Северный путь

Майли снова попыталась прогуляться по городу в одиночестве. Раньше её останавливали воспоминания о Гульборге, где её так расстроила встреча со старым знакомым Айло. К тому же он тоже оказался Сумеречником. В Урсалии она побаивалась выходить из дома одна. Повезло, что никто не обращал на это внимания, потому что сознаваться в своей беспричинной слабости было невыносимо стыдно. Но сейчас ей не оставили выбора.

Она внутренне сжималась, вздрагивала от каждого шороха и вертела головой по сторонам в поисках опасности. Впрочем, в стране чернобородых колдунов её никто не знал, к тому же здесь, на самом краю людских владений.

При свете дня люди вели себя смирно, никто не заступал дорогу, а другие хозяйки спешили по делам одни и ничего не боялись. Нашлось в вынужденной прогулке неоспоримое достоинство: Майли смогла заглянуть в лавки и изучить товар, пока никто не зевал над ухом и не тянул за руку в нетерпении. Она присмотрела несколько новых нарядов, пару сапог и сафьяновых туфелек, купила перламутровые серьги и вернулась в усадьбу уже вечером.

Морти не спускался к ужину, и встретились они лишь на следующее утро. Он всё ещё выглядел болезненно бледным, даже измождённым, но вёл себя бодро и более продолжительный отдых считал непозволительной роскошью.

Охотник поседлал вороного жеребца, а для Майли вывел коренастую саврасую кобылу с тёмной полосой вдоль гривы и по хребту. Судя по невозмутимому нраву на лошадке ездил Эглаборг. Целитель не жаждал сражаться с кобылой, а полностью на неё полагался. Да и падать с такой тумбочки, должно быть, совсем не больно. Хотя чего с неё падать? Вряд ли с таким необъятным пузом кобыла ещё помнит, как бегать быстро и высаживать надоевшего всадника.

– Поедем в хижину лесоруба? – поинтересовалась Майли.

– Нет. Туда надо ехать с телегой, а её доставят только завтра.

– Зачем?

– Чтобы забрать тело.

Майли передёрнула плечами. На покойника смотреть не хотелось. А уж душу вызывать...

Морти подсадил наследницу в седло. Кобыла была настолько низкорослая, что ноги едва не волочились по земле. Охотник затянул подпругу на своём жеребце и лихо вскочил ему на спину. Конь даже не шелохнулся. За последнее время он сильно осунулся и присмирел. Даже отливающая серебром шерсть потускнела.

– Не грусти, – укорил его Морти, набирая поводья. – Погоди немного. Весна на дворе. Скоро совсем тепло станет. Придёт твоя подружка в охоту, и будет тебе счастье. Только куда нам потом жеребят девать?

Не проникшись, конь опустил голову и затрусил неспешно. Кобыла припустила следом, дробно перебирая короткими ногами. Седло вместе с пузом перекатывалось с одной стороны спины на другую. Майли стиснула зубы. Жаловаться нельзя, а то Морти предложит бежать пешком.

– Куда мы едем? – полюбопытствовала она.

– Искать зацепки. Надо найти тех, с кем Орм был откровенней, чем с родителями, и узнать, кто имел на него зуб.

– Вы думаете, что его убил не демон?

Они пугали даже сильней, чем призраки.

– У демонов тоже должны быть мотивы, – неопределённо ответил Морти.

На этом разговор закончился.

Когда они объезжали город с северной стороны, под копыта жеребца кинулась полоумная девка. Морти одёрнул коня в сторону. От неожиданности тот взвился на дыбы и ударил передними ногами по воздуху. Девка упала на причинное место и закрыла глаза руками.

– Вот же дура безголовая! – Майли замахнулась на негодяйку прутом, который выломала, чтобы подгонять медлительную скотину.

– Прекрати, – бесстрастно приказал Морти.

Он вынудил коня поставить все копыта на землю. Прут надломился пополам и выпал из руки. Майли поджала губы, с негодованием разглядывая дурочку, из-за которой чуть не приключилось несчастье. У неё были белобрысые, как у Герды, волосы, только длинные и кудрявые, что указывало на скудный ум.

Девка широко распахнула голубые глаза и несколько раз моргнула. Морти спешился и подал ей руку, хмуря лоб так, словно напряжённо что-то вспоминал.

– Госпожа Палантина, с вами всё в порядке? – учтиво спросил он.

Охотник что, знает всех бюргеров по именам?!

– Д-да, – пискнула она мышиным голоском. – Я искала вас. Родители Орма сказали, что вы выясняете, что с ним приключилось. Я... я его невеста. Была ею.

– Мои соболезнования, – с участием ответил Морти и уже собрался лезть обратно в седло, как она схватила его за руку.

– Стойте! Я знаю... знаю, кто его убил, – глаза Палантины лихорадочно блестели. – Мельник Вагни. Он якшается с демонами. Об этом все знают!

– Хорошо, что не туаты, – съязвил Охотник, правда, поняла только Майли. – А какие у него были мотивы, кроме того, что все мельники якобы якшаются с демонами?

Сбитая с толку девка потупилась.

– Он спрашивает, зачем мельнику понадобилось убивать твоего жениха, – не скрывая превосходства, пояснила Майли.

– Так из-за дочки его. Из-за проклятой Мелюзины, – ответила Палантина.

– Это уже больше похоже на истину, – кивнул Морти. – Как говорят норикийцы, едва ли найдётся свара, причиной которой не была бы женщина.

Девка растерянно открыла рот. Как Охотник терпит этих невежд? Герда и та поумнее будет.

– Так что с Мелюзиной? – снизошёл он до более простого вопроса.

– О, она моему Орму прохода не давала. Он никогда не обратил бы внимания на такую замухрышку. Она же тощая и плоская, как жердь. Ещё и волос тёмный, глаза невыразительные, кожа ужасного желтоватого оттенка. Совсем как у неё, – Палантина указала на Майли.

Та разъярённо выдохнула. Да как эта овца посмела назвать её некрасивой? На себя бы посмотрела. Уродина! Даром, что коровье вымя из выреза выскакивает. Даже одеться прилично не может, а туда же, замухрышкой обзывает!

– Силой хотела Орма на себе женить, ведь у неё-то и парня никогда не было, а как отказал, так она отцу нажаловалась. Мол, Орм её соблазнил. Я сама слышала, как мельник угрожал, что убьёт его, если тот хоть на шаг подойдёт к его дочери. Но это же глупость! Чтобы мой благородный Орм соблазнял убогую? Он даже со мной не хотел ложиться. Мол, а вдруг понесёшь? Стыдно перед знакомыми будет. А у нас свадьба уже на осень сговорена была.

Так это от того, что ты, овца такая, его не возбуждала!

Майли перевела взгляд на Охотника. Он слушал заунывную речь вполуха, поглаживая своего коня по понурой морде.

– С Ормом всё ясно, но что же Вагни? – повернул разговор в нужное русло Морти. – Люди порой ссорятся из-за пустяков и даже угрожают убить. Я не стану осуждать человека за сказанные сгоряча слова.

– Но Вагни же последним встречался с Ормом четыре дня назад. Я своими глазами видела. Орм ходил на мельницу, и они снова поругались. Вагни его прогнал. Я попыталась поговорить с ним, но Орм был напуган до смерти и нёс околёсицу про чудище из лужи, которое обещало покарать его на рассвете.

– Чудище из лужи? – оживился Охотник. – Это уже совсем хорошо!

Палантина недоумённо моргнула:

– Так вы накажете Вагни?

– Я всё ещё не уверен в его вине.

– Но он же видел Орма последним!

Майли не выдержала и рассмеялась в голос:

– А по твоим словам выходит, что последним его видела ты. Может, это ты его убила? На почве ревности к этой... как её? Красавице Мелюзине, которой он уделял больше внимания, чем тебе. Даже к её отцу бегал. Уж не руки ли её просить? А тебя бросил.

– Нет! – завизжала Палантина, но остановиться уже не получалось.

– Ты его убила, а вину перекладываешь на других.

– Я никогда... – невнятно оправдывалась давка сквозь громкие всхлипывания.

– Это тебя нужно наказать, убийца!

– Перестань! – рявкнул Морти и зло сверкнул глазами.

Майли вжала голову в плечи. Если бы на её месте был мужчина, то Охотник точно ударил бы.

– Госпожа Палантина, не пугайтесь. Моя ученица неудачно пошутила, – успокаивал он девку. – Вы правильно сделали, что поделились своими подозрениями. Уверяю, мы обязательно расспросим Вагни о случившемся. И если он виновен – призовём к ответу. Ступайте домой. Горе совсем вас подкосило.

Палантина кивнула и, не переставая рыдать, поплелась к городу на негнущихся ногах.

– По-хорошему, её надо было проводить, а то вдруг глупостей наделает, – покачал головой Морти, вновь усаживаясь в седло. – Тебе не следовало расстраивать её ещё больше. Ты уже не наследница графского замка, а одна из нас. У тебя нет права относиться к бюргерам высокомерно или презрительно. Это их город. Мы, даже я, здесь гости. Если они захотят, то выгонят нас или передадут пресветловерцам.

Майли передёрнула плечами. Финист никогда её не отчитывал. Ругался, обзывал дурой, но чтобы вот так, отповедью, самим голосом показать, как глупо она себя ведёт... От этого стало горше во сто крат.

– В следующий раз думай, что говоришь, а лучше молчи.

– Простите. Язык мой – враг мой, – неловко извинилась Майли. – Но ей не следовало кидаться под копыта вашему коню и называть меня некрасивой. Я куда краше её, ведь так?

Морти пожал плечами, погружаясь в раздумья.

– А эта Мелюзина действительно такая страшная? – не унималась она.

– Обычная, – последовал безучастный ответ.

– А Палантина тоже обычная?

– Тоже.

– А я?

– Мне нет дела до женской внешности. Я же говорил.

– Даже если эта женщина – Герда?

– Лучше бы не было.

Охотник погнал жеребца галопом, словно убегал от мучивших его мыслей.

Без прута Майли с трудом удалось растолкать кобылу, чтобы та не отставала. Они долго неслись по широкой лесной дороге. Впереди показался деревянный мост с аркой, перекинутый через бездонное ущелье. Морти спешился и повёл жеребца в поводу. Наследница последовала его примеру, потому что кобыла спотыкалась от усталости.

Зачем понадобилось загонять коней в мыло и полдороги идти пешком? Но не следовало раздражать Охотника. Вот ведь, правда, молчание – золото.

Вскоре они добрались до поляны, на которой валила корабельные сосны шумная артель лесорубов. Они сидели на пнях и весело переговаривались, доедая обед. Сплошь молодые парни: высокие, плечистые, сильные. Майли невольно залюбовалась их раскрасневшимися от тяжёлой работы лицами.

На пришельцев лесорубы посмотрели с деланным безразличием и продолжили перекидываться похабными шутками.

– Добрый день. Приятного аппетита, – начал Морти. – Извините, что отвлекаю, но мне нужно кое-что узнать о вашем товарище Орме. Сколько он уже не появлялся?

– Три дня. Четвёртый пошёл, – ответил скуластый рыжеволосый парень с густой курчавой бородой в хэнд длинной.

– Кто-нибудь его искал?

– А как же? Я живу по соседству. Орм всегда заглядывал ко мне по утрам, чтобы вместе идти на работу. Места глухие. Держаться нужно сплочённо, иначе не выживешь, - поведал рыжий. - Когда три дня назад Орм не явился, я заподозрил неладное и отправился на поиски. Облазил всё вокруг, даже в заповедное озеро Цуг сунулся, но не нашёл. Тогда я предупредил бургомистра. Ведь это демоны Орма свели, не иначе. Туаты проклятые. Странно только, что вы его поисками озаботились так поздно. Уж не приплачивают ли демоны, чтобы вы их покрывали?

Морти даже бровью не повёл. Какая у него выдержка!

– Были другие дела. Теперь же я полностью в вашем распоряжении. Рассказывайте.

– О чём? – нахмурился лесоруб.

– С чего вы решили, что его похитили туаты? – любезно пояснил Морти.

Право слово, поколотил бы он уже этого смутьяна. Из-за него ведь нелепые слухи поползли.

– Так я своими глазами видел. Дверь в хижину открыта нараспашку, вещи разбросаны, внутри следы борьбы: борозды от когтей на полу и стенах, вырванные волосы, разбитая посуда и мебель. Я должен был услышать шум ночью. Крики, удары. Хоть что-нибудь. Но ничего не было. Словно околдовал кто. А кто у нас колдует? Только туаты. Это даже дети знают.

– Ну да... – многозначительно изрёк Охотник. – А другие враги у Орма были?

– Нет, – отрезал рыжий лесоруб. Остальные переглянулись, но перечить не стали. – Он был добрым человеком и хорошим другом. Балагуром и весельчаком. Никогда ни с кем не ссорился. Никто из людей не желал ему зла.

Морти хмыкнул.

– А его невеста Палантина утверждает обратное. Она видела, как Орм ссорился с мельником Вагни. Вам про это что-нибудь известно?

– Бабы – дуры, – сплюнул рыжий. – Палантине всё привиделось. Умом она тронулась после пропажи жениха. Не имел он дел с мельником. И к дочери его и пальцем не прикасался.

Противные они несмотря на привлекательную внешность. Хотя в лицах некоторых читалась тревога.

– Я ничего не говорил про его дочь, – нахмурился Охотник.

Рыжий смутился.

– Так Палантина и мне рассказывала, из-за чего Вагни с Ормом повздорили.

– Так они всё-таки повздорили?

– Нет! – рявкнул рыжий, потеряв терпение. – В любом случае это не имеет отношения к смерти Орма. И девку эту он не насиловал. Раз она сама пришла, это не насилие.

– Насилие?! – присвистнул Морти. – Я думал, речь шла о соблазнении. Видно, придётся расспросить Вагни и его дочь.

– Я же сказал, они тут ни при чём. У вас нет права судить нас. Займитесь поиском туатов. Это они – убийцы. Они натравили на нас крыс, и теперь Урсалии грозит голод. Если вы их не покараете, мы сделаем это сами. Правда, ребята?

Лесорубы промычали что-то не слишком внятное и потупились, боясь встречаться взглядом с Охотником. Но тот продолжал приветливо улыбаться:

– Что бы вы сказали, если бы я начал указывать вам, как рубить деревья?

Парни испуганно переглянулись. От ласкового тона стало куда страшнее, чем если бы Морти бранился.

– Чтобы вы не лезли туда, где ничего не понимаете, – робко предложил один из лесорубов.

– Правильно, – улыбка Охотника стала почти угрожающей.

Он невзначай положил руку на ствол росшей рядом сосны. Послышался треск. Огромное дерево рухнуло, едва не задев лесорубов.

– Вот и вы не лезьте.

Морти взял коня под уздцы и зашагал прочь. Майли поспешила следом.

– Как к ним относиться после этого? – спросила она, забираясь в седло толстухи-кобылы.

– Они не все такие, – горько вздохнул Охотник.

– Ещё есть те, которые трусят и поддакивают, – ляпнула Майли, а потом снова сожалела.

Морти хмурился и молчал всю дорогу.

***

Вернулись они поздно и ужинали вдвоём. Хорошо, что Эглаборг оставил еду на печи. Покончив с ней, Морти направился в библиотеку, чтобы выяснить про «чудище из лужи». Если, конечно, Орм не лишился разума. Чутьё подсказывало, что это не так. Лесорубы не из тех, кто пугается собственной тени. Значит, он действительно что-то видел. Но демоны редко предстают перед людьми в истинном облике и тем более не отсрочивают расправу, позволяя жертве рассказать о встрече.

Из-под двери сочился тёплый свет свечи. Морти застыл на пороге. Герда читала книжку в его любимом кресле. У ножек на полу лежали сброшенные башмаки. Из-под бордовой юбки выглядывали соблазнительные белые ступни. Отчаянно хотелось их погладить, ощутить под пальцами нежную кожу. Морти невольно облизнул губы.

- Мяу-р-р-р-р! – протиснулся вперёд него кот и побежал ластиться к Герде.

– На что вы смотрите? – спросила она, оторвав взгляд от книги, и надела башмаки.

Морти облегчённо вздохнул.

– Ни на что. Просто задумался.

– Над моими ногами? – усмехнулась она.

Ух, какой же он жалкий!

– Нет, просто дело сложное попалось, – покачала головой он.

– Расскажите – полегчает.

Герда подхватила Шквала на руки, и тот подставил жёлтое брюшко, чтобы его почесали.

– Не стоит. Оно слишком гнусное для твоих ушей. Скажи лучше, что ты знаешь о «чудище из лужи».

– Водяной демон? Их много. И все похожи на «чудищ».

– Может, есть какая-то легенда о местных водоёмах? К примеру, о заповедном озере Цуг на южных отрогах Полночьгорья?

– Цуг? – Герда принялась искать что-то в потрёпанной книге. – Где же я её видела? Ах, вот! Тут говорится, что на реке, которая впадала в озеро Цуг, стояла водяная мельница. Но она пришла в упадок, потому что люди побаивались ездить в Полночьгорье из-за демонов. Мельник обеднел. Его семья голодала. С горя он хотел утопиться в заповедном озере, но встретил на берегу никсу.

– Никсу? – вскинул брови Морти.

– Демон с туловищем и головой прекрасной женщины и щупальцами вместо ног, – Герда показала картинку на следующей странице. – Она пообещала помочь в обмен на то, чего хозяин в своём доме не знал. От отчаяния мельник согласился. Демоны перестали нападать на едущих к мельнице людей, и дела пошли в гору. Но тут выяснилось, что жена мельника ждёт ребёнка, и стало ясно, что платой за услугу станет их сын. Минули года. Ребёнок мельника вырос в статного парня, обзавёлся невестой, но отец не спешил отдавать долг никсе. Она затаила обиду.

Однажды вечером, когда сын мельника возвращался домой, то увидел на берегу озера прекрасную обнажённую женщину. Она сидела у воды, расчёсывала длинные тёмные волосы белым гребнем и пела. Заворожённый, парень без памяти влюбился в неё. Каждый день он любовался ею на берегу и даже бросил свою невесту. Несчастная девушка поняла, что с ним приключилась беда, и проследила, куда он ходит по ночам. Увидев, как он целует неизвестную, девушка поняла, что его околдовали. В следующий раз, пока любовники были заняты друг другом, она украла гребень и сломала его. Чары развеялись. Ноги искусительницы обратились в щупальца. Сын мельника зарубил её топором.

– Топором? Бедную никсу, которая не дала им умереть с голода?! – притворно возмутился Морти.

Впрочем, такие истории он слышал часто. Неодарённые находили их... забавными.

Герда задумчиво повела плечами. Видно, взглянула на сказку с другой стороны.

– Сын мельника со своей смелой невестой вскоре сыграли свадьбу и жили долго и счастливо, – скороговоркой закончила она. – Но купаться в озере Цуг боятся до сих пор. Так вы охотитесь на никсу?

– Пока не знаю, но надо быть во всеоружии.

– Я тут подумала, насчёт Пастуха... – Герда запнулась и покраснела. – Ягиня ведь тоже злилась на оставивших её людей и требовала принести жертву – убить Финиста этим кинжалом.

Она взяла с тумбочки ритуальный крис с волнистым лезвием.

– Шквал тогда подсказал, что им можно победить её. Я отдала кинжал Финисту, и тот одолел Ягиню. Может, кинжал и против Вотанаса сработает?

Знала бы она, каких коварных тварей принимает за друзей: злокозненного Мёртвого бога, подлого шпиона Финиста и отъявленного лжеца в лице самого Охотника.

Морти взялся за рукоять. По пальцам пробежала волна возмущённой дрожи. Вспомнились слова мудрого учителя Кадзумы: «Не трогай зачарованное оружие, пока оно не покорится тебе, иначе погибнешь сам».

– Он меня не принимает.

– Я читала, что если положить его на ночь под подушку... – Герда снова начала тараторить. – У Финиста получилось. У меня...

Охотник задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– Говоришь, это кинжал Ягини? Она связана со стихией земли, как и дар Финиста – оборотничество. А ты женщина. Земля и огонь считаются женскими стихиями, вода и воздух – мужскими.

Вилия поморщилась от досады. Надо же, она переживала за Охоту даже больше него самого. Непривычно, приятно и немного страшно. Но если она бросится в самое пекло и погибнет, он этого не вынесет.

– У меня найдётся, чем угостить строптивого бога, – заверил её Морти. – Сейчас главное – «чудище из лужи», никса или кто там ещё живёт в озере Цуг.

Герда положила кота на кресло, поднялась на цыпочки и приблизила своё лицо к его. Обдало запахом мяты с душицей, опалило жаром, плавящим лёд внутри.

– Чтобы никса не приворожила.

Она попыталась его поцеловать, но Охотник отгородился рукой. Кот посмотрел на него с ревностью и укором.

– На меня привороты не действуют, забыла? Я не принц из твоих сказок.

А вовсе даже злодей из твоих кошмаров.

– Это хорошо. Принцы женятся только на принцессах.

Герда снова взяла кота на руки и уселась обратно в кресло. Шквал утробно заурчал, наслаждаясь вниманием.

Морти рассеяно разглядывал их.

Да, конечно, знатные роды заключали браки между своими отпрысками, чтобы увеличить своё состояние и влияние в ордене. Кто знает, если бы дед не объявил капитуляцию, возможно, Герда стала бы невестой Морти со дня своего рождения. Но сейчас принцесса – она, внучка самого Белого Палача. А он изгой, лишённый имени и дома, осуждённый на смерть преступник.

«Мы не будущие властители, но дети врагов. Правда разведёт нас по разные стороны».