Глава 37
Я накидываю капюшон и медленно направляюсь к зданию общежития. Мимо, беззаботно смеясь, пробегают первокурсники с импровизированными волшебными палочками. Послезавтра уже Рождение Катала – Академия рьяно готовится к празднику, несмотря на... Прошедшие события.
Чашу Алек уничтожил сразу же. По рассказам ребят, они нашли меня без сознания сразу после того, как угасла магическая вспышка. Я убила всех инквизиторов, поэтому даже допросить некого. Алек взял слово со всех участников битвы молчать о случившемся, тем более о примененной незаконно магии и...участии Корнелиуса Лурда в данном деле.
Все обвинения в убийствах сохраняются, однако за заслуги перед отечеством, Лурда похоронили в отдельной могиле на территории Академии.
Леору отправили отбывать срок в королевской тюрьме, а Тамиан...исчез. Никто не видел его с упомянутых событий. Дела Монтея назначен вести Крис, пока Алек (как принц, под чьим покровительством находится дистрикт) не назначит нового главу графства. Кстати говоря, найденное в гробнице Магдалены письмо Крис расшифровал. Тогдашний царь Гифиема (далекий предок рода Монтей) писал об истинной причине гибели святой. Открытие повергло в ужас все церковное сообщество.
Как оказалось, во время Великого Раскола не Дион предал своего друга, а именно Магдалена. Она перешла на сторону Сино, тех, кто истреблял вет только лишь для того, чтобы самой управлять людьми, обладающих магией. Но Магдалена не хотела смертей и войны. Она мечтала положить конец гонению на вет, однако Катал отказывался идти на компромиссы с Сино. Тогда девушка и решила убрать своего возлюбленного с дороги. А бедный Дион так любил Магдалену, что ушел к Сино вместе с ней. Однако веты подобрались к Гифиему слишком быстро, желая отомстить за гибель Катала. Они схватили Магдалену, но той удалось сбежать. Дион послал жемчужных волков защитить любимую, но Магдалена, испугавшись зверей, сама нырнула в море, да так и погибла.
Царь, бывший близким соратником Диона, писал это письмо в надежде спасти репутацию друга, которого незаслуженно обвинили в убийстве.
Так и закончилась легенда жемчужного озера.
Предательство всегда приходит от самых близких людей.
Джонса, как и предполагалось, отправили копать шахты Йоркнута, откуда вскоре пришло известие о том, что непутевый солдат сорвался с каната и погиб.
Алек назначил Барду одной из старейшин (фактически на место Лурда). С остальными, которые когда-то участвовали против меня в заговоре, он по-тихому, по-семейному разобрался (читать: среди ночи люди в масках увезли этих старейшин в неизвестном направлении).
Мина с Тео на первых парах не отходили от меня ни на шаг. Можно сказать, благодаря поддержке настоящих друзей я окончательно не свихнулась. Эти ребята стали мне дороже всего на свете. Стали моей семьей. Люди, которые любят меня не за достижения, ни за магию, а просто за то, что я есть. Признаюсь, я до дрожи скучала по этим необыкновенным чувствам.
Похороны Лурда прошли довольно тихо, однако мне не хватило смелости на них явиться. Вместо этого я сидела в его кабинете, пила мятный чай и разглядывала свои рисунки, которые старейшина трепетно хранил в толстенной деревянной рамке. Смятение продолжает грызть изнутри. Лурд не виноват, у него были причины так поступить, равно как и у нас. Но все же некоторое время я таила обиду на Алека. Почему он позволил мне убить Лурда, а не взял его живым? Ведь Алек мог. Я это прекрасно знала.
И вновь, будто ничего не менялось, из омута мыслей меня вытягивает тоненький голос Колы.
—Марджори, постой!
Я оборачиваюсь к ней, уже держа кулаки наготове. Но, по непонятным причинам, Кола нападать не собиралась. Вместо этого она держала в руках корзину с коричными пряниками и леденцами.
--Держи! С наступающим Рождением Катала! – она всучила мне презент. – Я...Хотела бы извиниться перед тобой. И признать, что завидовала твоим успехам в учебе.
--Кто ты и что сделала с Колой?
Однокурсница рассмеялась.
--Я сейчас передумаю и надеру тебе зад, Марджори.
--Кто кому еще надерет!
--Что ж, в этот раз я со спины бить не стану.
Мы неловко заулыбались друг другу, вспомнив нашу последнюю стычку.
--И ты меня прости, Кола. Я ведь тоже хороша.
--Думаю, Рождение Катала – замечательный день, чтобы начать нашу дружбу с чистого листа?
--Облажаешься, натяну пупок на голову.
--Будешь много выпендриваться – затолкаю в зал к лучникам.
Я драматично охнула.
--Жестокая женщина! Это запрещенный прием!
Мы рассмеялись и уже вместе побрели к общежитию, болтая обо всем на свете и все равно продолжая друг друга подначивать. Не знаю, как долго продлится наше перемирие, но, я безумно рада подобию штиля в своей жизни.
Оказывается, чтобы выжить, ты должен не только ненавидеть.
***
Мина с блеском в глазах потрясала в воздухе кое-как упакованную коробочку, из которой торчала лишняя бумага и вываливались конфетти. Я переминалась с ноги на ногу, рассеяно покусывая губу.
--Поверь, дорогая, если Марджори что-то сделала своими руками, это определенно подарок от всего сердца! – глубокомысленно произнес Тео, разворачивая свой сюрприз.
Мина охнула, а затем с восторженным писком заключила меня в объятия.
--Милая, он прекрасен!
Она повертела украшенный жемчугом серебряный гребень, на ручке которого, словно древнекаталианская богиня была изображена сама Мина.
Тео присвистнул, выудив кинжал в от руки расписанных ножнах.
--Ты...Изобразила нашу конную ферму... -- на его глаза навернулись слезы, которые он тут же смахнул. Прокашлявшись, Тео сказал: -- Спасибо, что помнишь о доме.
Мы тепло обнялись и принялись уплетать подаренные Колой вкусности.
--А что ты подарила Алеку? – поинтересовалась Мина, откусив румяную булочку.
--Пока ничего. Мы...Эти дни, можно сказать, почти не пересекались. Он ведь решает дела Академии.
Тео напрягся.
--Он разве не сказал тебе, что сегодня уезжает?
Теперь уже напряглась я.
--Когда?
--По пути к тебе, мы заметили капитана в академической конюшне...
Вскакиваю на ноги, на ходу хватаю маленькую коробочку и без объяснений выбегаю на улицу, хотя ребята и так все поймут.
Я должна сказать ему, что не злюсь. Что весной окончу Академию и приеду к нему в Джасо на дачу присяги. Что несмотря на кастовую разницу величиной с котлован под огромный дворец, мы все равно останемся друзьями.
Жемчужный кулон подрагивал и бил меня по лицу, пока я спускалась к конюшне, а суровый зимний ветер проникал в каждую клеточку тела, сковывая ледяными щупальцами. Небо Вэйда оставалось бездушно серым.
Алек расчесывал вороного коня и, издалека казалось, разговаривал со своим четвероногим другом. Увидев меня, принц нахмурился, а когда я подошла ближе, с интересом склонил голову на бок.
Я улыбнулась, подумав о том, до чего же судьба циклична. В этом мире не случайны даже жесты. Ведь несколько недель назад мы стояли также в конюшне, Алек склонил голову, Мина бесила меня своей помощью, Тео я ненавидела, а Лурд...Был единственным родным человеком.
Судьба изменила нас и, словно нарочно, вернула на прежние позиции.
Укоризненно покачав головой, Алек снял с себя шубу и укутал в нее меня.
--Выбежала раздетая. На улице, чай, не лето. Возвращайся в комнату.
--Это приказ?
Его губы дрогнули.
--Будь любезна, оставайся живой и здоровой.
--Слышала, ты арестовал профессора Иллиа...--как бы между прочим говорю я, перебирая пальцами угольно-черную гриву коня.
--Арестовал. За превышение должностных полномочий.
--Ходят слухи, что ты его даже избил...
--Храни Катал мое самообладание! Он сам упал при попытке бегства... --увидев мой скептический взгляд Алек добавил: -...на кулак.
Я усмехнулась:
--На кулак? Несколько дюжин раз? Не иначе вознамерился покончить с жизнью.
Алек виновато отвернулся к дорожным сумкам, пытаясь что-то в них отыскать.
--Знаешь, я долго думала обо всем, что произошло и... Ты не хотел брать Лурда живым, верно? Иначе его ждала бы позорная смерть на виселице и канава, а так он погиб почти как герой и похоронен на почетном кладбище Академии.
Алек по-прежнему молчит, копаясь в вещах, намеренно не глядя в мою сторону.
--Спасибо, Алек.
Я судорожно выдохнула, когда он все-таки на меня посмотрел. В его порой холодных глазах читалась глубокая вина и боль. Боль того, что поступить иначе он действительно не мог. Видеть друга на виселице – страшно. Страшно видеть его с дырой от меча. Но еще хуже знать, что тысячи хороших и добрых дел блекнут на фоне преступлений. И я, и Алек не оправдываем Лурда. Он убил трех человек. Но зато двум другим дал надежду на будущее. Четырех других сплотил в одну команду. Мне вернул дар.
Порочные дела способы пережить нас на тысячу лет, а вот хорошие поступки хоронят с нашим прахом.
--Он... Тебе ведь что-то сказал.
Я растерянно затеребила рукой кулон.
--Да...Сказал, что инквизиция не отступится от намеченной цели и захотят прибрать к рукам власть...Что теперь будет, Алек?
--Ты доучишься в Академии. Будешь развивать свою силу, но только с Бардой. Пользуйся ею как можно меньше, она сосет слишком много жизненной энергии. Да и люди начнут лишний раз шептаться, что подвергнет тебя опасности. Никто не должен знать о твоей силе. Я оставляю здесь своих людей. Инквизиция сюда не сунется, будь спокойна. А весной, на празднике дачи присяги, мы с тобой вновь увидимся.
Я тоскливо проводила взглядом несколько упавших с неба снежинок и достала из кармана приготовленную коробочку. Алек проделал то же самое, и мы неловко остановились друг напротив друга, протягивая подарки.
В этом едином порыве была почти поэзия.
Алек попытался скрыть смущенную улыбку, но его выдал милый румянец, будто алыми розами расцветший на бледных щеках.
--Не знала, что подарить человеку, у которого и так все есть... -- я пожала плечами, отдавая ему свою коробочку.
Он тщательно осмотрел явно непрофессиональную обертку. Лукавые искорки заплясали в черных глазах.
--Мне уже нравится.
Я закатила глаза.
Он развернул упаковку и, обескураженный, уставился на подарок. Серебряные карманные часы на цепочке блеснули в ладони Алека. Щелкнул замочек, и резная крышка открыла взору круглый циферблат, над котором, точно в медальоне, было вставлено изображение...Королевы Фелинити. Каждый раз, проверяя время, в стеклышке циферблата будет отражение прекрасной черноволосой женщины, той, кого Алек любит.
--Знаешь, почему я начала рисовать? После гибели семьи, в какой-то момент я осознала, что начала забывать их лица... Время беспощадно, но нельзя позволить ему стереть из памяти родной сердцу образ... Она бы тобой гордилась.
Алек чуть касаясь провел пальцем по портрету и улыбнулся.
--Марджори... -- он обнял меня, оставив на лбу горячий, невесомый поцелуй.
Я с умилением открыла его подарок и обомлела.
--Серьезно? Ты запомнил?
Он с плохо скрываемым удовлетворением протянул:
--Конечно! Как я уже говорил, драться в них нельзя, однако смею надеяться они станут милым аксессуаром для твоего бального платья. Весной ты дебютантка, Марджори.
Зажмурившись, с счастливой улыбкой я затопала на месте, бережно поглаживая белые перчатки, расшитые серебряной нитью и жемчугом.
Ветер продолжал заунывную трель, прогибая стволы самых слабых деревьев и саженцев. На обратном пути в общежитие я с удовольствием ловила ртом крупные белые хлопья, которыми небо добротно усыпало землю. А снег, наверное, не так уж и плох...