Не уходи, прошу.

Хуа Чэн застыл, словно громом пораженный. Слева от него бушевала грозная буря - Хэ Сюань, воплощенное возмездие, от которого веяло ледяным холодом. Справа, словно разгневанный бог, навис Ши Уду, чье лицо потемнело от ярости.

- Отдай мне моего брата! - голос Ши Уду был подобен раскату грома, способному сокрушить горы. В его глазах сверкали молнии, готовые испепелить все на своем пути.

- Хуа Чэн, объясни, что здесь происходит?! - гневный князь демонов, обычно сохранявший ледяное спокойствие, ринулся к Хуа Чэну с быстротой молнии. Его когтистая рука вцепилась в воротник алой одежды, сминая дорогую ткань. - Где Циньсюань? Что ты с ним сделал?! Отвечай!

Взгляд Хэ Сюань прожигал Хуа Чэна насквозь. Он требовал ответа, готовясь обрушить всю свою мощь на виновного. Тем же вопросом, невысказанным, но ощутимым, был наполнен и ледяной взгляд Ши Уду, прожигавший Хуа Чэна насквозь.

- Я здесь... - тихий, слабый голос прозвучал в воздухе, словно хрупкий колокольчик, разбивающийся о каменную стену. В темном проеме, словно призрак, возникла бледная фигура Ши Циньсюаня.

Его обычно лучезарное лицо теперь было осунувшимся, а на бледной коже проступала нездоровая серость. Вокруг него вилась зловещая, демоническая аура, чуждая его прежней, светлой природе. В его глазах, прежде полных жизни и веселья, теперь плескалась тоска и какая-то пугающая отрешенность.

В этот момент Хэ Сюань все понял. Все пазлы сложились в ужасающую картину предательства и обмана. Ярость, копившаяся в нем годами, словно плотина, прорвалась, обрушившись со всей своей мощью... на Хуа Чэна. Его взгляд, исполненный ледяной ненависти, словно лезвие острого клинка, вонзился в душу князя демонов, обещая скорую и жестокую расплату. В воздухе повисла звенящая тишина, предвещая бурю, способную поглотить все сущее.

Хэ Сюань, бросив Хуа Чэна словно сломанную куклу, бросился к Ши Циньсюаню, движимый яростью и отчаянием. В этот же миг трое небесных чиновников, словно коршуны, набросились на князя демонов, в красных одеждах.

- Циньсюань! - взревел Ши Уду, распахивая свой боевой веер, и обрушил на Хуа Чэна шквал яростных атак, горя желанием расквитаться за своего брата.

В голове Хэ Сюаня внезапно раздался голос, прозвучавший словно эхо в пустом колодце: «Я разберусь с ними. Хватай Ши Циньсюаня и уходи отсюда!» Это было послание Хуа Чэна по духовной связи, четкое и безоговорочное, отданное сквозь пелену битвы.

Не раздумывая ни секунды, Хэ Сюань подхватил обессилевшего Ши Циньсюаня на руки, словно хрупкую куклу, и словно молния, пронзил воздух, исчезая во внутренностях дворца. За одно мгновение, оставив за собой лишь шлейф черной энергии, он начертил в воздухе сложнейшую руну путешествия на тысячу ли. Дверь, до того невидимая, распахнулась, словно портал в иной мир, и они вместе оказались в каком-то незнакомом месте.

- Ши Циньсюань! - Хэ Сюань грубо встряхнул его за плечи, с тревогой заглядывая в бледное лицо. - Что случилось? Как это произошло?!

Ши Циньсюань, окончательно обессилевший после мучительной трансформации в демона, словно сломанная марионетка, опустился на пол. В его потухших глазах плескалась бесконечная печаль.

- Прости меня... - прошептал он едва слышно, словно ветер, запутавшийся в ветвях старого дерева.

- Глупый, не за что извиняться, - прорычал Хэ Сюань, обнимая его дрожащее тело. Впервые за долгие годы в его голосе прозвучала нежность, скрытая под маской вечной ненависти. Они вместе сидели на пыльном полу старой, покосившейся хижины, словно два сломанных крыла одной птицы, ища утешение друг в друге.

- Зато... - тихо прошептал бывший Повелитель Ветра, пряча лицо в темной ткани его одежд, - теперь мы можем быть вместе... - еще тише добавил он, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. В его голосе звучала обреченность, но и некая странная, болезненная надежда. Надежда на то, что даже в этом темном, проклятом месте, они смогут найти свой собственный, извращенный рай.

Глаза Хэ Сюаня опасно блеснули, словно угли в пепле. Он сильнее прижал к себе дрожащего Ши Циньсюаня, чувствуя его хрупкое тело под своими руками.

- Милый мой ветерок... - прошептал он, словно выдыхая имя, которое хранил в своем сердце долгие годы. Слова эти, обычно не свойственные ему, сорвались с губ непроизвольно, обнажая скрытые чувства, которые он так тщательно прятал.

Он взглянул в заплаканные глаза Циньсюаня, и что-то внутри него надломилось. Боль, отчаяние, страх - все это отражалось в этих некогда светлых глазах, разрывая его сердце на части. Он больше не мог сдерживаться. Его губы, словно помимо его воли, потянулись к губам Ши Циньсюаня, словно стремясь найти в них утешение и забытье.

Мгновение - и они слились в поцелуе. Сначала робком и неуверенном, словно прикосновение крыла бабочки. Губы Хэ Сюаня нежно касались губ Циньсюаня, пробуя их на вкус, словно драгоценный нектар. Поцелуй был полон тоски и невысказанной любви, словно мольба о прощении за все, что произошло.

Ши Циньсюань ответил на поцелуй с такой же отчаянной нежностью, словно утопающий хватается за спасительную соломинку. Его руки судорожно вцепились в темную одежду Хэ Сюаня, словно боясь, что он исчезнет, оставив его снова в одиночестве. Поцелуй становился все более страстным, более требовательным, словно два изголодавшихся путника, нашедших, наконец, источник живительной влаги.