Глава 23
Солнце сияло с неба, которое казалось грязно-синим в своей безоблачной наготе, как будто оно отражало слякотное болото, что простиралось под нашими ногами. Леора хлопотала вокруг, отдавая указания слугам, а те, точно трудолюбивые пчелки, порхали вокруг нас, собирая в дальнюю дорогу. Я неуверенно подошла к Тори, которую пригнали из постоялого двора Уллы. Фыркнув, лошадь отвернулась от меня, словно была обижена за выказанное недоверие. Ее уже запрягли, но на всякий случай я перепроверила все пряжки, ремни, седло, дабы угомонить мою жужжащую над ухом тревожность. Тори не виновата. Никто не виноват, кроме тех, кто решил меня наказать, убить, убрать с дороги. Названий много – суть одна. Чем старейшинам могла помешать пятнадцатилетняя сирота? Когда это произошло, я не была еще лучшей адепткой Академии, сидела смирно и тихо, как мышка, только изредка радовалась своим мелким удачам. Неужели и вправду все из-за дара? Они испугались? Думали, я сама каким-то образом закрыла свой дар? Или... они знают больше, чем говорят. Вернусь в Академию, разберусь с этим. Инквизиция ведь передает старейшинам личные дела вет: кто, откуда, какой дар и так далее. Даже если меня забрали из дома и вывезли из Тель-Гая инкогнито, по-любому кто-то из старейшин должен быть осведомлен о моем...деликатном положении. Надо узнать у Лурда. В конце концов заговор зрел и за его спиной.
Тео с Миной молча, с поникшими головами стояли у стены, а, когда к ним присоединилась я, картина стала вовсе унылая, будто три каторжника смиренно ожидают своей казни. Мина пробормотала что-то вроде «я забыла лекарства» и спешно покинула нас, исчезнув за массивными входными дверями, оставив меня с Тео наедине. Походу она сдалась.
--Ты бы поговорил с ней, -- равнодушно говорю Теостану, глядя на небо. Никогда не видела такого холодного голубого цвета.
--Пока не время.
--Будешь тянуть – сделаешь хуже, Тео. Недосказанность убьет ваши отношения раньше, чем это сделаешь ты. Мина только что самоустранилась, если ты не заметил.
Он усмехнулся.
--По-моему, она всего лишь ушла за лекарствами. Не драматизируй, Марджори.
--Пойми, идиот, Мина надумает невесть чего, а нам потом расхлебывай! Она уже решила, что у нас с тобой может что-то получиться.
--А у нас может что-то получиться? – с лукавой улыбкой повторил Тео.
Я раздраженно цокнула.
--Нет. Это как купить себе щенка, но выбросить его на улицу. А потом, эгоистично вернувшись, отобрать этого щенка у любящего хозяина.
Тео быстро заморгал, туго поспевая за ходом моих мыслей.
--Погоди-ка, Марджори. Ты только что сравнила меня с...собакой?
--Ох, Катал! Хорошо, согласна, метафора не самая удачная...
--Вообще неудачная!
--Но, Тео! У тебя уже другая, хорошая жизнь, в которой мне нет места. Возможно, я не самый лучший друг на свете, но точно не сволочь. Я не хочу быть причиной еще одного несчастья.
Тео тяжело вздохнул, прислонившись к стене.
--Ты никогда не будешь чужой для меня, но вряд ли нам удастся вернуть все, как было прежде. Однако я снова обрел старого друга, Марджори. Прошу, останься, не уходи опять. Я хранил твое место в своей жизни. Оно свободно и принадлежит только тебе. Просто хочу, чтобы ты знала.
--Тео... -- промямлила я, опустив взгляд.
Услышать о его чувствах в тысячу раз больнее, чем догадываться об их существовании. Как же несправедлив мир! Ко мне вернулось золото, которое я променяла на поталь. Что будет дальше? Почему моя жизнь начала налаживаться так поздно? Сердце разочаровано пропустило несколько ударов, словно оно ожидало услышать нечто другое. Скорее всего так и есть. Сердце не в силах понять то, о чем уже давно знает мозг.
--Ты тоже... Ну... -- я запнулась, пытаясь правильно подобрать слова: -- Друг.
Губы Тео дрогнули.
--Надеюсь, капитан не станет ревновать.
--При чем здесь Алек? – хмурюсь, глядя в золотые искорки янтарных глаз Теостана.
--Как же! Я слышал, ты вчера ночью была в его покоях, -- самодовольно протянул он, вздернув бровь. – Моя комната через стенку. Ты бы хоть смеялась потише. Честное слово – бесстыдники!
--Мы разговаривали! Между нами прочное каталианское сотрудничество и ничего боле.
--Хах, конечно! Только вот для сторонних наблюдателей ваше «сотрудничество» больше похоже на «влюбленность».
--Что за...
Возразить я не успела, так как меня к себе подозвал Алек, вышедший из особняка вместе с Миной. Тео многозначительно хмыкнул и весело поиграл бровями, дескать, соскучились голубки. Показав своему «другу» неприличный жест, подхожу к капитану.
--Ты покраснела. Что-то случилось? Тебе плохо? – голос Алека не выдавал никакого волнения, был ровным и бархатным, но в черных глазах мелькнуло легкое, как перышко, беспокойство.
--Нет, это из-за холода, -- отрывисто бросаю я, продолжая краем глаза следить за Теостаном. Этот негодник пялится прямо на капитана и, сложив губы уточкой, делает вид, что ждет поцелуя. Неужели мы и вправду похожи на влюбленных?
Перевожу взгляд на Алека, который достает свои перчатки и отдает мне. Раньше это выглядело как обыкновенный благородный жест, но теперь (из-за чертового Тео!) напоминает ухаживания. Или нет. Не знаю. За мной никогда не ухаживал мужчина, поэтому трудно сказать, на что вообще это должно быть похоже.
--Надень, чтоб руки согреть. Дойдем сейчас до сан Циона, заберем манускрипт и двинемся в путь, -- сообщил капитан, продолжая сверлить меня взглядом. – Точно все в порядке?
Киваю. Вроде не соврала, но и правду не сказала.
--Хорошо, пойдем. Ребята будут ждать нас здесь.
Оборачиваюсь к Мине с Тео:
--Поговорите вы уже друг с другом, надоели! – воскликнула я с легкой укоризной, тыча пальцем в их сторону.
***
Небольшой сад при церкви окружал маленькую хижину зловещей таинственностью: ветер трепал кроны голых деревьев, а слякоть противно чавкала, вторя заунывным балладам лесных птиц. Я зябко поежилась, искоса поглядывая в глубь темной чащи. Интересное место выбрал сан Цион для хранения манускрипта. Рука Алека покоилась на эфесе меча, но лицо было абсолютно непроницаемо, хотя я знала: он насторожен. Что-то тут не так.
Подойдя ближе, мы осознали, что строение вовсе не хижина, а нечто, напоминавшее каменный вход в подземелье или бункер.
--Он не мог сам забрать манускрипт и вручить его нам в церкви? – пробурчала я, наступая Алеку на пятки. – У меня неприязнь ко всему, что находится под землей.
Капитан озадаченно обернулся, сдвинув густые черные брови на переносицу.
--В смысле ты...
--Не пойду в бункер. Там тесно и душно, и земля над тобой, и вообще... -- затараторила я, испуганно выпучив глаза, но поздно сообразила, что выгляжу сейчас нелепо, как напуганная кисейная барышня, а не та, кто в одиночку убил троих человек.
--Ладно, -- вежливо пошел на уступку Алек, видимо решив не доставать меня лишними расспросами. – Но одну я тебя не оставлю, Марджори.
--Ничего страшного, я могу за себя постоять.
--Бесспорно. Однако могу ли я попросить тебя спуститься вниз по лестнице и подождать хотя бы у входа, чтобы в случае чего, ты могла скрыться за дверью в бункере?
Я пожевала губами.
--Хорошо, спущусь, но внутрь не зайду.
Алек полу-облегченно вздохнул и, уже входя в подземелье, приказал:
--Чуть что – зови меня, плюй на все и беги внутрь бункера. Поняла?
--Поняла.
Дверь за собой он оставил открытой, поэтому несколько секунд я еще могла слышать его удаляющиеся шаги. Из бункера повеяло сыростью и затхлостью. Букет неприятных запахов вызвал прилив ужасных воспоминаний, отчего во рту мгновенно пересохло, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Карусель образов пронеслась в моей голове, как табун лошадей, подняв клубы пыли.
Лучше быть физически мертвым, когда тебя хоронят.
Мне стало дурно. Я прочистила горло от возникшего в нем песка и все-таки поднялась на пару ступеней вверх, подальше от входа с гнилым смрадом. Ничего не случится, Алек зря волнуется. В конце концов, что может произойти в саду возле церкви?
Мое внимание привлекло непонятное движение в глубине чащи, словно алая искорка сверкнула, но мгновенно потухла. Я осторожно вышла из укрытия, на ходу оголяя меч. Стараюсь двигаться беззвучно, осторожно, чтобы не спугнуть возможного шпиона. А что если там прячется человек в маске? От этой догадки предательски екнуло сердце, а ноги сами понесли меня навстречу опасности. Я с сомнением обернулась к бункеру, решая, позвать ли Алека на помощь, но терзания длились мгновение. В конце концов человек в маске может уйти, пока я буду искать Алека.
Медленно сокращаю расстояние, ступая по липкой земле как можно тише. Из холмов выглядывают корявые корни: так торчат истерзанные трупы из неглубокой и засыпанной кое-как могилы. Сад застыл в жуткой тишине. Чаща следила за мной своими черными впадинами, влекла в самую глубь непроходимых лесов. В ушах зазвенело от напряжения, фантазия бурлила, словно кипящая лава. Я почувствовала дуновение холодного ветра, а вместе с ним и приступ легкого почти отступившего страха. Резко огибаю многолетний толстенный дуб, за которым, как мне показалось, я уловила движение, но место оказалось совершенно пустым. Почудилось? Был ли здесь кто-то или это игры моего больного воображения?
Нет, я не сошла с ума. На слякотной дорожке остались чьи-то глубокие следы, ведущие в сторону бункера. Вдруг волосы на затылке встали дыбом, будто нутро почувствовало чье-то незримое присутствие за спиной. Я опустила взгляд на отполированное лезвие меча, в котором отразилась искривленная фигуры в алом плаще, медленно плывущая ко мне.
Рывком оборачиваюсь к шпиону, рассекая остывший воздух рапирой. Человек в маске ошарашенно отскакивает, но быстро берет себя в руки и умело перехватывает наступление. Его движения четкие, отточенные, грубые и отрывистые бьют напропалую, но в то же время он словно бы боялся мне навредить и время от времени уступал, уходя в защиту.
--Да кто ты!? – отчаянно взревела я, когда он в очередной раз опустил меч, оголив корпус, будто дразнил меня, завлекал.
Круто развернувшись, ударом ноги выбиваю оружие из рук шпиона и пинаю его в грудь.
Он жестко падает в грязь, ударившись головой о торчащий корень. Наконец-то я узнаю, кто прячется за маской. Тянусь к лицу шпиона в надежде раскрыть тайну, но подозрительный шорох за спиной меня останавливает.
Яркое зимнее солнце – последнее, что я увидела, прежде чем провалиться в пустоту.