Away

У Гарри даже нет никаких новогодних выходных, судя по тому, как он сидит в своем ноутбуке и правит документы, второе утро после наступления Нового Года. Я лишь сижу на диване с книгой, которую нашла на полке у камина. Небольшие повести не заставляют мозг работать, а еще они ни капли не отвлекают, что было бы неплохо. В моей голове только и вертится, что электронный билет. Почему именно это? Почему именно такой новогодний подарок? Неужели нельзя было подарить носки или какую-нибудь книгу, или носки с книгой в конце концов? Пока Гарри здесь я не могу серьезно думать о билете и просто страдаю, воспроизводя в памяти мои последние дни в Нью-Йорке.

— Как книга? — спрашивает Гарри, будто издевается, видя, что я никак не в книге. Я в другом месте.

— Не могу сосредоточиться, в голове много лишнего, — признаюсь я.

— Задурил тебе мозг, да? — ухмыляется Гарри. Киваю, потому что это правда. — Заметила? Тебя больше ничего не беспокоит, а ты всего лишь выехала за пару километров от городка и чуть дальше от Ил-Марш.

— Зато меня беспокоишь ты, — сознаюсь я. Гарри закрывает ноутбук и встает со своего кресла, мягко ступает по деревянному полу, не нарушая покой и тишину этого места. Подходит ближе и садится на другой конец дивана, поджимая под себя ногу.

— Мне кажется лучше тебя буду беспокоить я, чем все те ужасы, с которыми ты столкнулась, — говорит он.

— Самоуверенности тебе не отнимать, — цокаю я.

— Да, она всегда была со мной, — он замолкает, берет в руки уголок пледа и осторожно начинает его комкать в ладони. Его рука скользит дальше, и он дотрагивается до моей босой ноги. Осторожно, без особого напряжения он начинает мять мои пальцы, а затем и ступню, мягко подбираясь к пятке. Это кажется мне таким естественным и возбуждающим одновременно, я все равно краснею и подтягиваю вторую ногу к себе. — Что не так?

Я качаю головой, пока Гарри продолжает расслаблять меня и завораживающе смотрит прямо на меня.

— Просто для меня это странно, — только успеваю сказать я, как в дверь доносится стук. Я резко поворачиваю голову, потому что вот что выглядит странным — стук в дверь посреди этого уголка тишины и спокойствия. Гарри пытается сидя выглянуть в окно у двери, но он ничего не видит и поэтому встает.

Он подходит к двери и даже не пытается узнать кто там, просто открывает ее. Я почти не дышу, потому что в моей голове проносится тысяча мыслей, я даже думаю, что это может быть папа, который вынудил маму Гарри рассказать ему, где я нахожусь. Господи, только не это. Но, на пороге оказывается Дэйв, который выглядит очень серьезно. Он без удивления смотрит на Гарри, который в свою очередь пропускает его внутрь. Я сажусь лицом к двери и жду пока Дэйв меня заметит. Это происходит быстро и его глаза округляются, он злится, это видно сразу.

— Ну конечно, почему я вообще думал о другом? — Дэйв закатывает глаза и подходит ближе. Меня уже он раздражает, и я пытаюсь правильно дышать, чтобы не сорваться прямо сейчас. — Гарри, мы же с тобой говорили.

Теперь он смотрит на Гарри, с лицом типа «какого хрена?».

— Разговоры бессмысленны, Дэйв. «Они не помогут», —говорит Гарри и разводит руками.

— Это ты так думаешь, — зло отвечает ему Дэйв. — Ари, твой отец с ума сходит, он мне позвонил, думает, может я знаю где ты находишься. А я знал, что Гарри в городе, дальше можно было не расследовать.

Он горько усмехается.

— Дэйв, мы с тобой говорили уже об этом, — спокойно начинаю я. — Ты не можешь быть посредником между мной и моей семьей, я взрослый человек, который проводит свое время так как ему угодно.

Он вздыхает и качает головой.

— Я все еще надеюсь, что у тебя все может измениться, — говорит он.

— И изменится, Дэйв, — произносит Гарри. — При переезде.

— Что? — Дэйв хмурится.

— Гарри! — восклицаю я, яростно смотрю на Гарри, который сложил руки на груди. Я не думала про то, что надо будет говорить Дэйву, если я решусь. Я не знаю решусь ли я вообще. Я не представляла этот момент, но точно знаю, что Дэйву было бы наверняка грустно, фантазия начинает разыгрывать новые повороты, но я быстро прихожу в себя.

— Какой переезд? — спрашивает он, смотря то на меня, то на Гарри.

— Переезд обратно в Нью-Йорк, — выдыхаю я. Не знаю почему, но говорить это мне очень тяжело. Говорить и смотреть на Дэйва, как ни в чем не бывало. — Это еще не решено на все сто процентов. Я пока в раздумьях, очень больших. Ты же знаешь, что я даже думать про это боюсь.

Я пытаюсь свести все к дружескому тону, сделать акцент на том, что мы ведь очень хорошо друг друга знаем, даже улыбаюсь, на что Гарри закатывает глаза за спиной Дэйва.

— Этот город делает ей хуже, а также Ил-Марш потихоньку тоже делает свое дело. Если она отсюда уедет ей будет лучше, постепенно ее жизнь наладится. Рядом буду я, который в любой момент сможет помочь и оказать помощь, — монотонно говорит Гарри. Его раздражает, что ему приходится все это объяснять Дэйву.

— Черт возьми, что ты несешь? — повышает голос Дэйв и оборачивается на Гарри. — Ей только из-за тебя и становится хуже, после твоих приездов и уездов, когда ты решаешь немного побыть с ней и никак не оставишь в покое.

— Вообще-то, Дэйв, я здесь! И ты не можешь говорить за меня, также как и Гарри не может, — я взрываюсь и встаю с дивана, ноги касаются ледяного пола и вмиг становится очень неприятно еще и от этого. — Я сама решаю встречаться мне с Гарри или нет, во время его приездов.

Я так злюсь, разум затуманен, и я не знаю куда выплеснуть всю эту злость. Стою, расправив плечи, приподняв подбородок и сложа руки, прямо как Гарри.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я. Он абсолютно точно нарушил мой покой и мне от этого некомфортно настолько, что хочется рвать и метать. От злости я в тумане, но, когда замечаю печальные глаза Дэйва, глядящие на меня как преданная собака смотрит на своего хозяина, в тумане проявляются просветы.

— Твой отец со мной связался, думал, что ты у меня. Сказал, что переживает, так как тебя давно нет дома. «Я хочу ему помочь», —говорит Дэйв.

— Хорошо, спасибо, Дэйв, за информацию. «Я свяжусь с папой в ближайшее время», —спокойно говорю я. Дэйв разводит руками от бессилия.

— Отлично, — бросает он и идет к двери. Оборачивается, перед тем как открыть ее. — Ты можешь поехать прямо сейчас, со мной. Я довезу тебя прямо до дома.

Возникает неловкое молчание, Гарри явно держится, чтобы ничего не ляпнуть, а я бросаю на него взгляд, чтоб спастись.

— Понятно, — коротко говорит он. — Надеюсь, ты хотя бы посчитаешь нужным рассказать мне о том, что происходит в твоей жизни.

И он хлопает дверью. Я выдыхаю, потому что для меня это было тяжело. Потому что Дэйв был рядом со мной в минуты, когда я была не своя. Он близкий мне человек, который все терпел и продолжает терпеть и ждать. Мы слышим, как заводится его машина, и как он отъезжает от домика. Я кусаю губы, пока поправляю плед и пытаюсь хоть на каплю прийти в себя, вспомнить чем я занималась до его приезда, но в голове каша и все чего я хочу, так это снова спрятаться и не вылазить до скончания времен.

Гарри молчит, обходит диван и начинает помогать мне привести его в первобытный вид. Мы соприкасаемся руками, но я быстро одергиваю ее, раньше я бы так точно никогда не сделала бы. Он внимательно оглядывает мое лицо, соприкасается взглядом так быстро и тут же отводит.

— Что такое? — спрашивает он.

— Я ужасно несправедливо поступаю с Дэйвом, он этого не заслужил, — говорю я. Гарри хмурится и снова выглядит максимально недовольным.

— Вы сблизились? За время моего отсутствия? —спрашивает он. Я пожимаю плечами, даже не знаю, как это назвать.

— Он был рядом, относительно. А я была рядом с ним, когда надо было, — говорю я. Не знаю, насколько это выглядит убедительно, но я и не пыталась его надурить.

— Ари, если что-то есть, лучше скажи мне сейчас, не надо ходить вокруг да около и пытаться надурить всех, — начинает Гарри. Я усмехаюсь, глядя на него, неужели он до сих пор не видит, что я кроме него ни о ком и думать не могу?

— Гарри, я бы не позволила тебе увезти меня в домик, если бы что-то было на другой стороне, — говорю я.

До конца дня я стараюсь быть осторожней, пытаюсь особо не приближаться к Гарри и держаться минимального расстояния. Не знаю заметил ли он это, но думаю да. Гарри все замечает, вряд ли бы его глаз пропустил бы такую вещь мимо. Именно поэтому каждый занимается своим делом до конца дня. Единственное, у нас выходит разговор, в котором мы решаем уехать из домика завтра после завтрака, Гарри вот-вот улетать, а мне надо побыть в одиночестве. В одиночестве? Я усмехаюсь, потому что мне придется вернуться в Ил-Марш, где меня с распростертыми объятиями ждут коршуны. Я точно не готова эмоционально вынести все то, что мне предстоит. В голове то и дело мелькает лицо моей тети, ее такое ненавистное лицо. Я не думаю, что буду объяснятся с ними по поводу всего, что было, я не собираюсь говорить о том, где была и что делала. Взрослый человек точно бы стал, если бы не хотел и если бы у него была нормальная семья. Так мой мозг напоминает мне, что моя семья не входит в список «нормальных семей». Весь вечер из-за навязчивых мыслей я и страницы не могу перевернуть, так как читаю одно и тоже целый день.

Когда приходит время ложиться спать, и я поднимаюсь в свою комнату, точнее комнату Гарри, прикрываю за собой дверь, становится одиноко. Мой взгляд останавливается на кровати, но я думаю об этом изменении произошедшем внутри меня после приезда Дэйва. Я переодеваюсь в свою псевдопижаму, сажусь на кровать, но тоска меня съедает. Я выхожу из комнаты и босыми ногами спускаюсь вниз. Гарри уже подготовил себе диван, лежит под пледом с включенным ночником и пытается читать какой-то журнал о психологии.

— Что такое? — спрашивает он, поворачивая взгляд на меня, он как всегда теплый, так и веет добротой и заботой. Я думаю о том, как бы правильнее сказать, но здесь правил нет.

— Можно к тебе? — вырывается из моего рта. Гарри нужна лишь секунда. Он приподнимает плед и приглашает меня к себе.

Медленно подхожу, так как успеваю подумать, а правильно ли я делаю. Но его объятия намного привлекательнее, чем мысли в моей голове. Пару секунд и я лежу рядом, тесно прижавшись к Гарри, в его теплых объятиях, как я себе и представляла. Мое желание ощущать его тело и тепло пересиливает желание держаться в стороне и вообще делать вид, что я гордая. Телесный контакт дает о себе знать, я почти горю, такая реакция на его близость.

Мы могли бы перейти в спальню, где нам было бы не так тесно и возможно даже комфортнее, но я ни на секунду не хочу менять свое положение и отказываться почти лежать на Гарри и чувствовать, как бьется сердце внутри. Я чувствую себя почти дома, поднимаю голову чтобы разглядеть его лицо и прочитать информацию на его лице, но вместе этого впиваюсь в его губы и целую с таким желанием, будто от моего поцелуя зависит судьба всего человечества. И он отвечает на мой поцелуй, поддается моему настроению, целует жадно, впивается пальцами в мою спину, обнимает и переворачивает меня, нависая надо мной. Продолжает целовать, беря на себя большую инициативу, заставляет меня извиваться под ним и требовать большего. Я откидываю мысли о его скором уезде, о своем выборе, о своей свихнутой семье, о сегодняшнем Дэйве. Все остается позади, когда Гарри заставляет меня чувствовать такой вихрь.