13.Он - проклятие
В полумраке покосившейся хижины, пропитанной запахом пыли и отчаяния, повисла звенящая тишина. Три небесные фигуры, словно воплощенный гнев небес, застыли в проеме сломанной двери, готовые обрушить свою праведную ярость на грешников.
Но взгляд Ши Уду был прикован лишь к одному – к бледной фигуре Ши Циньсюаня, съежившегося в углу, словно затравленный зверек. Его некогда лучезарное лицо теперь было искажено тенью демонического проклятия, а в глазах плескался страх, которого Ши Уду никогда прежде не видел.
– Циньсюань… – прошептал он, словно выдыхая имя, которое всегда было для него светом и надеждой. Но теперь этот свет был осквернен тьмой, и в сердце Ши Уду разгоралась отчаянная борьба.
Хэ Сюань заслонил Ши Циньсюаня своим телом, словно беря на себя всю тяжесть небесного гнева. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах полыхала ярость, готовая взорваться в любой момент.
– Не подходи к нему, – прорычал он, словно зверь, защищающий свою добычу. – Он мой.
– Он – проклятие, – ледяным тоном ответил Ши Уду, его взгляд оставался прикованным к Ши Циньсюаню. – Демон, осквернивший небеса.
– Он – моя любовь, – ответил Хэ Сюань, и в этих словах было больше силы, чем во всех его демонических заклинаниях.
Ши Циньсюань, видя их противостояние, чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он был причиной их конфликта, причиной их страданий. И ему казалось, что единственный способ остановить этот кошмар – исчезнуть.
– Брат… – прошептал он, словно зовя издалека. – Пожалуйста… Остановись…
Ши Уду, услышав его голос, вздрогнул. В его глазах появилась трещина, сквозь которую пробивался отчаянный свет любви и сожаления.
– Циньсюань… Ты… Ты должен понять… – пробормотал он, словно пытаясь убедить не только брата, но и самого себя. – Нельзя… Нельзя позволить тебе остаться в этой тьме…
– Тьма – это то, где мне место, – ответил Ши Циньсюань, в его голосе звучала смиренная обреченность. – Я сам выбрал этот путь…
– Нет! – крикнул Ши Уду, его голос сорвался на крик отчаяния. – Ты был светом, Циньсюань! Ты был надеждой! Я не позволю тебе погаснуть!
В его руке вспыхнул ослепительный свет, сотканный из небесной силы. Это был не просто свет, а квинтэссенция праведного гнева, способного испепелить все на своем пути.
– Ши Уду! Что ты делаешь?! – взревел Хэ Сюань, бросаясь вперед, чтобы защитить Ши Циньсюаня.
Но было слишком поздно.
– Прости меня, Циньсюань, – прошептал Ши Уду, и в его глазах отразилась бездонная печаль. – Я должен это сделать…
Свет небесной силы обрушился на Ши Циньсюаня, поглощая его целиком. Он не успел даже закричать, лишь тихо выдохнул имя Хэ Сюаня.
– Хэ Сюань…
И все стихло.
Лишь горстка пепла осталась на том месте, где еще мгновение назад стоял Ши Циньсюань, бывший Повелитель Ветра, обратившийся в демона.
Хэ Сюань застыл, словно пораженный громом. Тишина в его душе была страшнее самой бури. Затем, словно зверь, получивший смертельную рану, он издал нечеловеческий крик, полный боли и отчаяния. Крик, разнесшийся по окрестностям, словно предвестник конца света.
Ши Уду стоял, словно каменная статуя, не отводя взгляда от горстки пепла, оставшейся от его брата. Его лицо было искажено мукой, а в глазах плескалась бездонная пустота. Он убил того, кого больше всего любил, в надежде спасти его. Но в итоге он лишь обрек себя на вечные муки совести.
Хэ Сюань бросился на Ши Уду, словно разъяренный зверь, жаждущий крови. Он не говорил ни слова, лишь яростно наносил удар за ударом, стремясь уничтожить того, кто отнял у него все. Небесные чиновники попытались остановить его, но Хэ Сюань был неудержим. Он сражался с силой отчаяния, и его ненависть была подобна всепоглощающему пламени.
Мир вокруг них рушился. Небеса разверзлись, земля содрогалась. Но ничто не могло заглушить крик боли, разносившийся в душе Хэ Сюаня. Он потерял того, кого любил больше всего на свете, и его месть будет ужасна. Он уничтожит все, что связано с Ши Уду и небесами, но его месть не вернет ему Ши Циньсюаня. Она лишь оставит его одного в мире, полном боли и отчаяния. Навсегда.