернулся и помог.

– Там есть кому помочь и без меня. Не беспокойтесь.

– Что это вообще было?

– Я не уполномочен давать такие ответы.

– И все же. Сложилась явно не самая хорошая ситуация.

– Не хорошая? – он смотрит на меня.

– Жуткая.

– Бояться нужно не того, что происходит сейчас, а того, что будет потом.

– Не понимаю.

– А нам не надо понимать. Пусть шеф с этим разбирается. Наше дело маленькое. Выполнять его приказы.

– Ты настолько ему верен, что даже ничего не спрашиваешь? Не сомневаешься в его решениях?

– Я отвечаю за силу. Мозг у нас – Черт.

– Похоже, он убил важного человека.

– И не одного, – посмеивается.

– Без последствий не обойдется.

– Ну разумеется.

– И тебя это не пугает?

– А пусть они бояться.

– Неужели совсем не страшно?

– Страшно. И что с того? Подтираю сопли и двигаю вперед. Все предельно просто.

– Интересная позиция.

– Какая есть.

Он доставляет меня до квартиры, запирает на ключ и уходит.

По крайней мере, у Черткова есть верные слуги. Это уже неплохо. Настоящую верность можно только завоевать. Никаких денег не хватит, чтобы купить авторитет и уважение.

Я стараюсь занять себя делом. Иначе просто не выдержу этого ожидания. Я нахожу бутылку водки, обрабатываю рану на плече. Сперва промываю водой, после спиртом. С трудом подавляю желание приложиться к горлышку губами. В горле першит от волнения.

Всего лишь царапина. Ничего серьезного. Такое ранение достаточно быстро затянется.

А вот что происходит с Максом?

Об этом я очень сильно пытаюсь не задумываться. Представлять его там, в окружении всех тех больных извращенцев, вооруженных людей, посреди свистящих пуль – не лучшая идея. Умом я понимаю, что у него все рассчитано до мелочей, что он никогда не стал бы подставляться и наверняка знает, чем грозит происходящее, заранее предугадал все потенциальные риски.

Но все-таки… а вдруг нет? Вдруг он понятия не имеет во что ввязался? 
Меня шатает. Никак не могу успокоиться. Я вздрагиваю от каждого шороха, бесцельно брожу по квартире, перехожу из комнаты в комнату. Когда раздается звонок в дверь, я сразу же бросаюсь открывать.

– Катя! Я чуть с ума не сошел, пока тебя искал.

На пороге стоит Скворцов, и я не в силах сдержать разочарованный вздох.

– Это ты, – закусываю губу.

– Да. Господи. Как ты здесь оказалась?

– Где?

– В квартире Черткова.
Я молчу, потому что не понимаю, что же тут такого из ряда вон выходящего. Вероятно, он до сих пор не догадывается, какие именно отношения связывают меня и… моего мучителя. Моего Черта. Нет. Моего Макса.

Губы дрожат, я едва владею собой.

– Я искал тебя везде, – продолжает Скворцов. – Места себе не находил.

Он и дальше что-то взволнованно бормочет, но я не слушаю.

– Сергей, – наконец, прерываю его излияния. – В чем дело? Что происходит? Что за паника?

– Катя, да я до сих пор не могу прийти в себя!

– Это заметно.

– Я думал, ты там! В клубе! Я думал, ты погибла…

– Ну, все не настолько плохо, – пожимаю плечами.

– Ты ранена.

Он замечает кровь на моей руке, подходит ближе. А я делаю шаг назад, отстраняюсь, жестом показываю, что не нуждаюсь в чужой помощи.

– Все в порядке, – заявляю уверенно.

Скворцов бледнеет, продолжает бормотать:

– Там был взрыв. Пожар. Ты могла пострадать.

– О чем ты? Какой пожар?

– В клубе. Боже, я уже испугался, что ты тоже… даже подумать страшно. Я искал тебя повсюду. Твой мобильный отключен. Мобильный того типа, которому я тебя доверил, вне зоны досягаемости…

– Постой, я правда не понимаю о чем речь.

– Это же во всех новостях. А ты там была. Я как раз…

Включаю телевизор, переключаю на первый попавшийся новостной канал. Хватает пары секунд, чтобы я зажала рот ладонью и содрогнулась от ужаса.

– Когда… когда это случилось? – мой голос срывается. – Как ты узнал?

– Час назад. Я думал, ты находилась в клубе, когда все произошло, но к счастью, я ошибался.

Я впиваюсь взглядом в экран. Делаю звук громче. Диктор сообщает о пожаре в клубе «Вавилон». Деталей пока мало, информации о количестве жертв нет. Идет прямая трансляция с места событий.

– Как это могло произойти? – снова обращаюсь к Скворцову.

– Я не знаю. В новостях передали, что прозвучало несколько взрывов, а потом начался пожар. Причины никто не называл.

– А пострадавшие?

– Люди, находившиеся внутри, вряд ли выжили после случившегося.
Меня подбрасывает от этих его слов.