Глава 18
Глава 18.
Когда-то давно я смотрела фильм про какого-то мальчика и его семью, не помню уже подробности. Так вот, когда он ложился спать, то сказал матери странные слова, которые только сейчас, спустя много лет, наполнились смыслом. Он сказал что-то нечто: «А может быть мы попадём в Ад не за поступки? Может мы попадём как раз за то, что не совершали? За дела, которые не довели до конца». И только теперь я понимаю, как близок он был к истине. Я не доглядела за сестрой, доверилась странному, раненному типу с улицы, и вот результат – я здесь, в Аду. Я не исполнила свой долг до конца, и теперь вынуждена мириться с тем, что, скорее всего, моя жизнь вскоре окончится, но тем самым найдут продолжение другие. Хотя сейчас я уже не злюсь на Анаэля, не считаю его предателем и понимаю, почему он натворил то, что считал верным, ведь нельзя винить человека (или ангела – не имеет значения) за любовь. Он любил мою душу, именно поэтому хотел вернуть её, не считаясь ни с чем и ни с кем, но понял, что не всё так просто, и постарался исправить ошибки. Но вовремя ли?
Сон так и не пришёл ко мне. Уже несколько часов я лежу на кровати, полностью погружённая в свои мысли. Энни больше не появлялась здесь, и Дант не беспокоил меня, как и обещал. Я столько уже пережила в своей жизни: апокалипсис, встречу с ангелом, с его злобным сыном (с которым, я так полагаю, мы должны были ещё встретиться, если бы не здешние обстоятельства), падение в Ад и знакомство с падшими, борьбу с тварями и путешествия в Рай... После всего этого какой-то там Бал Люцифера должен казаться для меня детским лепетом, ничего не значащим шагом, но отнюдь, это не так. Я чувствовала, что именно он изменит всю мою жизнь и либо поставит на ней точку, либо перевернёт с ног на голову. А когда-то мне казались самой большой проблемой Наама и Гадрел, пф. Как говорится: «всё познаётся в сравнении». Возможно, если бы эта демоница заявилась сейчас ко мне в сон, тоя бы уже не дрожала, как осиновый лист, и не боялась её, а подкрутила у виска и отправила бы к чёрту.
Мой план продуман до мелочей. Я точно знала, что первым шагом мне нужно убедить Данта в том, что я действительно приняла его предложение и не замышляю ничего иного. Нужно быть паинькой, играть из себя мышку в углу, которую загнал туда большой и мощный кот. Не сильно радоваться его предложению – иначе он мне не поверит – и не сильно страдать, а то ещё на Бал не возьмёт. Я должна буду убедить его в том, что смогу произвести на всех неизгладимо хорошее впечатление, и не стану спасать друзей, когда их покажут публике, ведь смысла в этом уже не вижу (как будто бы). Именно на это я настраиваю себя уже битый час. Затем, я должна постараться сделать так, чтобы он представил меня своему отцу, и тогда настанет уже самая нереальная часть плана – убедить Дьявола всех отпустить. Не думайте, самой абсурдно даже мыслить такое, не то что воплощать. Далее, при хорошем исходе, мы все вернёмся на Первый круг, а эти плохие парни не будут нас преследовать. Ха, буквально «Мир-дружба-жвачка» какая-то. Если же всё пойдёт плохо, что скорее всего и будет, то нам придётся порываться силой, я останусь в здесь, принеся себя в жертву, а падшие постараются вернуться к Инафэлю и Аври через портал, который Рафаил должен будет держать там со второй половины праздника.
«Ох, сколько же шероховатостей в этой идеи», - грустно думаю я, откидываясь на спину и вглядываясь в светлый потолок. Но другой то у нас нет, от чего на душе становится ещё тоскливее.
В голове образ за образом возникают лица падших. Я вспоминаю их черты лица, необычные глаза, даже едкие замечания Кассиэля уже не кажутся такими ужасными. Мне кажется, я даже немного скучаю по ним. Образ Анаэля всплывает последним – его иссиня-чёрные, непослушные волосы, невероятной красоты лицо древнегреческого бога, невероятные глаза цвета жидкого янтаря... я зажмуриваюсь - как же я скучаю по этой птице с неуёмной энергией. Когда-то я ругала его за то, что он взял мою кружку там, в подвале. Он был так возмущён, но сдерживался, чтобы не сказать мне чего лишнего. Сейчас кажется, что это было где-то в другой жизни, не в этой. Разве важно было бы сейчас, какую кружку он взял? Нет конечно. Всё это было так глупо... глупо и смешно. С тех пор многое изменилось, включая меня саму. Тогда я больше улыбалась и смеялась, чем сейчас. Жизнь казалось невероятно тяжёлой, но в ней был стимул – вырастить сестру и быть ей опорой, но теперь всё иначе. Моя жизнь стала ещё более сложной, Аври по-прежнему играет в ней большую роль, но добавилось ещё несколько образов тех, кого принято называть друзьями, и, возможно, тот, кого все называют любимым человеком (хотя в этом мне трудно признаваться даже сейчас). Зона моей ответственности явно расширилась, причем не спрашивая, хочу я того или нет. В наши судьбы вошли ангелы и демоны, Рай и Ад, Изначальные и нет, хотя мне всегда казалось, что такого просто не может быть, всё это сказки и небылицы. Теперь то я уже охотно поверю в кого угодно – в вампиров, оборотней и прочую нечисть, - даже уговаривать не придётся.
Я сажусь на край кровати. Скоро должен прийти Дант и услышать мой вердикт. Хоть бы всё пошло гладко...
Рябь по стене справа вдруг вырывает моё внимание из цепких лап мыслей, и фигура хрупкой девушки-души материализуется прямо напротив меня.
- Энни, - тепло улыбаюсь я, искренни радуясь её появлению.
Её полупрозрачные кудряшки прыгают около лица, когда она сгибается в поклоне.
- Мисс, меня прислал к вам Его Величество Принц. Он просил передать, что если вы приняли его предложение, то вам следует переодеться и проследовать за мной до его кабинета, так как он всё ещё занят подготовкой к торжеству.
Моё сердце пускается в пляс от осознания того, что вот-вот я начну исполнять своё предназначение и осуществлять задуманное. Судорожно и прерывисто выдыхая из лёгких воздух, я кротко киваю.
- Да, я согласна на его условия.
Лицо души просияло.
- Ох, мисс, - начала лепетать она. – Я так рада, что вы останетесь здесь, - но тут же спохватилась и прикрыла губы рукой. – Разумеется, для вас это вряд ли повод для радости, но для меня, для других слуг, это такая удача, мисс.
Её внезапная красноречивость застаёт меня врасплох, ведь до этого она боялась мне и два слова сказать.
- С вами плохо обращаются? – чуть подумав, спрашиваю я. Этот вопрос уже давно мучил меня.
Сложив руки ладонями друг к другу на уровне груди, как будто молясь, девушка тихо пискнула.
- Нет, нет, мисс. Хотя, как мы того заслуживаем.
Мне не нужно объяснять, что это означает уклончивое «да». Потерев глаза рукой, я чувствую, как где-то внутри меня зарождается целая буря эмоций.
- Почему вы позволяете им помыкать вами, Энни? Разве вы не должны просто находиться здесь, а не прислуживать этим придуркам и выполнять любые их желания?
Глаза души расширились так, что стали напоминать два огромных блюдца.
- Что вы! Они ведь главные здесь, а мы – лишь гости. Тем более, когда вы станете нашей хозяйкой, я думаю, будет легче.
Её искренняя надежда в голосе тронула меня до глубины души. Я уже собираюсь рассказать ей, что не смогу стать ничьей спасительницей, но тут же одергиваю себя. Как ни прискорбно, в таком месте, как это, никому нельзя доверять до конца.
- Что ж, я рада, что смогу помочь, - заканчиваю тему я, чувствуя угрызения совести от своей же лжи.
Энни улыбается и кивает в знак того, что понимает перевод темы. Затем откуда-то из-за спины она достаёт большую подарочную коробку чёрного цвета в мелкую серебристую звёздочку, перевязанную широкой красной лентой. Принимая подарок из её рук, я хмурю брови.
- Это что?
- Его Величество решил, что вы должны выглядеть как настоящая невеста Принца, - хлопая в ладоши, тараторит она.
Выглядеть как невеста? Ох. Осторожно кладя коробку на кровать, я развязываю идеально созданный бант и открываю большую крышку.
- Ого, - мой голос слегка надламывается, когда я осматриваю содержимое.
Моим подарком оказалось невероятное, я бы даже сказала, самое прекрасное в мире платье из чистого шёлка на тонких бретелях цвета белого шоколада. Рассматривая его, я невольно вспомнила шикарные платья от всемирных домов моды, которые раньше так ценились в моём мире. Как и любая девушка, я мечтала купить хотя бы одно такое платье, но это было даже лучше тех, ещё дороже и роскошнее.
- Примерьте его, мисс, - со вздохом благоговенья тихо произносит девушка.
«Да уж, платье просто немыслимое, но вот сражаться в нём будет крайне сложно», - думаю я, вновь направляясь в ванную комнату.
Снова приняв душ и слегка подкрасив глаза, я укладываю свои русые волосы в нежный, низкий пучок и надеваю обновку. Платье оказывается безумно мягким и таким тонким, что я почти не ощущаю его. Приятная ткань идеально ложится на тело, выгодно обтягивая, подчеркивая фигуру, но при этом струясь по ногам так, что я умудряюсь спрятать ангельский клинок Инафэля, зацепив его резинками для волос к ноге выше колена. Так мне в тысячу раз будет спокойнее. Платье завораживает меня своим жемчужными переливами, но именно из-за этой игры света нельзя уловить форму привязанного оружия. Решая посмотреть на себя в зеркало перед выходом в комнату, я невольно выдыхаю. Нет, эта девушка, что сейчас смотрит на меня, не могла спать в пещере и выживать на улице. Она – настоящая леди или даже принцесса. Вот только быть такой ей осталось не долго.
На секунду закрыв глаза, я выхожу к Энни. Её взгляд, полный восхищения и даже преклонения, говорит сам за себя.
- Вот, мисс, - широко улыбаясь, она протягивает мне пару изящных туфель на шпильке, полностью покрытых прозрачными, хрустальными камнями. – Они завершат ваш образ.
Поражённая красотой обуви, аккуратно надеваю их и рассматриваю на ногах.
- Все будут так одеты на этом торжестве? – осторожно спрашиваю я.
- Нет мисс, не все могут позволить себе столь роскошную одежду, но вы ведь идёте туда с Его Величеством Принцем.
- Точно, - шепчу я скорее сама себе, чем ей, а затем более громко добавляю: - Нам пора?
Девушка утвердительно мотает головой, и плавно подлетает к двери.
- Да, я вас провожу.
Мы выходим из комнаты, и я следую за призрачной душой по витиеватым коридорам дворца. Оказалось, что кабинет Данта находится не так далеко от моих покоев, и я немного теряюсь, когда Энни сообщает что мы на месте. Что мне ему сказать? Нужно сделать так, чтобы демон поверил мне и не улучил в истинных мотивах. Понимая всю неуместность жеста, но всё же я мысленно молюсь, и стучу в светлую дверь.
- Войдите, - командует знакомый голос, и я, едва ли не перекрестившись, захожу внутрь.
Дант стоит около огромного, мощного, деревянного стола тёмного цвета, который сочетается с тяжёлыми шторами глубокого коричневого оттенка, и просматривает какие-то бумаги. Он уже полностью готов к Балу, и выглядит шикарно в своём смокинге и зауженных брюках, идеально гармонирующих с моим платьем. Его волосы аккуратно уложены и убраны в низкий, гладкий хвост. Я замираю в проходе, когда он отрывается от своего дела и обращает внимание на меня. Его взгляд с молниеносной скоростью меняется от изумлённого до величественного, будто он и только он управляет всем миром.
- Выглядишь изумительно, - делает комплимент он, кладя бумаги на стол. – Признаться, я удивлён, что ты здесь.
Началось.
- П-почему? – запинаясь, спрашиваю я. Нельзя показывать ему свою нервозность, Дея! Нельзя!
Дант слегка наклоняет голову набок и, не моргая, всматривается в моё лицо.
- Потому что я думал, что ты мне откажешь. Когда мы были в клубе, мне показалось, что ты связана больше, чем дружбой, с одним из ангельских отродий.
Холодок пробегает между лопаток.
- Тебе показалось, - как можно спокойнее, говорю я. – Я уже ничем не могу помочь ни одному из них, так что нет смысла геройствовать и делить их судьбу. Тем более, мы знакомы не так давно, я не успела привязаться хоть к кому-то из них. В клубе я среагировала на представленную в уме сцену крови и насилия, от этого и пришла в ужас, не более. Мне эти жизни не важны.
Испытывая тошноту от собственного вранья, я заставляю добавить себя ещё кое-что:
- И ты прав, быть с тобой – это намного лучше, чем возвращаться на поверхность, где снова придётся бороться за еду. К тому же, вынуждена признать, что ты не можешь не привлекать с такой-то внешностью, - на последних словах, я набираюсь храбрости и подмигиваю ему, ожидая и боясь ответной реакции.
Дант стоит с каменным лицом, видимо, переваривая услышанное, но затем его губы расползаются в победоносной ухмылке.
- Рад, что ты поняла всё, - заметно расслабляется он. – Что ж, нам пора. Сначала будет вступление и слово моего отца, а затем я представлю тебя публике, будь к этому готова.
- Я уже готова, - просиявши, отвечаю я, тайно мечтая убиться головой об стену от слов, которые только что была вынуждена сказать.
Демон смеется своим низким, холодным смехом и подходит ко мне, предлагая взять его под руку, что я и делаю. Он ведёт нас к бальному залу, попутно рассказывая, сколько сил ушло на подготовку этот мероприятия. Я же периодически то восхищаюсь, то поддакиваю, делая вид, что мне интересно. На самом же деле, мой мозг пытается забиться в угол от осознания того, что совсем скоро мне предстоит сделать едва ли не самую сложную вещь в своей жизни – пережить этот вечер и, по возможности, остаться целой и невредимой. Когда мы выходим на улицу, я слегка спотыкаюсь о ступеньку, и едва не падаю на землю, удерживаясь только благодаря рукам Данта.
- Осторожнее, принцесса, - качает головой он. – Расшибленные в кровь колени ещё никого не красили, а ты должна быть самой шикарной женщиной на этом празднике.
- Тебе это так важно? – стараюсь отвлечь его я.
- Конечно, я всегда окружаю себя только самым лучшим, и выбираю только лучших, - заносчиво отвечает он. Ей Богу, так бы и заехала по этой самодовольной, прекрасно созданной физиономии. Но вместо этого, я кротко опускаю глаза, проклиная этот день, и снова молюсь о его удачном завершении.
Войдя в правое крыло дворца, мы оказываемся в просторном холле, сплошь наполненным демонами в разнообразных нарядах и костюмах. Когда мы проходим мимо них, они оборачиваются и приветствуют поклоном моего спутника, а меня рассматривают с плохо скрываемым любопытством. Видимо, здесь существует довольно строгая иерархия, потому что Дант ведёт себя не просто заносчиво, а величественно, иногда надменно посматривая на них и никогда никому не кланяется. То там, то здесь, я слышу шуршание искусно сделанных тканей, вижу невероятной красоты и затейливости платья девушек, всё больше понимая слова Энни о том, что подобных мне не будет. И действительно, здесь мелькали всякие разные фасоны и формы, но моя одежда выглядела не просто дорого, а по-королевски изыскано и утончённо. Теперь я вижу, что всё было сделано специально с целью выделить нас на общем фоне других.
Когда мы подходим ко входу в бальный зал, я невольно ахаю. Прямо перед нами раскинулись две большие, резные арки из чистого золота, расположенные одна за другой и отличающиеся разве тем, что на одной из них мастер аккуратно вырезал металлические лилии, а другую усеял розами.
«Когда ты увидишь, то узнаешь их», - говорил мне Рафаил, и теперь я точно знала, между какими арками откроется портал.
Две души распахивают перед нами тяжёлые двери, и я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь адаптировать свои глаза к этому свету. Дант ведёт меня на большую лестничную площадку и останавливается. Внизу, прямо под нами раскинулся огромный бальный зал, украшенный мраморными колоннами и таким же начищенным до блеска полом. Поднимая глаза к потолку, я вижу куполообразную форму, где прямо в центре располагается прекрасно выписанная гравюра – изображение каких-то крылатых воинов, со стоящим посредине мужчиной, который держит в своих руках тяжёлый меч. Заметив, что я внимательно рассматриваю эту картину, Дант склоняется ко мне.
- Это сцена из Первой Небесной войны, - говорит он мне на ухо. – Там мой отец и его первые, самые преданные падшие.
- Изначальные, - одними губами произношу я, поражаясь детальностью и реалистичностью гравюры.
Конечно, Дант не услышал этого, и поэтому аккуратно подтолкнул меня к лестнице вниз.
- Пойдём, сейчас появится отец, и вечер начнётся.
Я сглатываю. Время осуществления плана уже почти настало, нужно взять себя в руки и выполнить его на высшем уровне, ведь на меня рассчитывает так много людей. Я покорно следую за Дантом, ловя на себе восхищённые взгляды демонов и полные ненависти демониц. Принц приводит нас на небольшую площадку, которая находится слегка выше остального пола. Рядом с ней я замечаю ещё две такие же – обе пока что пустовали. Ох, видимо не выделяться здесь явно не получится, потому что как минимум демонов двадцать в упор глазели на меня, буквально раздевая взглядом. Увидев их, Дант усмехнулся и расплылся в довольной улыбке.
Чувствуя себя новенькой машиной, которую купили и теперь хвастаются перед друзьями, я едва остаюсь на месте, а не плюю на всё, вылетая из этого зала, и не убегаю куда подальше. Внезапно, общий гул голосов стихает, и гробовая тишина замораживает воздух. Толпа не двигается, не издаёт звуков, кажется, будто кто-то нажал на кнопку паузы и затормозил здесь само время. Мой спутник вытягивается и замирает с гордо поднятой головой. Напряжение, появившееся ниоткуда, ощущается на физическом уровне, и от этого по моим рукам бегут мурашки, а сердце в который раз пускается в пляс.
«Не нравится мне всё это», - пищит внутренний голос, но даже он замолкает, когда тяжёлые двери распахиваются, и в зал входит Он.
Я много раз пыталась представить себе, как выглядит Дьявол. Есть ли у него рога или копыта? Маленький ли он или высокий? Или, может быть, он вообще не имеет материальной оболочки, и представляет из себя нечто вроде призрака. Но и в горячечном беду, я не могла вообразить себе того, что видела сейчас перед собой. Идеально сложенный мужчина, мускулистый, ростом под два метра, с почти белыми, бесцветными волосами, которые уложены назад волосок к волоску. На его руках блестели кольца с драгоценными, чёрными камнями, идеально контрастирующими с кипенно-белым костюмом, под которым даже рубашки нет, и слегка загорелой кожей. Он грациозно, спускается по лестнице, смотря прямо перед собой. Когда Люцифер подходит ближе, я вижу то, что уже никогда не смогу забыть – его глаза ровно такие же, как глаза Анаэля – цвета раскалённой лавы или янтаря, только в них намного больше ехидства и самоуверенности, больше власти и силы. Мой рот открывается сам собой, а лёгкие забывают, как дышать. Он так похож на ангела, что странна одна лишь мысль о нём как о Зле во плоти, как о настоящем Сатане.
С трудом прекратив рассматривать отца Данта, я замечаю за ним направляющиеся к нам фигуры – его свиту, самых верных мужей. Несколько Изначальных встают на платформу напротив нашей, и я узнаю некоторых из них: натыкалась как-то на портреты в религиозных книгах и в Интернете. Один – Вельзевул, командир Адских Легионов, рядом с ним – Астарот – хранитель Адских сокровищ и Первый герцог, а за ними...
«О, нет!», - кричит мозг, когда я замечаю того, кто может испортить весь мой план и уничтожить меня саму. Велизар, собственной персоной, стоит чуть дальше этих двух, очевидно, входя в круг доверенных лиц Люцифера.
- Я рад, что каждый из вас нашёл время посетить мой скромный торжественный ужин, - раздался бархатистый, но в тоже время смертельно пугающий, леденящий всё внутри голос.
Я перевожу взгляд на его источник и невольно замираю, как и многие другие.
- Вижу на ваших лицах недоумение, что же мы празднуем? – улыбается он, от чего кровь стынет в жилах. – Мы празднуем пусть маленькую, но победу наших Легионов на войне, которая никогда не прекратится. Мы чествуем сегодня Вельзевула и его воинов, - Люцифер делает паузу и легко кивает своему командующему. – А также радуемся тому, что всё в этом мире уязвимо, даже Небо.
Толпа демонов начинает аплодировать, и мы с Дантом поддерживаем её. Люцифер выдерживает паузу, наслаждаясь триумфом, сверкая непоколебимым величием в ярких глазах, а затем вскидывает ладонь, и всё снова затихает.
- И сегодня, мои дорогие, у меня есть неоспоримое доказательство этой уязвимости.
Боже, вот оно, сейчас он сделает то, что я боюсь увидеть больше всего на свете. Я закусываю губы, унимая внутреннюю дрожь.
- Этим вечером я хочу показать вам когда-то сильнейших, лучших воинов Небесной армии, которые один за другим угодили в наши ловушки. Посмотрите на них, друзья, на ангелов, которые уже никогда не смогут летать.
Раздался звук механизмов, и толпа поспешила уйти с середины бального зала. Мраморный пол раздвинулся на две части, образовывая круглую яму, из которой, на специальных подвесах, слуги вытянули несколько железных столбов, к которым по рукам и ногам были привязаны тела. Не выдерживая зрелища, я закрываю рот руками, боясь закричать на весь дворец. Истерзанные, израненные, со следами борьбы, разодранной в клочья одеждой, три мои друга висели на них как беспомощные куклы. Люцифер ещё раз легко взмахивает рукой, и несколько слуг поднимают новый столб, от одного взгляда на который, моё сердце взрывается от боли.
Анаэль.
Туго привязанный за руки, ноги и горло, чтобы все видели его избитое лицо, он тяжело и глубоко дышит. Его глаза закрыты, а на истерзанном теле я вижу то, что едва не вызывает стон негодования – Пентаграмму, размером на всю грудь и вырезанную клинками. Из ран течёт кровь – всё это время они не давали им заживать, снова и снова вырезая линии, чтобы Анаэль был ослаблен и сломлен. Его чёрные крылья кровавой массой болтаются по обе стороны от тела, и я боюсь, что здесь слова Дьявола точны как никогда - они уже точно никогда не смогут взлететь.
Моя голова кружится, и я едва удерживаюсь, чтобы не упасть в обморок. После такого зрелища всякая надежда на мирные переговоры исчезает без следа. Люцифер не только забыл, какого быть падшим, но ещё стал настолько жестоким, что отдал приказ сотворить это с ангелами, превратить их тела в месиво, объекты пыток и страданий. Несомненно, теперь мы будем пробиваться наружу только боем, но смогут ли они сражаться – это огромный вопрос, но даже если нет, я сама встану на их защиту, пусть и не представляю особой угрозы даже для Низших демонов, не то что для лучших людей Люцифера. Я отдам здесь жизнь, но не сдамся.
- Надеюсь, все видят, кто тут у нас сегодня, - он гордо объясняет показанное зрелище толпе. – Это единственный сын архангела Ириила, несравненный командир Небесных дивизий, а затем глупо падший за любовь к земной женщине ангел Анаэль.
Демоны начинают что-то обсуждать, и гул шёпотов проносится по залу.
- А за ним висят не так давно падшие ангелы, каждый за свой проступок, один из них – соратник нашего главного гостя – Огненный страж Араим, думаю, некоторые вас знают этого парня.
Судя по цокнувшему Вельзевулу, он его, как раз-таки, знал.
- Они напали на одну из наших колесниц, и отбили важный предмет, за что сегодня расплатятся.
Я поворачиваю голову в сторону Люцифера и вскидываю бровь. С каких это пор ребёнок, а уж тем более моя сестра стала «предметом»?
- И поймал эту свору мой любимейший сын, ваш Кронпринц Данталиан, у которого, кстати, есть для вас важная новость.
Люцифер довольно кивает и жестом передаёт слово Данту. Снова смотря на Анаэля, я жалею о том, что вообще ввязалась в это дело. Жалею, что разрешила демону при всех объявить себя его спутницей, особенно теперь, после всего того, что я здесь увидела, это ощущалось как грязь или слизь, которую мне уже никогда не отмыть. Но моя задумка должна быть выполнена, иначе всё это зря, все жертвы напрасны.
- Я рад и горд за наши Легионы, они настолько хороши, что обходят Небесную армию. В этом и заключается великая заслуга моего наставника и друга Вельзевула: в обучении и понимании нужд такого сложного, военного организма, - величественно говорит Дант, вставая на одну площадку с Люцифером.
Я лишь слушаю его, не в силах оторвать взгляда от израненных лиц ангелов, особенно от висящего впереди всех Анаэля. Кажется, будто каждая его ранка, которую я замечаю, отпечатывается в моей душе и начинает кровоточить.
- Но сегодня я должен сообщить вам ещё одну прекрасную новость, которая разобьёт сердца некоторым девушкам в этом зале, - смеётся демон, а я закрываю глаза и поворачиваю голову в его сторону. Я справлюсь. Это всё ради них, ради него.
- Рад вам сообщить, что выбрал невесту, и в скором времени мы все соберёмся праздновать уже другое важное событие – моё обручение.
Краем уха, я слышу, как несколько женских голосов испускают приглушенные возгласы ужаса.
- Я представляю вам мою будущую жену, девушку с Поверхности, из мира людей, - демоны возобновляют бурное обсуждение, поражаясь тому факту, что я – человек. – Дея, прошу тебя.
Только сейчас размыкая веки, я выдыхаю и подаю ему руку, вставая рядом, нервными жестами разглаживая шёлковое платье. Толпа рассматривает меня с неподдельным интересом, в лицах некоторых я замечаю неприкрытую зависть в сторону Данта. Что ж, он добился своей цели, и надеюсь, теперь доволен. Я бросаю быстрый взгляд на падших, и чувствую, как весь воздух рывком выбивается из горящих от жара лёгких: огненные, янтарные глаза ошеломлённо смотрят прямо на меня, не понимая происходящего.
«Боже, он в сознании!», - кричит всё внутри. – «Они не сломили его».
И только теперь, видя эти глаза, я понимаю, что никак не учла в своём плане один факт – Анаэль верит в это представление, и сейчас он думает, что я предала его и отдалась демону.
«Его не смогли разрушить демоны, но зато смогла уничтожить ты», - шепчет внутренний голос.
Нет! Он не должен так думать. Мне нужно срочно предпринять что-то, чтобы...
- Она обманывает тебя, Данталиан, - суровый голос прерывает мои мысли и разрезает воздух вокруг.
Все взоры присутствующих, включая Люцифера и Данта, обращаются к площадке, где стояли приближённые Князя Тьмы. Падшие на ней расступаются, и вперёд выходит тот, кого я так опасалась.
- Это она помогла ангелочкам напасть на колесницу, и пришла сюда за ним, - Велизар бросает небрежный жест в сторону напряжённо наблюдавшего Анаэля. – Ха. Она ЕГО любит, Дант, а ТЫ – лишь средство достижение её целей.
И снова охи и ахи прокатываются волной по бальному залу, а моё сердце забывает работать.
- С чего ты это всё взял, Велизар? – Принц не спешит верить ему, и выражает явную враждебность.
В ответ демон разражается противным, скрипучим хохотом и цокает языком.
- Ты можешь мне не верить, но не забывай одно, я – демон лжи, как ты – демон дурных проступков, и я чувствую ложь, особенно, когда она так явна.
Теперь в зале царит оглушающая тишина. Все смотрят то на меня, то на Данта. Не зная, куда бежать, я стою как вкопанная, боясь даже пошевелиться. Всё резко пошло из рук вон плохо, и, кажется, даже Люцифер не знает, что теперь делать. Вдруг Дант резко разворачивается ко мне и задаёт один единственный вопрос:
- Это правда?
Его взгляд настолько суров, что я уже хочу запротестовать и сказать, что Велизар выжил из ума, но снова встречаюсь глазами с Анаэлем. Очевидно, что если я опровергну слова демона, то навсегда потеряю своего ангела. Теперь на кану стояла или моя жизнь, или доверие Анаэля. Понимая, что всё равно не мне не жить дальше ни без того, ни без другого, я решаюсь открыть карты и броситься в омут с головой, не думая о последствиях.
- Правда, - произношу я под вздохи демонов. – Я его люблю. И я здесь, чтобы спасти их всех, ведь они – мои друзья и моя семья.
Брови Кронпринца взлетают вверх, а скулы сжимаются так, что на шее выступают тёмные вены.
- Ты опозорила меня, - шипит он, словно змея, сжимая ладони в кулаки. – Я был с тобой слишком добр, и в этом моя ошибка.
Внезапно он резко замахивается рукой, и вот я уже чувствую сильный удар, пришедшийся прямо в лицо, от которого теряю равновесие и падаю вниз.