Северный путь

Когда все вернулись в дом, Герда украдкой пробралась в лечебницу. Нельзя оставлять Морти без присмотра, даже с отнявшейся рукой он может натворить дел.

Охотник спал так крепко, что ни скрип двери, ни глухие шаги его не потревожили. Сиротка присела на стул у кушетки, разглядывая безмятежное лицо. Все черты расслабились, смягчились, словно он помолодел и снова стал благородным героем.

Герда поднесла ладонь к его лицу, чтобы проверить дыхание. Точно также она сидела у его постели в Волынцах, когда он погрузился в летаргию после битвы с Предвестником. Но сейчас это обычный сон. Если она не будет вести себя тихо, то разбудит его.

Рука Морти вылезла из-под одеяла. Сиротка хотела её накрыть, но задела пальцы. Охотник глубоко вздохнул и сжал её запястье. Нужно высвободиться, но Морти держал слишком крепко.

Что ж, придётся ждать, пока он не проснётся, а потом неловко объяснять, как она здесь очутилась.

По коже бежали мурашки – рука Охотника была ледяная. Но потом то ли он согрелся от её тепла, то ли сиротка привыкла к пронизывающему холоду и перестала замечать. Веки сомкнулись, отяжелевшая голова опустилась на грудь.

– Герда, – позвал Шквал.

Она удивлённо распахнула глаза. Рыжая шерсть горела в багряных лучах заходящего солнца. Сиротка закопалась в неё пальцами, вспоминая весёлые денёчки.

– Я так скучала, – сказала она.

– Знаю. Я же всегда рядом, присматриваю и охраняю, забыла?

Кот поднялся на задние лапы и слизал слезинку с её щеки. Герда потрепала его по голове.

– Лучше бы ты просто появлялся иногда. Мне так одиноко.

Хотелось прижать его к груди и не отпускать.

– А как же он? – Шквал кивнул на Морти.

Одеяло сползло до самого пояса, оголяя безволосый, угловатый торс, принадлежавший скорее подростку, чем взрослому воину. Закатный свет преобразил даже обстановку лечебницы, сделав её похожей на спальню в родительском доме. Быть может, это сон?

– Ты так хотела его найти, – усовестил её Шквал. – Я надеялся, он сделает тебя счастливой.

Кот был единственным, с кем она ощущала себя счастливой и раскованной. Почему он не может остаться с ней навсегда?

– Похоже, я разочаровала его, но хуже то, что я сама, кажется, разочаровалась в нём. Нет больше никого, кто бы освещал мой путь и защищал от демонов тоски и неуверенности. Как бы я хотела вернуться в светлый и простой мир детства.

Шквал снова встал на задние лапы и, опёршись на плечи сиротки, заглянул в глаза.

– Нельзя оставаться ребёнком вечно. Ты со всем справишься!

Она подарила ему самую нежную улыбку, на которую была способна.

– Герда? – позвал Морти. – Что ты здесь делаешь?

Одеяло полностью укрывало Охотника, за исключением головы и здоровой руки, которой он сжимал запястье Герды. Шквал растворился вместе со сном.

– Вы... меня держите, – сиротка указала глазами.

Морти ошалело вскинул брови и выпустил её. Коснувшись мокрой щеки Герды, он в задумчивости приложил пальцы к собственным губам и попробовал слёзы на вкус. Она оцепенело наблюдала за ним.

– Уже стемнело? – Охотник приподнялся и выглянул в окно. – Сколько же я проспал?

– Несколько часов, – предположила Герда.

– Плохо, – Морти встал и, хитро прищурившись, посмотрел на сиротку: – Помоги мне одеться.

– Мастер Эглаборг не велел вам вставать с постели, – заметила она, просовывая неподвижную руку в рукав рубашки.

– Он слишком беспокоится. Я в полном порядке.

По землистому цвету лица и лиловым кругам под глазами было ясно обратное.

– Вы потеряли много крови и не объяснили, что случилось. Если вы из-за меня рвётесь встать на ноги, то не стоит. Обойдусь и без Вальдорта. Дождусь следующего праздника.

В конце концов, танцы – пустяк. Не слишком-то и хотелось.

– Хорошо! – согласился Морти. – Теперь ещё кафтан и тёмные штаны.

– Мы всё-таки пойдём? – радостно воскликнула Герда, запахивая на нём кафтан.

Когда она прилаживала неподвижную руку на перевязь, то случайно коснулась шеи Морти. Он напрягся, словно его погладили против шерсти.

– Я прогуляюсь в город по делам, а ты, – он ткнул ей в лоб указательным пальцем здоровой руки. – Ты останешься дома и будешь делать дыхательные упражнения.

Танцевать с ним – размечталась! Он же обращается с ней, как с ребёнком. Впрочем, сама виновата.

Герда помогла Охотнику надеть штаны и стала затягивать пояс, но от нахлынувшей злости перестаралась.

– Ай! – недовольно зашипел Морти.

Сиротка покраснела до кончиков волос и отвернулась. Охотнику пришлось возиться с ремнём одной рукой. Впрочем, справился он довольно быстро. Его аура загустела – он явно пользовался ветроплавом. Если затянуть ремень самому оказалась так просто, то и одеться Морти смог бы без её участия. Чего он добивается? То поманит – то оттолкнёт.

Охотник накинул на плечи плащ и вышел на улицу. Герда последовала за ним.

Она отстоит своё право пойти на праздник. Одной, конечно, будет не так весело, но это – дело принципа. Отец учил её быть доброй и кроткой, но не позволять издеваться над собой. Только так получится снискать у людей уважение.

– Я всё равно пойду в город, – заявила сиротка, распахивая перед Морти калитку.

Тот удивлённо вскинул бровь, а потом коснулся указательным пальцем её носа.

– Как твой наставник я запрещаю тебе выходить за пределы ограды одной. Там может быть опасно.

Ей, значит, опасно, а ему после большой потери крови, да ещё и с отнявшейся рукой – нет!

Но Охотник уже скрылся за изгибом дороги.

– Что случилось? – испугал подкравшийся сзади Финист. – Он тебя обидел? Скажи, обещаю, это останется между нами.

Может, послать оборотня, чтобы он присмотрел за Охотником?

– Я уже с ног сбился за ним бегать. Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Если не желает учиться по-хорошему, пускай будет по-плохому, – проницательно ответил Финист. – Я слышал, ты собиралась на праздник.

– Мастер Стигс не разрешил. Сказал, одной опасно, а сам проводить не может, – пожала плечами она и уже хотела вернуться в дом, но оборотень взял её за руку.

– Так в чём беда? Давай я тебя провожу. Надо хоть иногда развлекаться. Кто работает без передыху, становится занудой, как...

– Как кто?

– Неважно. Помнишь, как мы танцевали на руинах Ильзара? Я потом жалел, что не смог составить тебе пару. Теперь есть шанс всё исправить. Пожалуйста, сходи со мной на праздник!

Столько отчаяния и искренности было в его голосе, что отказать не получилось.

Финист взял её под локоть и повёл в дом. Герда надела нарядное темно-синее платье, шею замотала шерстяным платком, на ноги натянула новые чёрные сапожки из мягко выделанной кожи.

Внизу её уже ждал Финист, одетый в красно-коричневый камзол со светлыми штанами и высокими коричневыми сапогами.

– Здорово выглядишь, – отвесил он неуклюжий комплимент и сам смутился. – Ты вообще всегда красивая, но сегодня особенно.

Сиротка неловко рассмеялась. Оборотень подал ей плащ, взял под руку и повёл на улицу.

Едва заметные бусины-звёзды и тонкий серп месяца уступали тёмной зимней ночи. Окраины обезлюдели. В окнах не горели огни. Лишь с главной площади доносились звуки музыки и весёлый гомон. Бюргеры от мала до велика праздновали близящийся конец зимы. Завидев отсветы костров и тени плясунов, Финист с Гердой прибавили шагу и вскоре вышли на заполненную людьми площадь.

Её освещали не только фонари, но и уставленные на время Вальдорта факелы. Пылало с дюжину костров. Девушки бросали в пламя лоскуты белой ткани. Музыканты играли на лютнях и флейтах, били в бубны и приплясывали, чтобы согреться. Молодёжь кружилась, взявшись за руки, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга. У домов продавали сладости и напитки. Рядом толпилась детвора, надеясь что-нибудь ухватить, если торговцы отвлекутся.

Герда наблюдала за праздником со стороны. Финист бросал на неё томные взгляды, но пока не настаивал.

– Ты пришла! – воскликнула Анка, чудом углядев сиротку в темноте.

– Здесь замечательно! – улыбнулась Герда.

– О, это, конечно, не Морти, – зашептала Анка ей на ухо, заметив оборотня. – Но тоже вполне ничего.

Тот озорно подмигнул и положил руку сиротке на талию. Ох, нет! Сейчас все решат, что они парочка!

– Почему не танцуете? – Анка с важным видом вручила Герде кусок белой материи. – Это от платья чучела невесты. Бросишь в огонь и на будущий год обязательно замуж выйдешь.

– Я не думаю... – замялась сиротка, перебирая лоскут в ладонях.

– Зато твой жених вполне себе думает, – шепнула Анка, наблюдая, как Финист расправляет плечи и блаженно улыбается.

– Он мне не жених. Просто мастер Стигс занят.

– Расслабься, я всё понимаю. Гуляешь с одним, чтобы другой ревновал, – Анка похлопала её по плечу. – Только не слишком его обнадёживай, а то расстроится потом сильно.

И вправду, зачем она сюда пришла? Если Морти узнает, то убьёт и её, и Финиста, хотя Финист-то тут совсем ни при чём!

– Что же вы стоите? – не выдержала Анка. – Ступайте, а то всё веселье пропустите!

Она подтолкнула Герду в объятия оборотня. Тот обхватил её за талию и повёл к костру, вокруг которого плясали пары.

– Не уверена... – отнекивалась сиротка, ища пути к отступлению. – Не стоит, действительно...

Но Финист не слушал. Как только они поравнялись с танцующими, он поднял Герду в воздух, повторяя движения остальных, и закружил мягко, но очень уверенно.

– Ты знаешь местные танцы? – удивилась она.

– Нет, – признался оборотень. – Я и зареченских не знаю.

– Но ты так хорошо ведёшь! А я едва в такт попадаю.

– Это не сложно. Доверься музыке, заставить сердце биться с ней в такт. Тогда она сама поведёт.

Герда словно парила на соколиных крыльях Финиста, легко и беззаботно. Неужели так чудесно может быть наяву? Почему она раньше пропускала праздники? Время, люди, заглушающий музыку треск костра – всё перестало иметь значение. Остались только пьянящие движения, тёплые уверенные руки на талии и задорный взгляд оборотня.

– Тебе весело? – спросил он, притягивая сиротку к себе.

– Да! – восторженно ответила она.

– Тогда не будем останавливаться!

– Никогда!

Хмельная круговерть захватывала всё больше. Зачем вспоминать о проблемах, ведь здесь и сейчас так хорошо!

***

– О подозрительных происшествиях никто не докладывал. А что-то случилось? Это я обычно волнуюсь из-за пустяков, вроде угодившей в пасть волку овечки, – недоумевал бургомистр Гарольд.

Широкая кость и крупное телосложение добавляли ему солидности. Из-под овечьей шапки торчали вьющиеся соломенные волосы, в которых седина почти не проглядывалась. Под сросшимися кустистыми бровями хитринками горели светло-голубые глаза.

– Всегда надо быть начеку. Червоточина рядом, – пожал плечами Морти, умалчивая про утреннее сражение.

– Кому ты рассказываешь? Я здесь большую часть жизни провёл. Лучше ответь, что у тебя с рукой?

Ничего-то от бдительного бургомистра не скроешь. Главное, не поднимать паники.

– Рассёк об лезвие, когда меч точил. Рука соскочила... – соврал Охотник. – Эглаборг как всегда разволновался и обездвижил её, пока не заживёт.

– Не замечал за тобой такой небрежности.

– Бывает.

– Конечно, бывает, если никогда не отдыхать, – бургомистр по-отечески потрепал его по волосам.

Морти еле сдержался, чтобы не передёрнуться. Он бы предпочёл, чтобы их отношения оставались деловыми и отстранёнными, без отеческой заботы и прочих сантиментов, но обижать старого друга было совестно.

– Сегодня же праздник. Почему ты не веселишься? По тебе полгорода девок сохнет. Никто не нравится? Так хоть потанцевать позови. В танце по-другому всё видится. Я так с Уночкой и сошёлся. Помню, цвели яблони на Эльдантайд и ночью было светлей, чем днём. Белокурая скромница с краю стояла, к костру выйти боялась. Я с ней случайно столкнулся, чуть с ног не сбил. В извинение пригласил на танец и уже не смог отпустить. Подумал, если не будет она со мной, так и жизни уже никакой не будет. Тогда мы и обручились, на Эльдантайд...

– Мастер Гарольд... – умоляюще глянул на него Охотник.

Он слышал эту историю, как и все истории бургомистра, добрую сотню раз.

– Что мастер Гарольд? – возмутился тот. – Ты сам глянь. Вон, какая красивая пара! А как они смотрят друг на друга. Небось, к осени свадьбу сыграют.

Пара действительно выглядела чарующе – высокий широкоплечий мужчина кружил вокруг себя тоненькую, словно былинка, девушку. Увлёкшись, они никого не замечали и лишь в последний миг увёртывались от других танцоров.

Музыка притихла. Пара замерла, чтобы отдышаться. Улыбаясь сверкающими в отсветах пламени глазами, девушка знакомым робким жестом выправила короткие волосы из-под заячьей шапки.

Засосало под ложечкой. Охотник глотнул морозного воздуха, чтобы остудить нарастающий в груди жар.

– Я что-то не то сказал? – испуганно спросил Гарольд.

От ушей по лицу растекалось гневное пламя. Что за безответственный идиот! Он же видел гулонов и прекрасно знал, какая опасность ей угрожает.

Убить! Схватить за шкирку и несколько раз постучать головой об стену, чтобы оборотень хоть иногда использовал её по назначению!

– Морти?.. – бургомистр шарахнулся в сторону, уловив на себе разъярённый взгляд.

Охотник махнул рукой на прощание. Рот сейчас лучше не раскрывать, иначе расположение Гарольда будет потеряно навсегда.

В нескольких шагах от приметной пары Морти замер. Звонкий смех льдистыми иголками впился в кожу. Бессильная ярость заклокотала внутри, застелила взор мутным маревом. Ладони сжались в кулаки.

Музыка возобновилась. Грубые похотливые ручищи по-хозяйски обхватили хрупкую фигурку. Девушка доверчиво льнула к своему партнёру, продолжая заливисто смеяться.

Нет, терпеть эту муку нельзя, иначе он точно кого-нибудь убьёт.

***

Почувствовав его взгляд, Финист украдкой обернулся. Синие глазищи так и сверкали в темноте. Оборотень шепнул партнёрше шутку. Герда засмеялась, невероятно красиво и искренне, как умела только она. Слышал ли ты этот смех раньше, герой-Охотник?

Соперник замер, словно поражённый в сердце отравленной стрелой. Багровое от ярости лицо посерело. Не сдерживая торжествующей ухмылки, Финист покрепче прижал к себе расслабившуюся Герду. Она склонила голову ему на плечо. Хорошо-то как! Пускай Охотник увидит, кого она выбрала. Пускай поймёт, что, несмотря на всё его богатство, силу и славу, это сокровище принадлежит не ему, а Финисту – нищему беглецу из разорённого края.

Он приподнял подбородок Герды кончиком пальца. Недоумённо взметнулись серебристые ресницы. Кончик языка скользнул по пересохшим губам. Давай покажем ему, как сладки твои поцелуи!

Финист закрыл глаза и, потянув носом медовый аромат женского тела, приблизил свои губы к её.

В грудь ударил воздушный сгусток. Оборотень пошатнулся, но устоял. Герда вздрогнула. Морти оказался между ними и оттолкнул Финиста в сторону.

– Какого демона ты творишь?! – здоровой рукой Охотник ухватил его за ворот плаща.

– Я творю?! – возмутился оборотень. – Какого демона ты творишь?!!

– Мастер Стигс, пожалуйста, простите меня, я... – залепетала Герда, повиснув на локте Морти. – Я не хотела, я...

Глупенькая! Не нужно оправдываться. Никто ему ничего не должен!

Охотник прожигал Финиста гневным взглядом, не обращая на сиротку внимания.

– Ты притащил сюда мою ученицу и спрашиваешь, что я творю?! – выплюнул надуманное обвинение Охотник. – Ты же прекрасно знаешь, насколько это опасно!

– Это не он, я сама предложила, – Герда дёрнула его за рукав.

– Помолчи, это тебя не касается, – процедил Морти сквозь зубы, стряхивая её.

Сиротка отшатнулась и поморщилась, словно от боли. Финист с трудом сдержал ухмылку.

– Я бы защитил её, – возразил он, отдёргивая руку Охотника от своего ворота.

– Не смеши меня, – презрительно бросил Морти.

Что ж, пускай покажет себя во всей красе. Тогда Герда поймёт, какое он ничтожество.

Финист с вызовом прищурился:

– Хочешь проверить?

Охотник поддался на уловку слишком легко, словно сам желал драки.

– Да, пожалуйста!

– Одной рукой? – подхлестнул оборотень.

И тут же полетел лицом в сугроб.

– Что вы делаете?!

Герда бросилась на Морти и принялась колотить его в грудь кулаками. Оборотень покряхтывал из сугроба, скрывая торжествующий смех. От таких ударов куда больнее, чем от разбережённой раны, верно, Охотник?

Справившись с оцепенением, Морти перехватил руку сиротки и легонько встряхнул, приводя в чувство.

Если в начале ссоры на них оглядывались только те, кто стоял рядом, то теперь наблюдала вся площадь.

Охотник зашипел и едва слышно выругался. Герда вырвалась из его хватки и подбежала к Финисту, чтобы помочь подняться.

– Всё в порядке, – обнял её оборотень, торжествующе глядя на Морти.

Ну что, съел? То-то же! Жаль, что время для поцелуев прошло.

Когда Охотник заговорил вновь, его голос звенел сталью и льдом.

– Если у тебя появилось время на танцы, значит, твои подопечные готовы к проверке. Завтра. И не смей говорить, что не успеваешь.

Финист сглотнул.

– А теперь моя ученица пойдёт домой, – Морти схватил Герду за руку и потащил за собой.

***

Всю дорогу до дома она молчала, едва поспевая за Охотником по глубоким сугробам.

Переступив порог, Герда высвободила руку и гневно прошептала:

– Вы делаете мне больно, разве не видите?!

Морти затравленно потупился и отступил на шаг. Скинув верхнюю одежду, она взбежала по лестнице на второй этаж и спряталась в каморке.

Герда солгала. Охотник держал её словно хрустальную вазу, но больно было глубоко внутри. От колкого взгляда, пренебрежительных слов, от того, что радость от танцев подарил вовсе не Морти, а Финист.

Зачем она заговорила о празднике? Сидела бы дома и не создавала проблем. Хотя танцы были замечательные... и Финист тоже. Только как бы ему не пришлось расстаться со своей службой и гордостью.

Зря Герда надеялась на чудо. Что сердце Морти растает, что он хоть немного смягчится, что... А в результате он растоптал её чувства. Хуже того – унизил Финиста и швырнул его в сугроб. Надо попросить у оборотня прощение за Охотника... и за себя тоже.

Надеясь скрыть следы слёз, Герда умыла лицо и глянула в зеркало. Щёки стали пунцовыми и саднили, словно по ним прошлись точильным камнем, глаза покраснели, волосы всклокоченными паклями свисали на шею. Ужасно!

Сиротка схватила расчёску и постаралась пригладить хотя бы причёску, потом ещё раз умылась и снова посмотрела в зеркало. Если закрыть оба глаза, то можно ничего не заметить.

Из гостиной внизу доносились голоса Финиста и Майли. Они снова спорили.

– Какая ещё проверка! Мы ни на дюйм не продвинулись. Почему я должна страдать из-за твоей склочности? – выговаривала оборотню его ученица.

Интересно, вцепилась бы Майли в волосы Герде, если бы увидела, как они с Финистом танцевали? Хорошо, что не видела!

Сиротка вышла в коридор. Из-под двери в кабинет Морти струился тёплый свет. Собравшись с духом, Герда постучалось.

– Не заперто, – донёсся усталый голос хозяина.

Она вошла. Охотник сидел за столом. По сосредоточенному лицу плясали тени от зажжённых в серебряном подсвечнике свечей. Оперев голову о кулак, Морти вглядывался в лежавший перед ним лист бумаги, по которому само по себе бегало гусиное перо, время от времени обмакиваясь в чернильницу.

– Ты что-то хотела?

– Да, я... – сиротка замялась, подбирая слова. – Нам нужно объясниться. Это я во всём виновата. Вы сказали, что я не могу пойти на праздник одна, и я упросила Финиста. Не наказывайте его!

– Финист взрослый мужчина и должен сам отвечать за свои поступки. Он подверг тебя опасности, – на неё уставились глаза загнанного зверя.

Стало слегка совестно. Морти... беспокоился?

– Ничего же не случилось. Мы просто танцевали.

Ох, зря она напомнила об этом! Взгляд Охотника сделался настолько тяжёлым, что Герда виновато потупилась.

– Почему ты постоянно его выгораживаешь? – спросил Морти после затянувшейся паузы.

– Потому что он мой друг, а вы постоянно на него нападаете!

– Боюсь, он придерживается иного мнения на сей счёт.

– Он спас мне жизнь, и вам тоже не далее, как сегодня утром. Имейте хоть каплю благодарности! – набросилась она с упрёками и, немного успокоившись, добавила: – Я бы хотела, чтобы и вы были нашим другом.

– Да уж, большая дружная лапийская семья. Увольте меня от сей сомнительной радости! – невесело рассмеялся Охотник. – Это всё, что ты хотела сказать? Тогда ступай, у меня ещё много работы.

Перо воспрянуло к жизни и затанцевало по бумаге. Герда сделала несколько шагов к двери и развернулась обратно. Терять уже нечего – отношения испорчены.

– Если вам не хотелось, чтобы я танцевала с Финистом, почему вы сами меня не пригласили? Я предлагала.

Перо врезалось в бумагу, поставило кляксу, побило лист насквозь и надломилось пополам. Морти продолжал сидеть неподвижно. Не дождавшись ответа, сиротка хлопнула дверью.