Глава 6
Глава 6.
Яркий свет мгновенно ослепляет, как только я предпринимаю попытку открыть глаза. Белая, плотная пелена является единственным препятствием на пути к реальному миру. Щурясь, я пытаюсь разомкнуть веки хотя бы на несколько миллиметров, давая глазам привыкнуть к этой абсолютной белизне. И знаете, что я вам скажу? Вокруг ничего нет. Под словом «ничего» я подразумеваю действительно ничего: ни пола, ни потолка, ни вещей. Я как будто зависла в искрящемся временами воздухе, даже не упираясь ногами в землю.
Но самое главное - это то, что я ничего не помню. В моей голове царят пустота и неразбериха. Задыхаясь от паники, из груди начинает вырываться обрывистое дыхание. Эта пустота пугает меня. Память не содержит даже собственного имени.
«Кто я? Где я? Что случилось?» - шепчет голосок в голове, но так и не получает ответа от сознания. Странно, но в какой-то момент мне кажется, что я слышу поразительно знакомые высокие частоты, едва уловимые, пищащие звуки. Какой-то участок памяти пытается высвободить несколько фрагментов воспоминаний наружу.
Перед моими глазами вспыхивают серые, с желтоватым оттенком, старые стены, а в нос ударяет запах лекарств и нашатырного спирта. И вот я уже вижу белую, узкую кровать, на которой без сознания лежит пожилой мужчина с седыми волосами. От его губ тянутся многочисленные прозрачные трубочки, а на лице надета пластиковая кислородная маска. И здесь присутствует он - тот самый противный пищащий звук, который заставил моё сердце вновь облиться кровью.
Из всех хороших и плохих событий жизни, моё предательское создание для приведения памяти в чувства выбрало именно этот ужасный момент, который заставил меня замкнуться в себе чуть меньше, чем на год.
Воспоминания привели меня в палату одной из городских больниц. Теперь я понимаю, почему этот писк вызвал дрожь во всём теле. Именно он стал предсмертной симфонией, которая сопровождала уход из жизни одного из самых дорогих мне людей. Этим пожилым, беспомощным и умирающим мужчиной был мой дедушка, и он умер ещё до Апокалипсиса от тяжёлого заболевания.
Апокалипсис... Да, он определённо случился в моём мире, он мне знаком. Однако, где я сейчас? Вырвавшись из цепких лап воспоминаний и отогнав образ угасающей жизни, я снова пытаюсь вывернуть свою память и найти зацепки, по которым я догадалась бы, кем на самом деле являюсь.
Внезапно белое пространство вокруг меня ровной полосой разрезает ярчайший свет. Я закрываю глаза ладонью, чтобы не ослепнуть от этого светлейшего потока. Вокруг меня заплясали серебряные огоньки, воздух заблестел так, словно кто-то распылил здесь огромный баллон лака для волос с мерцающими частичками. Золотистые облака возникли ниоткуда, окутывая меня со всех сторон. Маленькая щёлочка на моих глазах стала огромным проходом, разрастаясь всё сильнее и сильнее. Наконец, будто в ореоле, я вижу высокую фигуру.
- Добро пожаловать, дитя, - громыхает она. Каждое слово этой фразы наполнено ласковым, певучим голосом, который настолько красив и чист, что если бы он был материален, то лучи света струились, заключая его в своё святое кольцо.
Я же лишь могу ошеломлённо смотреть на свет, частично защищая от него глаза.
Это ангел. Настоящий, светлый, чистый ангел. За его спиной раскинулись белые, пушистые, мягкие крылья, которые поблёскивали на солнце, отливая цветом морского жемчуга. Тёмно-русые, кудрявые волосы спадают на плечи, касаясь нежной, шёлковой ткани, подпоясанной тоненьким, верёвочным поясом. Невероятно, но это самая непорочная душа, которую мне когда-либо приходилось видеть. Широкие, миндалевидные глаза цвета утреннего рассвета излучают спокойствие и мир, в них плещется мудрость, собранная не за одно тысячелетие. Он шагает ко мне, касаясь воздуха и мягкой «ваты» облаков босыми ногами.
- Меня зовут Рафаил, - поёт он, подходя ближе. – Я - архангел, один из членов Высшего Совета. Ты, наверное, уже слышала о нас, так ведь?
На долю секунды я замялась. Он говорит правду, я действительно уже слышала истории о ангелах, но вот только никак не могу вспомнить их рассказчика.
- Должно быть, у тебя много вопросов, дорогая Дея, - словно прочитав мысли, говорит ангел, позволяя тёплой улыбке тенью лечь на лицо.
Дея... это моё имя. Яркая, молниеносная вспышка озаряет мою память, освещая даже самые тёмные её уголки. Теперь я помню всё: Апокалипсис, Анаэля, Аври, даже того пепельного блондина, которому я открыла дверь. Ох и дурочка же.
- Воспоминания - хрупкая вещь, - кивает Рафаил, в его глазах загорается понимание. – Их можно потерять так же легко, как любой другой предмет. Но их также нетрудно вернуть назад.
Все вопросы на счёт моей жизни отпадают сами собой, кроме одного, самого главного на сегодняшний момент.
- Где я? – осматривая всё вокруг, неуверенно спрашиваю я.
- Ты на Небесах, дорогая, - певуче отвечает он, слегка раскрывая свои жемчужные крылья, про которые я уже почти забыла. Что?!
- Где, где? – мой голос по капле наполняется осторожностью и тревогой.
- Гадрел, дал тебе своего рода путёвку Наверх, если так понятнее, - улыбаясь, объясняет ангел, но ещё больше запутывает меня.
Теперь я вконец не понимаю, о чём он говорит... какая ещё путёвка, чёрт подери?!
- Что ты имеешь ввиду? – опешив, прищуриваюсь я.- Я что,... умерла?
Рафаил вскидывает руки вверх, словно успокаивая меня.
- Пока что нет...
- Пока что?! А могу?! - чуть ли, не сходя на визг, вскрикиваю я, перебивая его.
Ангел награждает меня недовольным, но при этом снисходительным взглядом, в стиле «Замолчи, и узнаешь больше».
- Можешь, как и любой другой человек, Дея, - отвечает он, вновь возвращая в глаза искрящуюся теплоту, разливающуюся ослепляющими бликами внутри радужки цвета утреннего неба. - Но я не думаю, что Анаэль допустит этого.
- Ты знаешь его?
Мой обеспокоенный и удивлённый тон, казалось, слегка забавит архангела, судя по тому, как хитрая улыбка скользит по нежным, розовым губам.
- Разумеется, я знаю его. Он был моим лучшим другом до того Суда. Даже тогда я отдал свой голос за то, чтобы его оставили на Небесах. Должно быть, ты уже знаешь эту историю.
Глаза Рафаила потухают, а затем загораются вновь. Интересно, у всех ангелов есть эта особенность? Очевидно, когда они придаются воспоминаниям, то цвет куда-то улетучивается и возвращается, когда они вновь вспоминают про настоящее. Я уже знаю двух таких загадочных созданий, осталось лишь посмотреть на остальных.
«Всего то», - ехидно напоминает внутренний голос. - «Ты уже стоишь у входа в Рай. Пол дела то сделано».
- Ты поможешь мне выбраться отсюда? – рассчитывая на поддержку, задаю вопрос я.
Рафаил разражается смехом. Я уже слышала эти звуки: тёплые и согревающие, пронзающие, заглядывающие в самое сердце и наизнанку выворачивающие душу.
- Все люди мечтают попасть сюда, Дея. Ты же мечтаешь выбраться отсюда.
- У меня есть незаконченные дела на Земле, Рафаил,- контрастно серьёзным тоном, говорю я.
Ангельский смех затих так же быстро, как и возник. Мужчина выпрямляется, а затем одобрительно кивает головой, как бы понимая меня.
- Твоё время ещё не пришло, в этом ты права. Ты не останешься здесь... по крайней мере, пока...
Эти слова нарушают моё и без того хрупкое равновесие, и заставляют ноги слегка подкоситься.
«Пока не останешься здесь», - гремело в голове. - «Пока...»
Что же он хотел сказать этим? Внезапно, мир для меня закружился и хаотично завращался. Нет, похоже, что угрозы в ангельской манере были здесь не причём. Я обхватываю голову руками, закрывая глаза и пытаясь остановить возникшую внутри карусель.
- Не бойся, - улыбается ангел, касаясь моего плеча. Какая же тёплая, мягкая у него рука! – Кто-то приводит тебя в чувства в реальном мире.
Яркие глаза Рафаила начинают расплываться и терять очертания. Облака, как по взмаху волшебной палочкой, растворяются в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкое, золотистое свечение. Лишь одно осталось неизменно: нежный, певучий голос ясно звучал внутри меня:
- Я наблюдаю за тобой, Дея. Береги себя. Доверяй Анаэлю, и передавай ему «привет» от меня. Он уже никогда сможет оставить тебя, - последние слова, которые я смогла услышать, перед тем, как свет окончательно погас, и я вновь растворилась в темноте.
***
Пик-пик-пик-пик...
Аппарат жизнеобеспечения издаёт тихие, почти незаметные звуки, однако именно они разрывают мою голову изнутри. Я не решаюсь открыть глаза, боясь, что вновь увижу что-то не поддающееся ни логике, ни объяснениям. Да, да, я имею ввиду своё невероятное путешествие в Рай, включая и знакомство с архангелом Рафаилом. Но не только это тревожит меня и заставляет не спешить просыпаться. Каким-то невообразимым образом я оказалась в больнице или медпункте, который благополучно пережил Апокалипсис, а чтоб вы знали, таких остались единицы. Это значит, что врачам будет очень любопытно узнать, помню ли я хоть что-нибудь. Вот тут-то моя фантазия должна выложиться и показать себя во всей красе, ведь мне категорически нельзя рассказывать правду. Моя история – это настоящий Голливудский блокбастер, после обнародования которого мне, скорее, выдадут билет в один конец до психбольницы или поместят в изолятор до конца жизни, чем номинируют на «Оскар» или хотя бы поверят.
Пик-пик-пик-пик...это начинает надоедать. Каждый короткий звук подобен капле, прямой наводкой бьющей по оголённому нерву в моей голове. Я осторожно приоткрываю один глаз, чтобы разглядеть очертания предметов в помещении. Сквозь узенькие щёлки сочится сплошная темнота. Я не вижу ни света, ни теней, что странно для нормальной больничной палаты. Хотя, о какой нормальной палате вообще может идти речь, когда Земля гибнет, верно?
Стены помещения выполнены в тёмных, каких-то серо-грязных тонах. Пол выложен мраморными плитками, но самое странное, что я замечаю - это полное отсутствие окон. Источником света служит одинокая, толстая свеча, стоящая на прикроватном столике возле узкой кровати, на которой я и лежу. Я осторожно поднимаю руку и натыкаюсь пальцами на полупрозрачную маску, облегчающую дыхание. Желая согнуть вторую руку, я чувствую неприятный укол прямо в районе сгиба локтя. Оттуда тянется тонкой нитью трубочка, подключённая с одной стороны к лекарству в стеклянной колбе, а с другой к игле, введённой прямо в вену. Очевидно, что кто-то хотел сохранить мне жизнь, раз решил потратить запасы безумно драгоценных в наши дни лекарственных препаратов, да ещё где-то раздобыл аппарат жизнеобеспечения.
Впервые в жизни мне принесли пользу частые болезни в детстве. Именно из-за этого я знала, как снять маску и убрать капельницу, что и делаю в итоге. Как только мои ноги касаются пола, стопы пронзает леденящий холод мрамора, впивающийся в кожу лёгкими, но глубокими уколами. Всё внутри твердит в унисон, что нужно как можно скорее убраться отсюда. Я приоткрываю дверь палаты и выглядываю наружу.
Первая мысль, которая приходит в голову– это то, что меня держат в подвале. Длинный коридор, освещённый холодным светом ламп, но также не имеющий ни одного окна, служит подтверждением правильности моего предположения. Я осторожно выхожу из комнаты и двигаюсь по нему, иногда касаясь рукой бетонных стен. Коридор оказался длиннее, чем я думала, однако он приводит меня к ещё одной двери. Может быть дёрнуть ручку и войти? Уже кладу руку на гладкий металл, как вдруг тишину разрезают незнакомые голоса.
- Неужели ты настолько глуп, что смеешь предполагать, что он придёт за ней? – говорит человек по ту сторону двери, определённо женщина.
Я ёжусь, гораздо приятнее слушать шипение змеи, чем этот голос.
- Он придёт. Я знаю это, ведь без неё у него нет ни единого шанса вернуть своё доброе имя.
С моих губ срывается приглушённый всхлип. Собеседником женщины является никто иной, как тот самый беловолосый парень, заявившийся в охотничью хижину.
- Да похоже, что твой отец плевать хотел на своё доброе имя, - вновь шипит женщина.
- Ты не знаешь его. Этот дурак всё отдаст за то, чтобы вернуться на Небеса и вновь стать воином - предводителем, обладающим поддержкой Михаила.
- Сам то веришь в то, что говоришь, Гадрел? Покажи мне хоть одного падшего, который смог заслужить прощение Высшего совета.
«Разве мой папочка не говорил тебе...» - звучат в моей голове слова, услышанные в то злополучное утро. Беловолосый и был Гадрелем. И похоже, что он приходил не за своим отцом. Его целью изначально являлась я.
Говорящие переходят на шёпот, поэтому мне приходится вжаться в дверь и плотно прислониться к ней ухом.
- Говорят, - начинает Гадрел. – Отец нашёл полный текст Древнего пророчества.
- Не может быть, - твёрдо перебивает его женщина, словно точно уверенная в своих словах и не терпящая возражений. – Его потеряли ещё первые Падшие на этой кошмарной земле. Никто и никогда не сможет найти его, а наверху знают лишь небольшую часть.
- Ты можешь выслушать молча?! - прикрикивает он на неё, а я думаю, что этим он явно пошёл в отца. – Не надо учить меня, что может быть, а что нет, Наама. Я и без тебя знаю всё. Но меня уверяли, божились, что ему удалось найти свиток.
Точно. Копия отец.
- Чем это грозит для нас?
- Пока не знаю, но вряд ли в Пророчестве разрешается иметь незаконнорождённого сына - падшего, если хочешь вернуться Наверх. Он уже пытался убить меня на грязной улице около дома этой девчонки, но потерпел поражение, а я оправлялся долго. Думаю, на этом он не остановится.
Тошнотворный, противный, больше напоминающий скрежет, смех ударяет по моим ушам, а по телу бегут мурашки от этого омерзительного звука. Напоминает то, как в школе кто-то нечаянно проводил ногтями по меловой доске. Это царапанье всегда сопровождал гадкий, выворачивающий душу, пищащий звук.
- Неужели ты настолько мелочен, что трясёшься за свою никчёмную жизнь, а? – колко спрашивает женский голос.
- Не всем дана вечная жизнь, - бесстрастно напоминает Гадрел, но в его голосе рьяно выделяется неприкрытая, наигранная грусть.
- Ты прав, ведь не все такие неудачники, как ты, - сладко тянет слова Наама.
Готова поспорить на что угодно, эта женщина сейчас поглаживает парня по его белым волосам, словно маленького котёнка. Хотя, если Гадрел пошёл характером в отца, то того даже не затронешь, не то что погладишь.
- Где сейчас твоя девчонка? - вновь звучит женский голос.
- Без сознания подключена к аппарату, - спокойно отвечает ей Гадрел.
- Так долго?
Меня словно окатывает ледяной водой. Чёрт, мне надо уносить ноги как можно скорее! Я пускаюсь обратно по коридору, стараясь вести себя как можно тише. Сзади я улавливаю звук открывающееся двери, видимо сынок Анаэля всё же решил проверить меня.
Как полоумная, я несусь по длинному коридору, стараясь не попасться на глаза идущему сзади парню - демону. Сначала, я хочу забежать в палату, но потом понимаю, что не смогу уже быстро поставить капельницу и выровнять дыхание, притворяясь, что всё ещё не приходила в себя. Для этого у меня слишком мало времени, поэтому я решаю бежать дальше, а там уже будь, что будет. Может, мне повезёт, и я выберусь отсюда раньше, чем эти двое найдут меня.
На другом конце коридора, я натыкаюсь на ещё одну дверь. Не думая, хватаю ручку и дёргаю на себя. Должно быть, это склад, потому что вокруг я не вижу ничего, кроме полок. На разглядывание помещения нет времени, но я сразу же замечаю ещё одну дверь и кидаюсь к ней. Она сразу же поддаётся, но за ней оказывается малюсенькая кладовка без намёка на выход. Проклиная всё на свете, я понимаю, что попалась в ловушку. Отсюда нет выхода, кроме как назад по коридору. Вот почему моя палата была не заперта. Гадрел знал, что я смогу уйти лишь минуя их, ведь единственный выход, очевидно, был в другом конце подвала. Я захлопываю кладовку, прячась среди огромных бочек, даже не желая знать, что в них находится. Не знаю, сколько я так стою, но мои ноги начинают гудеть и затекать. Как можно было так беспечно открыть дверь хижины и оказаться в столь кошмарной ситуации?
Скрип открывающейся двери заставляет меня мгновенно замереть. Тяжёлые шаги эхом отдаются по мраморному полу, разрушающе действуя на нервы.
«Он найдёт меня... Проклятье, он найдёт меня!» - визжит всё в голове.
Вот уже в моё укрытие проникают лучи света, и я зажмуриваюсь, чтобы даже не видеть ледяных глаз демона.
- Вот ты где! – проносится рядом со мной.
Трясясь, я поднимаю голову. Волна облегчения накрывает меня, когда вместо ледяных, я сталкиваюсь с янтарным огнём глаз Анаэля.
Пару раз моргнув, я наконец-то прихожу в чувства.
- Где тебя носило столько времени?!
Мой голос отдаётся от каждой стены маленькой кладовки на столько сильно, что кажется, будто на парня кричит не одна девушка, а множество капризных девиц. Судя по нервному вздоху, слетевшего с его идеальных губ, и раздражённому взгляду, глядевшему куда угодно, но только не на меня, Анаэлю явно пришлось не по душе столь рьяное и грубое приветствие.
- Лучше просвети, какой же надо быть дурой, чтобы открыть дверь незнакомому человеку? Разве мамочка в детстве не рассказывала тебе о элементарной безопасности?
Сколько между ними сходств! Один про папочку вспоминал, этот – про мамочку, вы только посмотрите!
- Не надо читать тут нотаций, - парирую я, отражая словесные атаки падшего, но уже начиная испытывать чувство вины за своё поведение. – Я и без тебя понимаю, что поступила необдуманно.
- А кричать сейчас - обдуманно? - улыбаясь, язвит он, указывая на мою несдержанность и явно замечая небольшую перемену моего настроения.
Какой умный то. Мой взгляд невольно всё больше и больше впивается в прекрасные черты ангельского лица. Однако, чувствуя, что мне нечего ответить на его отточенные замечания, я неохотно отступаю. В то же мгновение Анаэль издаёт победоносный смешок, который заставляет меня напрочь забыть о чувстве вины.
- Давай лучше выберемся отсюда, да побыстрее, - разворачиваясь к двери, командует он, рукой показывая идти за ним.
Я выбираюсь из кладовки и иду вслед за Анаэлем, то и дело натыкаясь на его невероятно огромную спину. Может, это и к лучшему: так я хотя бы не имею чести наблюдать его торжествующую улыбочку.
- И всё же, как ты тут оказался? – слетает вопрос с моих губ, когда мы уже с минуту идём по длинному коридору.
- А ты не хотела бы стать спасённой ангелом?
Даже идя за ним и не видя выражения его лица, в моей голове встаёт яркая картинка, на которой мой необыкновенный попутчик сияет, словно новенький полтинник.
- Хотела бы, - хитро отвечаю я, уже придумав, как развеять это свечение и расколоть надвое нимб «самого крутого парня». – Однако вот на счёт того, чтобы быть спасённой падшим ангелом, не уверенна...
- Сильно сказано,- слышу смеющийся голос.
Ну вот, докатились. Я уже даже расстроить его не могу, не то что выбить из колеи.
«Теряешь сноровку»,- грустно подтверждает это внутренний голос.
Долгое время мы идём молча. Анаэль то показывает остановиться и оглядывается, то снова жестами показывает продолжить движение. На самом деле, я благодарна судьбе, что он сейчас здесь – всё лучше, чем трястись от страха одной в кладовке. Когда мы доходим до палаты, в которой я очнулась, парень резко разворачивается ко мне лицом, прикладывает палец к губам и скрывается за хлипкими дверями. В гордом одиночестве я стою примерно с минуту, однако это время кажется длиною в вечность. Я уже хочу сама заглянуть в палату, когда дверь распахивается, и Анаэль приглашает меня во внутрь.
- Гадрел приказал охране обыскать всю лабораторию, поэтому мы переждём здесь, а затем тихо уйдём,- закрывая комнату, говорит падший.
Полую тишину нарушил глухой щелчок замка, а затем снова стало тихо. Что-то тут не так. Я обвожу взглядом всю палату, рассматривая каждую вещь, и с удивлением обнаруживаю то, чего не хватало моему слуху.
- Он уже был здесь, так ведь? – подходя к аппарату жизнеобеспечения, спрашиваю я скорее саму себя, чем падшего.
- Да,- утвердительно отвечает Анаэль, пристраиваясь на кровати. – Я видел, как Гадрел отключил его.
- Ты видел?
Неужели Анаэль всё это время наблюдал за мной?
- Да, - снова говорит он. Его сильные руки взбили белую, хоть уже с сероватым оттенком, пуховую подушку. – Надо сказать, что ты довольно милая, когда бежишь от того, кто может причинить тебе физическую боль или даже убить.
Мои глаза резко округляются от удивления. Я разворачиваюсь и непонимающе смотрю на парня.
- Твой первый приличный комплимент в мою сторону, несмотря на несовместимые слова типа «милая» и «убить».
Должно быть мои губы в этот момент растянулись в смущённой улыбке, а на щеках выступил румянец, потому что Анаэль вдруг выдаёт мне щедрую порцию своего волшебного смеха.
- Ты просто не слышала, как я делаю настоящие комплименты.
Теперь уже настала моя очередь смеяться.
- Знаешь, - мой голос то и дело срывается на звонкое хихиканье. - По-моему, ты через чур самоуверен. Я бы не стала бросаться на шею такому парню, как ты.
Брови падшего быстро взлетают вверх.
- И чем это я вам не угодил, ваше высочество? – едко усмехается он, ложась на живот и подпирая сильными пальцами волевой подбородок.
- А тем, что ты наглая, вечно пытающаяся подколоть меня птица.
- Кажется, мы это уже проходили, Дея, - его глаза блестят тёплым огнём. – Неужели с того дня ты так и не придумала других оскорблений или хотя бы их жалких подобий?
Ну почему он всегда меня выигрывает даже в этом? Почему я никак не могу взять реванш? На месте Бога, я бы уже обратила внимание на столь ужасную несправедливость и уж точно не допустила бы её впредь. Однако, я не Бог и даже не противоречащая всем мыслимым и немыслимым законам гигантская пернатая тварь, а всего лишь человек. Слабый, при чём во всех смыслах этого слова, уязвимый человек.
- Ты не даёшь мне расслабиться, товарищ,- улыбка предательски застывает на губах, полностью лишая смысла мой серьёзный тон. – Тебе не кажется, что ты, как джентльмен, должен дать мне время придумать остроумный ответ на каждую из твоих реплик?
- Ох нет. Даже если я буду всего лишь раз в день давать тебе подобную поблажку и ждать, когда в твоей очаровательной головке родиться колкая фраза, то и моей вечной жизни не хватит.
Я уже открываю рот, чтобы бросить ему в лицо новую порцию хамства, когда улавливаю звук шагов. В коридоре кто-то проходил мимо нашего укрытия. Мой взгляд тут же перескакивает на Анаэля, и я поняла, что он тоже заметил шум. Его атлетически сложенное тело напряжено, он встал и плавно скользит к выходу, готовый вступить в схватку даже с собственным сыном или ещё кем похуже. Но по мере приближения шагов, в моей голове всё больше и больше возникают сомнения, что там идёт особь мужского пола. Я встряхиваю головой, отказываясь верить своим ушам. Звук кажется немного цокающим и сильно напоминает стук каблуков. Судя по сведённым друг к другу бровям и поджатым в тонкую линию губам, Анаэля посетили те же самые мысли.
- Это была девушка? – с сомнением спрашивает он, когда шум в коридоре стихает.
- Не знаю, но похоже на то.
- Странно, - лицо падшего сохраняет всё то же напряжение. Он будто беседует теперь уже сам с собой. - Раньше Гадрел работал один. У кого же хватило ума встать на его сторону?
Мои мысли будто ждали этого сигнала, и как по команде сейчас отображают ответ на его вопрос. Они возвращают меня примерно на час назад, и я прокручиваю в голове разговор Гадреля и какой-то женщины, который так бесцеремонно подслушала.
- Анаэль,.. - мой голос слегка дрожит перед рассказом длительной истории.
- Не нравится мне твой тон, и то, как ты начинаешь высказывание с моего имени, - перебивает падший, резко опуская руки.
– Замолчи, - нервно бросаю я и вдыхаю воздух, чтобы продолжить. - Когда я пришла в себя и попыталась выбраться отсюда самостоятельно, то вместо выхода нашла дверь по ту сторону коридора и услышала два голоса- один принадлежал мужчине, а второй- явно женщине.
Ангел внимательно глядит на меня. Его идеальные брови всё ещё упорно отказывались вернуться в прежнее спокойное состояние, и между ними залегли глубокие морщинки.
- Ты слышала её имя? - своим выжидающим взглядом он мог бы с успехом уже прожечь дыру на моей одежде.
На секунду я колеблюсь, отчаянно блуждая по закоулкам памяти в поисках хоть чего-нибудь полезного. Проводя пальцами по русым волосам, я припоминаю детали разговора.
- У неё был очень неприятный смех. Он напомнил мне душераздирающий скрежет.
С каждым словом, янтарные глаза Анаэля превращаются в более и более узкие щёлки, но с губ не срывается ни единого слова. Он определённо ждёт продолжения моего описания и не спешит делать выводы.
- Гадрел всего один раз назвал её по имени, - продолжаю я, буквально клешнями выуживая из себя информацию. Может моя медлительность – это последствия травмы и беспамятства, которые обеспечил мне Гадрел? – Как же он сказал? Намель... или Наари...
Скулы падшего напрягаются, лицо изменяется до неузнаваемости, а губы вытягиваются в тонкую линию.
- Может, Наама?
- Точно! – вскрикиваю я. Радость в душе завертелась разноцветным вихрем, как будто я нашла вещь, которую искала годами, но тут же угасла, как только мой взгляд скользнул к Анаэлю.
Ангел удручённо вздыхает, возвращаясь обратно на кровать. Его пальцы исчезают в тёмных волосах. Я не могу увидеть глаз, потому что парень опустил лицо вниз, но несколько минут неподвижного состояния подсказывают мне, что он глубоко ушёл в себя. Я осторожно подхожу к нему и кладу ладонь на густую шевелюру, впервые прикасаясь к ней. Господи, какие же мягкие и приятные у него волосы! По телу Анаэля пробегает мелкая дрожь. Моё внезапное проявление нежности явно вывело его из этого странного состояния.
- Если ты права, - наконец произносит он, не поднимая головы. – То у нас большие проблемы.
- Почему? – для меня, естественно, это имя ничего не означает. - Кто такая эта Наама?
Падший усмехается, словно указывая на мою непросвещённость.
- Архидемоница,- чуть помедлив, отвечает он. – Последняя из десяти злых сефирот.
Рука, которая уже сама по себе всё это время блуждала в его волосах, резко замирает.
- Это плохо, да? – мой голос предательски выдаёт абсолютное непонимание.
- Это очень плохо, Дея. Она считается матерью всех демонов - искусителей. Она изводит земных детей, наполняя их жизни таким страхом и отчаяньем, что они считают тяжелейший грех - самоубийство, за счастье и единственную возможность спастись. Наама - это сестра Самаэля, главы всех ночных демонов, когда-то брошенного в Адскую бездну. По силе она почти равна Люциферу, но последний – её король, она его слушается, но старается не спускаться в Преисподнею, боясь остаться в ней на веки.
Что тут сказать, челюсть моя отвисла до пола. Неужели Гадрел настолько боится собственного отца, что призвал на помощь кого-то из высших сил тьмы? Спустя несколько минут молчания, мои мысли снова вернулись в верное русло, и я снова обретаю дар речи.
- Разговор с тобой, как разминирование боеприпасов времён войны- никогда не знаешь, когда рванёт и по какой причине, - задумчиво шепчу я, пытаясь как следует понять смысл всех ранее сказанных слов Анаэля.
Парень поднимает голову и смотрит на меня. Моя рука соскальзывает с его волос, и он ловко ловит её в воздухе. Похоже, что теперь пришла его очередь удивляться.
- И это ты то просишь меня давать тебе время на придумывание колких ответов? – лёгкая улыбка озаряет воистину ангельское мужское лицо, и Анаэль делает то, что я никогда не смогу забыть, то, что будет сниться мне ещё долги и долгие ночи.
Он подносит мою руку к своим губам и целует её. Я забываю, как совершать простейшие действия дыхания, и во все глаза, не моргая смотрю на падшего. Но Анаэль не поднимает взгляда в ответ, а лишь утыкается своим идеальным лбом в тыльную сторону моей ладони. Я сглатываю, понимая, что кому-то нужно разрушить эту хрупкую тишину, иначе я прямо здесь сойду с ума от напряжения.
- Разве в моих словах было что-то саркастическое? – хриплю я, удивляясь, как сейчас странно звучит мой голос.
- Нет, но сказано красиво и со смыслом.
В этот момент наша маленькая комнатка стала для меня самым уютным местом на планете. Анаэль поднял голову, и янтарный свет бездонных глаз поглотил всю мою душу, разжигая на своём пути пожары и воспламеняя каждую клеточку кожи. Он ломал рубежи один за другим, которые я так тщательно выстраивала, чтобы защитить себя от любых чувств, не чуждых человеческому сердцу. Едва уловимый жар охватывал всё тело, и как бы я не пыталась потушить его, ни одна из моих попыток не увенчались успехом. Стук сердца барабанными ударами оглушил, разум застелило внезапно возникшее тепло. Вот она – моя точка невозврата. Теперь я уже вряд ли смогу потушить пламя, бушующее где-то внутри и так отчаянно рвавшееся на свободу.
- Дея!
Я моргнула. Анаэль всё ещё сидел на больничной кровати, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять - он волновался.
- Опять, да? – тихий шёпот разрезал нависшую тишину.
Не в состоянии ответить ему, я лишь качаю головой, но затем киваю, давая знак согласия – а иначе как я объясню ему, какая драма разворачивалась прямо сейчас в моей искалеченной душе, а он стал именно тем, кто способен разжигать во мне пожар уровня «катастрофа» только одним лишь невинным действием. Ох, если бы он знал, что сейчас твориться в моих мыслях...
- Что ж, - откашливается он, поднимаясь на ноги. - Пока ты была в трансе, я слышал шаги в коридоре. Готов поклясться, что это был Гадрел. Поэтому предлагаю выбираться отсюда, пока нас не нашли.
Я снова киваю, чем заслуживаю кроткий, встревоженный взгляд.
- Он сказал, что ты мечтаешь убить его, чтобы вернуться в Небесную армию, и не остановишься не перед чем, лишь бы исполнить своё желание.
Анаэль хмурит брови в переносице и разочарованно качает головой.
- Гадрел плохо меня знает, я желаю ему лишь спасения. А снова Наверх меня уже никогда не примут.
Затем падший тихо открывает дверь и прошмыгивает в коридор, расстраиваясь, что нам пришлось покинуть своё уютное убежище. Я следую за ним, стараясь не издавать ни звука. Гадая, откуда в этом подвале взялось электричество, замечаю ту самую дверь, за которой ранее разговаривали мои похитители. Анаэль прислоняется ухом к толстому железу и замирает на мгновение. Убедившись, что в помещении никого нет, он тянет на себя маленькую, круглую ручку. Удивительно, но дверь легко отворяется и даже не скрипит. Может, Анаэль переоценивает силы этих двух? Во всяком случае, какой нормальный злодей оставит открытым единственный выход наружу? По-моему, умом они явно не отличаются.
За железной дверью оказывается лаборатория. Сотни стеклянных колбочек, баночек с какой-то странной жидкостью всех цветов радуги, захламляют операционный стол, стоящий прямо посередине. Как только я, пусть даже на мгновение, но представила, что скорее всего, этот стол уже давно не новый, и, зная злобный характер беловолосого, то на нём проводились лишь всякие извращённые вскрытия, меня пробрала сильная дрожь. Анаэль, казалось, не обратил даже внимания на все эти мелочи, и уж точно по его телу не бегали мурашки. Он быстро пересёк лабораторию и толкнул дверь на другом её конце.
- Проклятье, - прошептал он, - Она заперта.
- Естественно заперта. А ты думал, что я оставлю её открытой специально для тебя?
От неожиданности я подпрыгиваю на месте и стукаюсь ранее целованной Анаэлем рукой об стол, снося пару колбочек. Пронзительный звон бьющегося стекла об мрамор наполнил каждый кубометр воздуха. На нашей смертельной арене внезапно появился новый герой - парень высокого роста с белоснежными волосами, в небрежной одежде, и с ледяными глазами. Он медленно решил наступать на Анаэля, сверля его своим мёртвым взглядом. Теперь я понимаю, что имел ввиду ангел, когда говорил: «сын ненавидит меня». Словно тёмное облако, молодое лицо Гадреля искажала жажда мести, залегая глубокими тенями. Он сжимал зубы настолько сильно, что все мышцы лица напряглись, я удивляюсь, как они ещё не лопнули.
А затем мой взгляд падает за его плечо - на неё. В самом углу стоит женщина. У неё прекрасное лицо: идеально ровный и тонкий носик, изящные губы, шикарно очерченные скулы, однако исключением на нём служат чёрные, не имевшие даже белков, глаза. Они зияют, словно дыры, вступая в резкий контраст с белой, ровной кожей. Смоляные, чёрные волосы мягкими волнами спускаются до самой талии. Её тело покрывает тёмная, местами изодранная мантия в пол. За спиной девушки я вижу уродливые, не имевшие перьев крылья. Формой они явно похожи на крылья летучих мышей, только в увеличенном варианте. Когда она замечает мой изучающий взгляд, злобная улыбка, от которой веет холодом, появляется на её чёрных губах.
Наама отталкивается от стенки и плавно скользит ко мне, напоминая ведьму из старых сказок. Внезапно, она, словно специально, протягивает ко мне руку. Мёртвая, бледная кожа обтягивает голые кости. Пятясь назад, я качаю головой, пытаясь отгородить себя от правды.
- Здравствуй дорогая, - скрежет её голоса напоминает мне крики сотни людей. – Мы ведь с тобой уже знакомы, правда? Ты же помнишь тот прекрасный сон, который я так любезно подарила тебе прошлой ночью?