Глава 13. Волк
I was in too deep like Mekhi Phifer
Я был слишком глубоко, как Мехи Файфер,
In that pussy so deep I could have drowned twice
В этой киске я мог утонуть дважды
Rose gold Jesus piece with the brown ice
Кусочек Иисуса из розового золота с коричневым льдом,
Eatin' good, vegetarian with the brown rice
Ем вкусно, вегетарианец с коричневым рисом,
Girls kissing girls, cause it's hot, right?
Девушки целуются с девушками, потому что здесь жарко, верно?
But unless they use a strap-on then they not dykes
Но если они не используют страпон, то они не лесбиянки.
Kanye West, Pusha T, Chief Keef, Jadakiss & Big Sean «Don't Like.1»
После нашей ссоры эта маленькая вертихвостка перестала отвечать на мои сообщения.
«Тебе пиздец», - прошипел я, уже представляя, как несусь к ее дому на своем пикапе.
Какой же я идиот, что сболтнул про Сару! Уверен, что она не станет разносить это по округе. Но вот использовать для манипуляций - это как пить дать.
И тут, словно в ответ на мои мрачные мысли, от Кэс пришло короткое сообщение: она, видите ли, смертельно устала, хочет отдохнуть, и мы обязательно увидимся в воскресенье. Ярость вспыхнула с новой силой, а мой член, истосковавшийся по ее сладкому местечку за эти несколько дней, просто изнывал. Но все же она хотя бы ответила. С тяжелым вздохом я рухнул на диван в гостиной, пытаясь унять бурю внутри. Через несколько минут злобная дрожь отступила, и я принялся усмирять своего дружка.
Всю субботу от Кэс не было никаких вестей. До меня дошла информация, что «псы» закатывают вечеринку у костра, и я решил туда наведаться. Если застану ее там веселящейся и потягивающей пиво, клянусь, собственноручно отправлю ее в тот же огонь, что и чучело медведя из сена. Оно символизировало нашу триумфальную победу в матче над командой с эмблемой медведя гризли. Были моменты, когда я сомневался, что мои парни выдержат натиск алабамских бугаев, но Кэс и ее девчонки своей оглушительной поддержкой и короткими юбчонками прекрасно задавали ритм нашей команде. В промозглую погоду они стойко продержались весь матч, а когда прозвучал финальный свисток, возвестивший о нашей победе, бросились обнимать «псов».
Эта ее тактильность выводила меня из себя. Она вечно позволяла Рику обнимать ее за плечи и шептать что-то прямо в лицо. И хоть это было по-дружески, она обнимала и футболистов. Понимаю, это ее работа - поднимать им боевой дух. Но, блять, я же вижу, как некоторые на нее смотрят! Квотербек так вообще начинает нетерпеливо дергаться, когда она к нему прикасается. Такер - один из лучших игроков, и я бы не хотел выгонять его из команды только потому, что он мечтает трахнуть мою девочку.
Как я и ожидал, вечеринка была в самом разгаре. Огромное трехметровое чучело щедро поливали жидкостью для розжига. Здесь были не только выпускники, но и школьники помладше. Завидев меня, они тут же прятали алкоголь. Хотя и первым его было нельзя, но было как-то кристаллически похеру. Хотят губить свой организм - флаг им в жопу.
Я прошелся по территории, заглянул в старый заброшенный амбар, где все еще висели ржавые фермерские инструменты вроде вил. Кэс нигде не было.
«Прячешься от меня, глупая овечка?» - прошептал себе под нос, оглядываясь по сторонам.
Пламя взметнулось ввысь, освещая все вокруг ярким и жарким светом. Около полусотни пьяных учеников выкрикивали наш девиз, прыгая и обнимая друг друга. На голове Такера Эверса красовалась искусственная голова серого волка.
- У-у-а-о-о-о-о-о-о-о-а-у-у! - взвыл квотербек на горящего медведя. Остальные футболисты поддержали его, вытянув головы ввысь и издав похожие звуки.
- Тренер, - послышался голос сбоку. Я обернулся поздороваться.
- Майерс, - кивнул и пожал протянутую руку.
- Какими судьбами здесь? - спокойно спросил он, встав рядом.
- А ты чего не воешь с остальными? В основном благодаря твоей отличной игре «псы» вчера одержали победу.
- Мне и так нормально, - он пожал своими широкими плечами.
Признаюсь, даже я со своим ростом под два метра чувствовал себя рядом с ним малюткой. Про Рэя можно было бы сказать, что он тупой качок, который не вылезает из зала, если не знать его получше. На самом деле он вполне сообразительный парень. Да, деньги родителей его разбаловали. Но я видел, что он смышленый, немного замкнутый, даже пугающий, но в целом неплохой парень.
- Так зачем пришли, - бесстрастно переспросил он меня, - тренер?
- Посмотреть, как мои лучшие футболисты напиваются до беспамятства, - я натянуто улыбнулся. - Девчонок из группы поддержки сильно не тискайте, им еще целый сезон вас заставлять выигрывать.
После моих слов показалось, что на маске непроницаемости, которую носил раннинбек, мелькнула тень. Не тревога - скорее, сгусток ярости.
- Вижу, здесь не все, - я попытался прощупать почву, отыскать хоть ниточку к Кэс. - Картер здесь?
- Нет, - отрезала эта машина для убийств, собираясь улизнуть.
- Знаю, она не пропускает такие мероприятия. Что случилось? - разговор о ней словно напрягал его, хотя, честно говоря, любая беседа, казалось, была ему в тягость. Самый нелюдимый и душный «пес» в команде.
- Понятия не имею, - буркнул он и направился к Такеру, который уже топил свою крутость в пиве.
«Ладно, хоть убедился, что она действительно хотела отдохнуть... а не отдохнуть от меня».
Следующим вечером Кэс так и не появилась. Тревога росла, и я решил сам навестить овечку. С тех пор как мы начали встречаться, я немного ослабил хватку, перестал следить за каждым ее шагом. Да и зачем? Мне казалось, я и так знаю о ней все. Она была моей, только моей.
Взобравшись на балкон, я замер, ошеломленный. Передо мной была не Кэс. Не та милая, немного наивная девочка, а разбитая хрустальная ваза, осколки которой рассыпались по полу.
Она сидела на кровати и, не отрываясь, смотрела в одну точку на полу, расчесывая свои длинные светлые волосы. Даже с трех метров я видел жуткие светло-фиолетовые пятна, расцветающие на ее предплечьях. Белая майка, под которой виднелись лишь трусики, задралась, обнажая бедро, усеянное синяками всех оттенков - от желтых до зловещих сине-фиолетовых.
- Кэссиди, - открыл дверь и прошептал ее имя. Она вздрогнула и отшатнулась.
- Какого черта ты здесь делаешь? - прошептала она, пытаясь прикрыть ноги одеялом.
Родители были где-то внизу, поглощенные каким-то бессмысленным вечерним шоу талантов. Разговаривать приходилось шепотом.
- Что... - я присел рядом и попытался откинуть одеяло, но она вцепилась в него своими маленькими пальчиками. - Что случилось? - ярость прорвалась сквозь зубы.
- Тебе нужно уйти, - ее стеклянные глаза умоляли покинуть дом. Но я буду не собой, если послушаюсь. - Пожалуйста, уходи.
- Кэс... - протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но она дернулась и вскочила с кровати.
- Пошел вон, Ник! - майка едва прикрывала ее киску, но никак не ужасные синяки на внутренних бедрах. Меня пронзила волна страха и паники.
- Кто это сделал? - я поднялся и медленно двинулся к ней. Она сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в книжный шкаф. - Твою мать, Кэс, отвечай! - повысил тон. Я не знал, что было бы хуже: если бы она сама долбилась с каким-то ублюдком, или если бы ее взяли силой.
- Не твое гребаное дело, - прошипела она. Не выдержав, сорвался с места и схватил ее за плечи. В ответ Кэс лишь одарила меня безумной улыбкой.
- Кто он? - мой взгляд метался по ее ногам и рукам, по следам чужих прикосновений, словно ее клеймили.
- Он? - она сглотнула и, словно съев что-то кислое, продолжила. - Если я расскажу, ты опять кого-нибудь убьешь. Какая уже по счету жертва будет, а? - Кэс в своей манере надменно приподняла брови. Во взгляде смешались безумие, отвращение и бездонная грусть.
В этот момент зверь, которого я так долго держал в клетке, вырвался на свободу. Я впечатал ее в книжный шкаф и сжал шею руками. Сначала в ее глазах мелькнул испуг, но затем на лице расцвела жуткая улыбка.
- Кто бы это ни был, он не будет последним, имевшим тебя, - выпалил я. Возможно, это было жестоко, но необходимо. Только так я мог добраться до нее, прорваться сквозь стену, которую она возводила вокруг себя. Если она закроется сейчас, я потеряю мою Кэс навсегда.
- Ник, это были они, если тебе так интересно, - она судорожно сжала край моей куртки. - И их было больше двух.
Мои руки сжались на ее горле сильнее. Она захрипела задыхаясь.
- Пошел ты, - пискнула, но мои губы уже кусали ее щеки и шею. - Не трогай меня, - Кэс попыталась оттолкнуть, но своими размерами она могла только листик сдвинуть, никак не меня.
- О нет, дорогуша, - освободив одну руку, я залез ей в трусики. - Сначала я трахну тебя, а потом ты скажешь, кто это сделал. Все поняла?
Но она не ответила, лишь жадно поедала воздух ртом. Я молниеносно сорвал с нее черное белье и бросил на мягкий белый ковер около кровати. Моя девочка все еще ненавистно прожигала меня взглядом. Возможно я и мудак, что решил трахнуть ее после вероятного изнасилования. Но я слишком долго ждал. Мой член будто искусали сотни пчел, просто хочу забыться. Крошка справится, потому что она любит секс, любит мой член, любит меня. Все выдержит.
Опасно, конечно, трахаться в ее комнате, но знаю, что родительская спальня в другом конце дома. Поэтому искренне надеюсь, что они не услышат, как я долблю киску их любимой доченьки.
Мои пальчики направились к самому сочному и сладкому месту на земле. Кэс вздрогнула, как будто прикосновение причиняло ей боль. Я просунул средний палец между половых губ. Нектара было не так много, как обычно.
«Неужели мою овечку сломали», - подумал я, подняв ладонь и смачно плюнув на нее.
Кэс продолжала молча стоять и молчать, хотя я уже не сжимал ее горло. Лишь мирно наблюдала, чем я занимаюсь.
- Тебе помочь? - прошептала она. Затем взяла за слюнявую руку и приблизила к своему лицу.
Облизнув губы, она медленно добавила к моей слюне свою, а потом указательным пальчиком перемешала. И его же облизнула, будто пробует на вкус соус. Я последовал примеру, захватил языком немного склизкой жидкости. Кэс улыбнулась и медленно направила мою ладонь вниз.
Я обмазал ее киску и приступил массировать область клитора. Тело овечки все еще вздрагивало, когда касался синих пятен во внутренней стороне бедер. Ее подружка все еще пыталась строить из себя недотрогу, отвечая на мои ласки лишь бедной каплей нектара.
«Ну же, Кэс, ты можешь больше», - я ускорил темп, но это не помогало. Киска была еле живая.
Не выдержав, я швырнул ее на кровать, словно ненужную куклу, и сорвал футболку. Кэс не сопротивлялась, лишь покорно следовала каждому моему движению. Это бесило до зубовного скрежета. Когда ее тело обнажилось, взору открылся весь масштаб бедствий: на ребрах цвели синяки, на груди алели засосы, а из-за плеча зловеще выглядывал багровый след укуса.
- Чего же ты остановился? - прошептала она, и в голосе не было ни капли эмоций, лишь ледяное равнодушие. - Нравится?
Ее слова звучали как вызов, как плевок в лицо. Что ж, она получит то, что заслужила. Не будет ебать мне нервы.
Схватил ее за лодыжки и притянул к себе. Затем опустился на колени. Устроившись поудобнее лицом напротив ее розочки, принялся вводить пальцы в киску. Та будто не хотела меня принимать и выталкивала. Но я был слишком зол, голоден и разогрет, чтобы уйти сегодня без ужина. Пока указательный и средний теребили дырочку, большой палец нашел удобную позу на бугорке. Соков стало больше, но все равно мало. Я хочу испить ее, хочу высосать без остатка. Но Кэс дает мне лишь жалкие капли. Я не заслуживаю такого отношения.
Я вскочил и принялся расстегивать ремень, казалось, он тоже издевается надо мной. Расправившись с ним, выдернул его из брюк и, сложив пополам. Хлоп-хлоп. Кэс вздрогнула, но продолжала лежать на краю с раздвинутыми ногами.
Черная кожа дотронулась до ее промежности, и Кэс глубоко вздохнула. Сделав несколько нежных движений по киске, я увидел, как та пролилась водопадом.
«Наконец-то блять».
Резко перевернув, поставил ее раком. А руки заломил и стянул ремнем. Она уткнулась в подушку с тяжелым стоном. Вытащив член из трусов, принялся натирать его. Пальцы нежно теребили сочащуюся уретру. Киска Кэс закапала, губы набухли. Синюшность между ног стала ярче от влажности. Устроив ее поудобнее, как и себя, я резким толчком вошел внутрь. Она хотела бы крикнуть, но, видимо вспомнила, что родители в нескольких метрах. Поэтому только сильнее уперлась головой в подушку и прикусила постельное. Я сделал еще несколько грубых ударов. Кэс все еще сопротивлялась внутри, выталкивала меня. Но я лишь отвечал напором на напор.
Начали раздаваться вкусные, до боли любимые хлюпы. Предэякулят и вагинальная жидкость размазались в колоссальных количествах по моему лобку и паху, а ей по всей заднице. А на моменте, когда я выходил из нее, слизь тянулась паутиной между наших тел.
Спина Кэс так же была во множественных кровоподтеках и царапинах. Но я буду лжецом, если не скажу, что от их вида член становился только тверже. Кто бы не сделал с моей девочкой это, определенно делал не впервые. Ведь лицо, как и те участки тела, что было бы странно скрывать на людях, не тронуты.
Она пыталась не стонать, но звуки удовольствия все же выскакивали из ее маленького ротика.
- Тише, Кэс, - прошептал я, наклонившись над ухом. - Ты же не хочешь, чтобы пришли родители?
- Ник, мне б... - она смогла выдавить из себя лишь пару слов, пока я не заткнул ее очередным ударом члена о матку.
Кэс попыталась скукожиться, но я лишь продолжал давить на спину, чтобы она стояла как надо. Мои ладони изучали прекрасные синяки. Приложив к одному из отпечатков на ребрах, я понял, что отставил клеймо гигант. Я надавил на пятна, и Кэс запищала от боли.
«Идеально», - фыркнул себе и нажал сильнее.
То, как она хочет кричать, но не может - ну просто лучшее, что было за пару последних недель. Затем я покинул ее киску и направил член к привлекающей мое внимание очень долгое время дырочке. Палец направился в ее задний проход. Кэс попыталась схватить меня связанными руками, но я лишь затянул их сильнее. Она взвыла и задрожала.
Палец помассировал анус, соки продолжали течь из ее вагины. А мой член неистово кричал, чтобы его вонзили в эту шлюшку.
Так я и сделал. Придерживая рукой, направил дружка прямо в нужно место. Поначалу дырочка Кэс сильно сжималась, не давая головке пройти, но когда я надавил свободной рукой на синяк на боку, она чуть отвлеклась. Тем самым позволяя мне хоть на пару сантиметров проскользнуть.
- Ай! - вскрикнула она, когда член продвинулся дальше. - Больно.
- Ничего, - нажал сильнее на синяк и втолкнул член дальше, - потерпишь.
- Козел, - ругнулась, выгибаясь сильнее.
Через минуты две я получил нужный мне результат. Член вошел на максимум, хотя была бы моя воля, и мошонку засунул бы в нее. Когда дырочка перестала сопротивляться, ускорил темп. Мои яйца бились о набухшие мокрые губы, жидкости пузырились от такой скорости долбежки. Казалось, я взбивал безе.
Тело Кэс пыталось слезть с члена, но я продолжал. Насытившись попкой, скользнул обратно в киску. Та сопротивлялась уже меньше. Я кинул ненасытный взгляд на тумбочку и ухмыльнулся.
«То что надо».
На секунду выйдя из ученицы, схватил одну из ароматических свеч. Она пахла ванилью и еще чем-то кислым, возможно лимоном. Кэс, видимо, только ее купила, ведь на все еще была ни разу не зажжена, как две другие, ну или просто стояла для красоты. По длине же не уступала моему двадцати пяти сантиметровому члену, в диаметре была сантиметров шесть, а может и больше.
- Что ты, - Кэс сглотнула и округлила глаза, - собираешься... Твою мать, нет! - хныкнула она, сжав брови домиком.
- Да брось, не ты ли дрочила фонарем? - я оскалился и, сняв со свечи упаковку, принялся пропитывать ее соками.
Когда та стала достаточно мокрой, приставил ее к анусу и медленно начал вводить нижним концом. Ноги чирлидерши задрожали. Возможно, она не готова к такому, но, блять, я готов.
Восковой предмет просунулся на сантиметров десять, Кэс нервно задышала и сжала булочки. Рукой я продолжил ласкать клитор, чтобы хоть немного снять боль. Она чуть расслабилась, тогда я выждал момент и вбил член в киску. Кэс вскочила и начала дергаться. Но мои руки схватили ее в замок и заткнули рот. Несколько грубых толчков. По руке потекли горячие слезы.
Несколько минут долбежки этой шлюшки хоть чуть сняли мое напряжение. Но я не собирался останавливаться на этом. Пока овечка тяжело дышала, потянулся за коробкой со спичками, что лежала на тумбочке с неиспользованными свечами. Кэс, услышав, что я зажег спичку, остолбенела, даже почти перестала дышать. Я поднес огонь к фитилю свечи, что на две трети была в сладкой попке моей девочки. Та вспыхнула, и горячий воск начал капать на ее набухшие губы и синяки в промежности. Кэссиди чуть заныла и прихлюпнула. Дрожь нарастала. Воска становилось больше. Теперь он покрывал не только ее, но и мой член. Эта боль была наслаждением, даже не представляю, какой кайф испытывает она.
- Кэссиди, милая, - послышался голос ее матери. Кэс напряглась, я погладил по ягодице и кивнул.
- Да, - она попыталась промочить горло слюной, но, видимо, вся жидкость вышла из нее ниже, - да, мама.
- Мы спать. Спокойной ночи, - и вот нахрена она оторвала нас от важного дела своими пожеланиями.
- Люблю тебя, мамуль, - ответила Кэс и, выдохнув, склонила голову.
- А меня? - прошептал я на ухо. Но моя глупая грязная овечка решила проигнорировать вопрос.
За что получила наказание. Я сделал три сильных толчка и замер, словно хищник, ожидающий реакции жертвы. Свеча, словно испуганная свидетельница, погасла. Злость, терпкая и обжигающая, просачивалась сквозь меня, и я, ведомый ею, потянулся губами к алому укусу на ее плече. Сначала нежный поцелуй, словно извинение, затем медленное чувственное облизывание. А потом - ярость зверя, выпустившего когти. Вцепился острыми зубами в бледную плоть, зажав ей рот, лишая воздуха. Кэс изгибалась в агонии, безмолвно вопила от боли. Я же, опьяненный властью, наслаждался терпким вкусом ее пота и крови. Внизу, в этой смеси страдания и возбуждения, расцветал дурманящий аромат ванили и лимона. Свободная рука скользнула вниз, к пульсирующему центру ее наслаждения. Сильные, уверенные ласки заставили клитор затвердеть, и ее тело накрыла волна оргазма, сметающая остатки сопротивления. Завязанные руки, покрасневшие от напряжения, судорожно сжались, тело затряслось в неистовом ритме. Я отпустил ее из своей хватки, и она обессиленная рухнула на постель. Член выскользнул, освобожденный от плена. А арома-свеча, словно пробка из-под шампанского, вылетела из ее задницы, освободив мне путь.
Пока Кэс дрожала и приходила в себя, я воспользовался ситуацией и быстро вставил член в анус. Затем ускорил ритм, сжал ее бедра сильнее, схватил за шею сзади и вжал в одеяло.
Даже столько времени спустя, она продолжала мне сопротивляться.
«Глупая овечка», - прошептал я, кончая внутрь. Анус наполнился спермой. Хлюп-хлюп.
Обессиленный, упал рядом с Кэс, которая продолжала дышать в подушку, не шевелясь. Под лицом образовалась лужа слюней и слез.
- Вот видишь, - прошептал я, поглаживая ссадины на спине, - все хорошо.
- Ты, блять, укусил меня, - начала она. - Ты спятил.
- Зато теперь твое тело украшено ни кем бы то не было, а мной.
Кэс, пошатываясь, направилась в душ, словно несла на плечах непосильную ношу воспоминаний. Минут через десять она вышла нагая, будто намеренно бросая вызов, провоцируя повторение безумства.
- Теперь понятно, в кого твои «псы» такие, - процедила она, выжимая влажные пряди полотенцем.
- Мои ребята? - я нахмурился, пытаясь уловить смысл ее слов. - Кто?
- Уже неважно. Просто сейчас подумала... через тебя же проходят все кандидаты в основную команду? Верно?
- Ну да. И что с того?
- А когда ты собирался сообщить, что Рик больше не будет сидеть на скамейке запасных? - закончив с волосами, она достала из шкафа чистую футболку.
- Он здорово проявил себя на последней игре, поэтому я оставил его кандидатуру на усмотрение Эверса, - я направился ванную, благодаря за то, что вход был прямо из спальни. - Как бы я ни ревновал тебя к нему, я думаю о благе команды.
- Ясно, - Кэс окинула меня взглядом, полным презрения.
- Это Рик с тобой сделал? - до меня начало доходить.
- Рик, - спокойно подтвердила она, - а еще твой обожаемый Эверс, и... - она замолчала, дразня недосказанностью.
- И кто еще, Кэс? - челюсть свело от напряжения, казалось, зубы вот-вот превратятся в крошку.
- Неважно, - Кэс ухмыльнулась и равнодушно опустилась на стул за рабочим столом. - Тебе пора.