Away

Рождество еще можно было бы спасти, пока Райли не решила устать, и ее бойфренд не решил набрать ей по видеосвязи. Конечно, она быстро ушла к себе в комнату, чтобы насладиться общением с ним. А мы ведь так здорово проводили время: Райли болтала пока мы играли в настольные игры и попивали глинтвейн с праздничных кружек. Когда мы остаемся наедине с Дэйвом, и его собакой разумеется, наступает неловкая пауза. Такого никогда не было, даже после того как мы поговорили об отношениях и нас в целом. Я пытаюсь отвлечься на огоньки на елке и не обращать внимания на то, как Дэйв крутит руки, явно нервничает. Делаю глоток из кружки и делаю свой ход на доске.

- Твой ход! - восклицаю я. Дэйв делает огромный выдох и смотрит прямо на меня.

- Нам надо поговорить, - говорит он и внутри у меня все снова обрывается. Если честно, я думала, что смогу провести ночь тут, но теперь я совсем в этом не уверенна.

- Снова? - я хмурюсь и смотрю на его, выражение лица мне знакомо и кажется я знаю, о чем он хочет говорить.

- Да, я просто хочу быть уверен, - начинает он. Все, я начинаю нервничать, в голове полный хаос и я тут же мечтаю о какой-нибудь таблетке, которая смогла бы меня унести прочь. Когда приходят проблемы, я думаю, что единственный выход - это наркотики.

- Дэйв, ты можешь разрушить то, что мы имеем сейчас, - предупреждаю я.

- А мы разве что-то имеем? - я только фыркаю на его эти слова.

- Конечно, у нас крепкая дружба, - киваю и чувствую, что пока держусь молодцом.

- После нашего с тобой последнего разговора про все это, я долго думал. Я четко понял, что не могу с тобой просто дружить и не иметь преимущества, - начинает он. - Да, возможно прямо сейчас я звучу как последний козел, но мне трудно.

- Господи, Дэйв! - я встаю с дивана и делаю шаг вокруг журнального столика. - Я же тогда четко дала понять, что мы закрыли тему.

- Это ты ее закрыла, даже не попытавшись прийти к чему-то.

- Дэйв, не одному тебе трудно, а когда еще на тебя наседают со всех сторон трудно вообще стоять на ногах уверено, - я решаю, что лучше всего будет просто уйти, прямо сейчас, пока это не переросло во что-то более устрашающее. - Мне хватает проблем без тебя.

Я двигаюсь к холлу, пока Дэйв идет за мной, кидая всевозможные аргументы и в итоге приходит к выводу.

- Это из-за Гарри? - спрашивает он. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. К чему бегать если мой ответ лежит на поверхности?

- Все с самого начала было из-за него, Дэйв, - говорю я. - И еще не скоро изменится.

- Он же далеко и шансов у вас нет, - в его голосе сквозит отчаяние, и он меня кажется не понимает и понять не спешит.

- Это не меняет того, что я чувствую. Я не знаю, когда это изменится, - надеваю свои вещи и тянусь к ручке двери. - Нам лучше не общаться какое-то время или лучше вообще не общаться.

- Арья, извини, я не должен был наседать, - он тянется к двери, чтобы не позволить мне выйти. - Я уверен, что все будет нормально, ты можешь не уходить.

- Дэйв, я не хочу, чтобы ты страдал и считал дни и недели. Я не знаю, когда все нормализуется, и ты не загадывай. На самом деле мне лучше уйти, - говорю я. Бросаю на него взгляд, он убирает руку и дает мне уйти.

Как всегда, в похожих ситуациях в фильмах на улице просто дерьмовая погода. Сейчас она чуть менее дерьмовая: крупные хлопья снега часто спадают на землю, заметая дороги все быстрее и быстрее. Я не могу вернуться в Ил-Марш, только не туда, не знаю вообще куда податься и иду вдоль дороги.

Надо было заводить больше друзей в этом городке и лучшую подружку, которая бы спасала в таких ситуациях. Мыслю меркантильно, но я правда не знаю, что мне делать. Все, о чем я могу думать лежит у меня в рюкзаке за спиной, прожигает мне спину и не отстает ни на шаг. Меня преследуют и не хотят отпускать призраки не моего прошлого, которые заселились внутрь и только и делают, что шепчутся за спиной. Проскальзывает мысль навестить Тревора и попросить его помочь. Под помощью я подразумеваю таблетки, но только я об этом думаю, как мне становится невыносимо тошно. Ко мне приходит отвращение за то, что я делала с собой последние недели, как страдало мое тело и в особенности голова, которая взяла на себя всю тяжелую часть.

Особенно ужасно осознавать, что ты идешь по пустынным улицам в канун Рождества. Во всех домах горит свет и украшения, огоньки сияют на крышах, а если прислушаться, то можно услышать смех и музыку. Нормального Рождества я уже давно не чувствовала, за исключением тех раз, когда Гарри был рядом и мы вместе проводили время. Я чувствую ужасную тоску и не слышу звук подъезжающей машины, которая останавливает рядом.

- Арья? - я вздрагиваю, когда слышу свое имя на тихой улице и резко оборачиваюсь. Знакомая маленькая красная машинка рядом со мной и Энн за рулем приводит меня в ужас. Я не планировала и совсем не хотела встретить ее, особенно после того как ночевала в ее доме, будучи в ужасном состоянии.

- Здравствуйте! - только и выдаю я. Она открывает не только окно, но и дверь и обеспокоенно смотрит на меня. Только сейчас понимаю насколько странно выглядит со стороны идущая по пустым улицам девушка в домашних штанах в канун Рождества в сильный снегопад.

- Ты куда-то идешь? - спрашивает она, опускает ноги в ботинках в снег и подходит ко мне.

- Просто гуляю, - сама понимаю насколько глупо это звучит, видимо Энн думает также.

- Гуляешь в Рождественскую ночь? - переспрашивает она, мягко ухмыляется, совсем как Гарри и открывает передо мной дверь машины. - Давай я тебя подвезу.

- О, нет, спасибо, - я делаю шаг назад и качаю головой. - Я совсем не хочу домой.

- Я уже догадалась, - кивает она. - Поэтому предлагаю поехать к нам.

- Энн, - тяну я с легкой улыбкой. - Я не могу пренебрегать вашим гостеприимством.

- Я настаиваю, - она берет меня за руку и легко подталкивает к машине. Не скажу, что я продолжаю отнекиваться, да и бессмысленно и наверняка выглядит как судьба, поэтому я неловко отряхиваю ноги и сажусь на переднее сидение. - Не беспокойся, Арья, чувствуй себя спокойно.

Мы едем всего пять минут, но Энн даже не спрашивает у меня, что случилось и как я оказалась ночью в городке, но никак не в поместье. Она рассказывает мне про свой вечер, что была на ужине у своей мамы, бабушки Гарри, а ее муж к сожалению, сегодня на дежурстве. Но для нее это не страшно, так как завтра он будет весь день дома и после обеда должна приехать Джемма с парнем на каникулы. Все звучит так сладко, и я надеюсь услышать что-то про Гарри, но она не говорит ни слова про него, а я решаю не спрашивать. Когда она открывает дверь в дом, спрашивает не замерзла ли я и не хочу ли есть, на что отвечают отрицательно.

- Если тебе что-то нужно дай знать, - говорит она и вешает мою куртку на вешалку. - Уже поздно, я буду ложиться. Комната Гарри свободна, не стесняйся брать какие-то вещи, ладно?

- Спасибо, - говорю я. Выходит так грустно, но искренне. Энн мягко улыбается мне и легко обнимает за плечи.

- Спокойной ночи, милая, - шепчет она и идет в свою спальню. Оставляет меня наедине с собой. Она такая гостеприимная, радушная и будто даже понимающая. За время дороги я действительно чувствовала, что она будто понимает то, что творится внутри и поэтому не хочет расспрашивать и не хочет бросать меня.

Я ведь ей никто. Просто бывшая девушка ее сына, которая какую-то часть ее жизни иногда присутствовала в ней. Я не скажу, что мы плотно общались, но я всегда считала ее очень хорошим человеком и мне даже казалось, что я ей нравлюсь. Почему она помогает мне сейчас?

Я вспоминаю, что уже простилась с комнатой Гарри в прошлый раз, но сейчас снова тихонько захожу в нее и закрываю за собой дверь. Включаю напольную лампу и в комнате разливается теплый свет. Носков под креслом уже нет, но вещи в шкафу присутствуют. Кладу рюкзак в кресло и снимаю с себя кофту. Оглядываю все снова, будто пытаюсь найти какие-то изменения, которые тронут меня. Но все, как и было раньше. Рождество в этом году просто отменное, я давно не чувствовала себя настолько дерьмово и подавленно изнутри. Я снова копаюсь в шкафу Гарри, откуда достаю шорты и чистую футболку, быстро умываюсь в ванной, и падаю на кровать.

Мне бы хотелось уснуть прямо сейчас, погрузиться в крепкий и теплый сон, но я не могу даже спокойно глаза закрыть, мне дергается глаз. Мысли только о книге, ко мне будто приходят души убитых прадедушкой девушек, которые зудят мне в уши и требуют своего внимания. Очень тяжело нормализовать дыхание и прийти к мнимому спокойствию для того, чтобы заснуть.

Меня никто не будит утром. Я встаю спокойная, даже слишком. Лежу в кровати пытаясь проследить события вчерашнего дня и понять, что не так. Настроение такое умиротворенное ровно до того момента, когда я беру в руки телефон и вижу пропущенные от папы и Дэйва. Мысль о том, что я не могу и попросту не хочу возвращаться в поместье витает в голове, а подпитывает эту мысль пропущенный звонки и я вся эта странная история. Я не могу доверять ни одному своему родственнику и абсолютно точно не хочу, чтобы моя тетя жила тут. Лучше одной, как и было раньше, но не с ней.

В дверь доносится легкий стук и в комнату входит Энн. Она снова со своим подносом, на котором чашка от которой развивается легкий пар, комнату заполняет запах тостов с поджаренным яйцом.

- Доброе утро, - говорит она. Ставит поднос, как и в прошлый раз на тумбочку рядом с кроватью и присаживается на край.

- Доброе, - она подает мне чашку и делает вдох, чтобы начать говорить.

- Я знаю, что допытываться о том, что случилось бесполезно, если человек сам не хочет говорить, но я могу предположить, что ты оказалась не дома в Рождество из-за проблем в семье, - говорит она. - Не хочу делать поспешных выводов.

- Вы правы, - соглашаюсь я. Энн кивает и продолжает смотреть и говорить.

- Ты можешь побыть у нас день или два, но вечно скрываться от родных ты не можешь. Рано или поздно придется поговорить, с папой точно.

- Я не могу вас стеснять, мне неловко, - говорю я, делаю глоток с чашки. Но мне тут действительно спокойно, будто этот дом оградили от зла.

- Ари, ты мне нравишься. Я знаю с чем тебе возможно пришлось здесь столкнуться. Люди злые и долго помнят то, о чем нужно забыть: я о слухах вокруг вашей семьи, - она делает на этом акцент. - Я знаю, чем ты болела и с чем справилась, я не должна этого говорить, но я осуждаю твоего папу за то, что он привез тебя сюда. Молодую девушку, живущую в большом городе, даже после трагедии не стоило привозить сюда.

- Вы все знаете? - спрашиваю я. Хмурю брови и представляю, как Гарри все ей рассказывал, это не про него, но откуда она может знать?

- Я же медсестра в больнице, а городок маленький, - напоминает она. - Я ведь была на свадьбе у твоих родителей.

- Что? - переспрашиваю я. Для меня это действительно новость, и я смотрю на нее во все глаза.

- Я тогда была замужем за отцом Гарри, твой папа и мой бывший муж тогда очень хорошо дружили и пригласили нас. Твоя мама была чудесной женщиной, такой светлой, глядя на нее хотелось улыбаться, - Энн улыбается и сейчас, а затем опускает уголки губ. - Но семья твоего папы мне не понравилась. Они для меня очень странные и непонятные люди, неприятные. Все как на подбор, будто в рот воды набрали и не издавали не звука, хотя знали всех приглашенных. Извини, если тебя это задевает.

- Нет, все в порядке, - я продолжаю смотреть на Энн. - Но что не так с ними?

- Возможно они просто вели себя настороженно из-за того, что было приглашены люди из городка. Многие опасались твоей семьи и вашего поместья, но это только слухи. Но меня это обеспокоило, было странно видеть такую светлую женщину как твоя мама среди них, - делает вывод она. В мгновение мне хочется показать ей книгу и обо всем рассказать, покаяться в том, что сделал мой прадедушка и во что в последующем возможно была вовлечена вся моя семья. Возможно мне стало бы легче и отпустило и тогда я смогла бы жить нормальной полноценной жизнью, но внутри сквозит страх, а что если меня не поймут? Ни меня, ни мою семью? Что с нами будет?

- А вы верите в эти слухи? - спрашиваю я, внимательно глядя на выражение лица Энн.

- Я родилась тут и выросла. Конечно я крутилась в этом, и я не могла не игнорировать то, что происходило в городке и в лесах рядом. Но я никогда не обвиняла тех, чья вина не доказана, - я все еще пью чай, с ромашкой, Энн кажется обожает его. Я вижу, что она говорит мне правду и не пытается лукавить просто чтобы успокоить меня.

- Спасибо, - благодарна ей за ее рассудительность и просто за все.

- Я не знаю насколько это хорошая идея и не убьет ли меня твой отец после этого, но я помню, что Гарри говорил о том, что тебе очень нравится домик у озера, - начинает она. - Если хочешь можешь провести там какое-то время, я тебя отвезу, мы купим продуктов, когда будешь готова завезу домой, как тебе идея?

Поверить не могу, что она предлагает мне это, зная, что у меня не все дома. Я даже с сыном ее не встречаюсь, но она так ко мне относится. Она женщина, в ней отчетливо ощущается материнский инстинкт. Я не могу отказаться от такого предложения. Побыть сейчас одной в месте, которое мне очень нравится и где я ощущаю себя нормально, для меня будет роскошью. Я соглашаюсь, Энн говорит, чтобы я позавтракала и собралась. Рядом с ней ощущаю себя действительно маленькой девочкой о которой заботятся, она чувствует, что мне действительно плохо.

Я принимаю душ с мыльными принадлежностями Гарри. У меня с собой мало вещей, поэтому я беру кое-какие из его шкафа, те же трусы, дополнительные штаны, которые будут мне большие. Между этим, Энн предлагает мне что-то из ее одежды и выуживает красивый вручную связанный свитер и две трикотажные кофты, предлагает еще кучу всего, а я даже не знаю на сколько еду в домик, Энн говорила про неопределенное время, но это же не может быть месяц или два, меня начнут искать. Я уверенна, папа уже нервничает и возможно звонил Дэйву, потому что знает, что я с ним общаюсь.

Мы заезжаем в продуктовый по пути, я беру еды на дня четыре или пять от силы. Какие-то фрукты и овощи. Энн видя моя тележку говорит, что я взяла ерунду и добавляет туда настоящие продукты, как она выражается. Расплачиваюсь и мы выдвигаемся. Доезжаем быстро и без происшествий. В такую погоду домик выглядит просто сказочно, обрамлен заснеженными соснами, а позади озеро с тоненькой корочкой льда, которая блестит на солнышке. Треугольная крыша вся в нетронутом снеге.

Когда входим внутрь, Энн говорит, что сейчас домик отключен от отопления, но она идет в техническую комнату, где включает абсолютно все счетчики. Говорит, что нужно подождать. Да, в домике очень холодно.

- Раньше мы постоянно отапливали дом, потому что тут постоянно ошивался Гарри, - признается она. - Но нам на руку, что ты побудешь здесь, хоть вся сырость уйдет.

Энн объясняет мне насчет счетчиков небольших мелочей, связанных с обслуживанием дома, говорит, что я могу выбрать любую спальню, но я уже знаю, где буду спать. Также показывает где я могу найти полотенца и всякие хозяйственные штуки. В шкафу также присутствует одежда, очевидно вывезенная сюда за ненадобностью, Энн говорит, что я могу брать все. Когда прощаемся, она останавливается у двери.

- В это время года тут точно не будет туристов и кепмеров, но, если вдруг станет страшно, звони, - об этой части моего мини-отпуска я еще не думала, но почему-то тут ощущаю себя в полной безопасности, несмотря на некоторые инциденты в прошлом. - На полках кучу интересных книг, по телевизору тянет кучу каналов и кажется в той тумбе у окна был старый ноут, он еще включался, когда мы в последний раз были тут. Чувствуй себя как дома, отдохни как следует, прими необходимые для себя решения.

Она оставляет ключи на тумбочке и почти закрывает за собой дверь, когда снова останавливается.

- Можешь использовать бар, - она улыбается и подмигивает мне, а затем закрывает дверь.

Я слышу, как она хлопает дверью машины и остаюсь одна в звенящей тишине. Ощущаю себя более чем странно, но, когда оглядываю первый этаж взглядом и мой взгляд проходит через стеклянную стену прямо на озеро, внутри остается только радость от того, как я себя чувствую, будто я наконец в своем теплом коконе. Что касается теплоты, я не спешу снять с себя свитер, обуваюсь даже в теплые тапочки. Чувствую себя очень счастливой, когда разбираю пакеты с продуктами и кладу их так, как надо мне.

Я развожу огонь в камине и сажусь рядом погреть руки. Становится тепло и приятно. Я не знаю в какой раз обхожу дом и спускаясь со второго этажа останавливаюсь у стеклянной стены. Всматриваюсь в верхушки деревьев и мои мысли витают вокруг прошлого. В особенности моего прошлого в Лондоне, развода родителей и переезда в Нью-Йорк с мамой. Моего выхода не на ту тропу и всяких мелочей, которые так или иначе на меня влияли. Будто заново переживаю все это и покрываюсь мурашками. И вот я снова возвращаюсь к книге прадедушки, я не осмеливаюсь взять ее в руки снова, но я четко помню страницы, волосы некогда только начинавших свою жизнь девушек, имена некоторых. Вспоминаю, строчки его записей и думаю о тех отклонениях в его голове, которые побудили его на это злодеяния.

Практически весь день сижу в кресле у стеклянной стены пялясь на природу. Полная тишина и спокойствие, я будто отключила свою голову и дала своему телу перезагрузиться. Я давно не находилась в таком спокойствии и тишине, поэтому просто наслаждаюсь предоставленной возможности и расслабляюсь. Дом потихоньку согревается, и я снимаю свитер, потому что пригрелась. Когда на улице начинает темнеть и снег снова начинает покрывать землю и единственным источником света остается камин я наконец решаю встать. Включаю свет и решаю, что надо позвонить папе. Я знаю, что возможно этим разговором испорчу то состояние своего разума, к которому я пришла сейчас, но с моей стороны — это нечестно держать его в неведении.

Он берет сразу после первого гудка, и я буквально немею.

- Арья, ты где? Все нормально? - сразу сыплются вопросы, у него ужасно обеспокоенный тон.

- Я у друзей, все хорошо, - вру я. Слышу глубокий вдох и тут начинается.

- Ты никого не предупредила, не сказала, что за тобой приедут. Сбежала через окно, опять. Ты знаешь, как все перенервничали, у твоей бабушки давление. Я не знал, что мне делать, думал звонить в милицию. Ты вообще понимаешь, что я думал? - он говорит, заикаясь и явно нервничает. Потом идет длинный монолог о том, какая я неблагодарная, не ценю, не уважаю, не люблю свою семью. Говорит о том, что ему кажется все подозрительным, что нормальный человек так бы не сделал, говорит, что мне надо лечь в больницу на очередную проверку. На это я не могу закрыть ни уши, ни глаза, но стараюсь максимально спокойно говорить.

- Я должна быть благодарна за то, что ты все сделал неправильно и отправил меня сюда? Ты обещал, что сюда переедет вся семья, так почему бабушка все еще не живет здесь? Почему я нахожусь взаперти этого дома и не имею возможности вообще ни к чему? И ты побуждаешь меня дальше продолжать делать именно так! Разве тебе не хочется, чтоб у меня все было хорошо? - я почти захлебываюсь. - Тебе нравилось, когда я была одна, без друзей, без парня, вообще одна. Тогда ты был спокоен. Я прихожу к осознанию того, что это место делает мне хуже. Ваш особняк, который все боятся, не даст мне жизни. И я не хочу жить с твоей сестрой. Правильно мама говорила, у нее не все дома и город маме этот не нравился никогда.

- Ари, - он долго тянет. - Давай я заберу тебя домой, ладно? Скажи мне адрес.

- Нет, я не приеду. Это не мой дом, - говорю я. - Я не хочу возвращаться.

Я скидываю звонок. По-прежнему чувствую себя спокойно, хотя немного потеряла обладание. Под конец дня я готовлю себе ужин и засыпаю в спальне, где обычно спали мы с Гарри. Следующий день провожу очень лениво, все также валяюсь на диване перед камином, мне удается включить ноутбук и посмотреть пару шоу. Я стараюсь ни о чем не думать, оказывается, так легче жить. После обеда я прогуливаюсь у озера и рядом в лесу. Все также выключив свой мозг. Когда возвращаюсь, уже смеркает. Я развожу костер на старом кострище и вытягиваю складной стул на улицу. Сижу около костра очень долго, мне даже становится жарко. Просто загипнотизирована пламенем, но в этих языках я вижу образы убитых девушек. Становится ужасно тоскливо. Что мне делать с этой книгой? Я не хочу вечно держаться ее. Я не знаю стоит ли показывать ее родственникам, потому что не хочу знать других вещей, которые я приплела к ним. Я не могу пойти с этой книгой в полицию. Столько времени прошло. Я не хочу новых сплетен, связанных с моей семьей. Я ужасно на них все зла и уверена, что не хочу быть с ними связанна, но я чувствую какую-то ответственность за них. Доброта ужасная черта характера, которая передалась мне от мамы. Мои мысли витают уже о других вещах происходивших после пропажи девушек. О кемперах, которые пропали и их и не нашли, брат Ника так и считается пропавшим без вести. О других кепмперов, тело одной из них я нашла прямо у калитки. Я не хочу вдруг узнать, что все в моей семье больные и мне передалась эта мания. Я стараюсь не навязывать себе эти мысли, потому что я не могу быть в это уверена.

Мне бы хотелось швырнуть эту книгу на обеденный стол перед родственниками и пытать каждого о том, что они знают. Такая мысль кажется очень желанной, но я не сделаю этого. Я очень жалею о том, что вообще обнаружила ее. Кажется, чтобы не порочить имя нашей семьи дальше, я должна унести эту тайну с собой и жить с этим.

Я остаюсь одна в полной темноте окруженная лесом и звездами, с единственным светом, исходящим от костра. Сижу рядом, укутавшись в плед и принимая решение. Проходит немало времени, перед тем, как я решаю избавиться от доказательств и оставить их и этот ужас только в одном месте - у себя в голове. Книга летит в самый костер. Я остаюсь рядом, пока не убеждаюсь, что книга исчезла вместе с последним упоминанием о тех событиях.