Away

Гарри только открывает дверь для себя, когда из братства появляется Тревор. Он жутко помятый, и я вижу кровь на его лице. Смотрю на руки Гарри, видно, что он дрался, поцарапанные костяшки пальцев на которых проступила кровь и возможно виднеется чужая полностью сдают его. Я переживаю из-за уже случившегося и нервно дрыгаю ногой. Тревор оглядывает двор и машины, пока его взгляд не натыкается на Гарри, он в ярости, быстро спускается по лестнице и идет к Гарри, крича ему, что тот ублюдок.

— Гарри! Гарри! — громко говорю я, почти кричу, пытаюсь перелезть через сидения, чтобы снова за него ухватиться, но Гарри делает шаг вперед навстречу Тревору.

— Что из сказанного ты не понял? — кричит Гарри, они уже близко друг к другу и могу поспорить Тревор готов размазать Гарри прямо тут, на асфальте. Кто-то из парней подходит к ним двум и пытается наладить контакт.

Тревор выглядит больше Гарри и намного злее, какой-то парень держит его не давая пройти вперед, я медлю и когда выхожу из машины, только и слышу ругательства, которые сыплются на Гарри.

— Я тебя предупредил, больше ни на шаг к ней, хочет она этого или нет! — снова говорит Гарри. Вокруг них собралась толпа, на крыльце стоит Дэйв и ребята, Дэйв чернее тучи. От такого внимания мне становится не по себе, но у меня получается пробраться к Гарри и ухватить его за руку.

— Пожалуйста, пойдем, — прошу я, говорю ему почти на ухо. Гарри трясет, и он скидывает мою руку. Смотрит на Тревора еще пару секунд, поднимает взгляд на Дэйва, который облокотился о крыльцо и разворачивается к машине, натыкается на меня.

— Пойдем, — обращается он ко мне.

Мы молча садимся в машину, и я стараюсь не смотреть на людей, которые остались у братства, все они также искоса посматривают на машину, пока Гарри выезжает. У него получается резко, он вжимает ногу в педаль, и мы прямо вырываемся из стесненных машин на свободную дорогу. Я вжимаюсь в кресло и держусь за ручку, пока Гарри крепко сжимает руль.

— Гарри, сбавь скорость! — на эмоциях выходит крик. Он поворачивает голову, чтобы злобно глянуть на меня.

— Лучше бы ты молчала! — он кричит в ответ, но скорость сбавляет. Я облегченно вздыхаю. Не понимаю почему мое сердце так колотится. Глядя на сменяющиеся просторы за окном замечаю свое испуганное лицо в боковом зеркале. — Почему ты не была рядом с Дэйвом?

Я думала, что он успокоился, правда, мне так показалось, когда он сжал мою руку и мы пошли к машине. Сейчас, он зол, таким он был, когда застал меня в туалете. Видимо Тревор разозлил его.

— Потому что я не должна быть рядом с ним всегда, — оправдываюсь, говоря очень быстро и даже возмущенно. Не знаю почему так нервничаю и почему сердце не хочет биться медленнее, в голове какой-то гул и я надеюсь, что не упаду в обморок.

— Но он позвал тебя, значит должна! — Гарри продолжает кричать и вести машину, довольно резко.

— То, что я пошла с ним ничего не значит, — смотрю вперед, но только не на него.

— Тогда зачем ты вообще туда пошла?

— Я думала, что ты там будешь! — это меня достало, я откидываюсь на спинку кресла и отворачиваюсь от Гарри. — Где ты был, Гарри?

— Машина не чинится за пару минут, Арья, это долгий процесс, — я только ухмыляюсь его словам.

— Но ты все равно приехал, даже не позвонил мне, тебе было все равно.

— Я приехал только потому, что увидел твой силуэт на фотках, которые кидали ребята в чертовом Фейсбуке! Ты была в этом платье на фотках, рядом с Тревором, который смотрел на тебя, как на свою жертву. Как я мог проигнорировать? — его ор, мешает моим шумам в голове. Лучше ор, чем моя болезнь.

— Мы же пытаемся жить дальше! — снова смотрю на него.

— О, правда? Ты только что сказала, что думала, что я буду там, — он бросает на меня взгляд полный усмешки и нахальства. Я не нахожу слов и затыкаюсь. Мне першит горло, возможно из-за льда в коктейле, возможно из-за этого крика. -Ты хочешь есть? Я ужасно голоден.

— Можем заехать, — соглашаюсь я.

— Ты знала, что Тревор толкает наркотики? — заводится Гарри по новой. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами и поверить не могу, что он думает про меня в таком ключе.

— Господи, Гарри! Я общалась с ним, не зная об этом! — мой крик даже меня достал. — Ты и правда думаешь, что я бы снова в это впуталась?

— Я не могу объяснить иначе твое общение с ним.

— Я видела его третий раз за всю жизнь, и общалась с ним только из-за того, что он был мил и добр ко мне! — вскидываю руками и не понимаю, как можно не понимать такие простые вещи. — Я не знала, что он наркоман или еще хуже толкает свой товар. У вас тут и такое есть?

— Конечно есть, здесь же университетский городок, твою мать! — восклицает он и снова бьет руль. — Ты думаешь он общался и спаивал тебя просто потому что ты интересный собеседник? Как бы не так, ему было интересно закинуть в тебя пару таблеток и завести к себе в комнату!

Я стону от бессилия и того, что он говорит и не слушает никого кроме себя. Суперупрямый, ведет свою машину, кричит и зло смотрит на дорогу и иногда бросает взгляд на меня. За те разы, что я видела Тревора он ни разу не предлагал мне наркотики и точно ничего не подкинул. Я бы поняла, я же не дура.

— Ты приехал в братство, подрался с Тревором, почти накинулся на Дэйва и вытянул меня оттуда, будто мы что-то друг другу должны, — быстро произношу я. — Ты не заигрался?

Я приподнимаю бровь и повторяю его же слова. Гарри закрывает рот и позволяет себе долгий взгляд на мое лицо. Он качает головой, потому что в этот раз я его сделала.

— Ты была там в надежде, что найдешь меня, — напоминает он.

— Не имеет значения, никто не знает, что я была там из-за тебя, зато сейчас все знают, что приехал ты за мной, — киваю я, чувствую себя победителем.

Гарри издает саркастический смешок и резко заворачивает машину у местной забегаловки. Паркуется и смотрит на меня.

— Ты же не знаешь, какие цели я преследовал, — говорит он, выглядит таким самодовольным.

В забегаловке пусто, не считая официанток и какого-то парня с комиксами в самом углу. Мы садимся посредине, наверняка, чтобы были очевидцы, если мы захотим убить друг друга. К нам тут же подходят, Гарри, не смотря на меню берет себе бургер и двойную порцию картошки, спрашивает буду ли я. Мне надо поесть, чтобы окончательно протрезветь и набраться сил, киваю, прошу тоже самое, только меньше картошки и стакан колы со льдом и лимоном.

— Гарри, — начинаю я, но он шипит на меня.

— Ненавижу выяснять отношения во время приема пищи, — только и говорит он. — Давай поедим спокойно?

Я раздражаюсь из-за его правил, фыркаю и начинаю мять салфетку, я чувствую себя опьяненной и мне хочется еще. Это плохое желание, но я ничего не могу с собой поделать. Понимаю, что вместе с мыслями меняются и эмоции на лице, потому что Гарри тихонько смеется.

— Что? — рявкаю я. — Я хочу выпить.

— При мне ты пить не будешь, ты уже достаточно выпила, — удивляюсь тому, как быстро он стал таким спокойным и уравновешенным. От его настроения в машине не осталось и следа. От такой перемены мне правда не по себе, и я остаюсь ждать свой заказ. Колу приносят быстро, и я делаю глоток, чтобы освежиться.

Эмоции внутри меня не дают мне нормально разговаривать с Гарри, но мне приходится отвечать на его вопросы касательно моего дня сегодня. Я также стараюсь не поддавать вида, что меня разрывает и спрашиваю, как поживает его семья и машина его отчима. Гарри держится просто потрясающе, не единого злого слова или взгляда, он просто скала спокойствия, я ему завидую.

Наш заказ приносят одновременно, и я рада, что мы можем просто есть и не отвлекаться на разговоры. Не думала, что так голодна, съедаю свой бургер за минут пять и заедаю его картошкой. Облокачиваюсь о спинку стула и расслабляюсь, Гарри также доел свой бургер и сейчас закидывает картошку за картошкой в рот. Не спрашивая, он делает глоток из моего стакана.

— Готова? — спрашивает он. Киваю, он кидает мне ключи от машины, а сам идет расплачиваться.

На улице успело похолодать и совсем стемнеть. Лес немного шумит, и всего две машины проезжают по дороге. Атмосфера спокойная до смерти, по-прежнему никто не спешит завернуть в забегаловку. Понимаю почему Гарри дал мне ключи, я мерзну и спешу сесть в машину. Он быстро выходит и садится за руль. Медлит, держа руки на руле.

— Поедем в Ил-Марш? — предлагаю я. Думаю, что медлил он именно из-за этого, рассчитывал куда ему ехать. Он не отвечает, а только выезжает со стоянки и пускается в лес.

Мы продолжаем наше молчание. Из меня потихоньку выветривается алкоголь, или мне это только кажется, не знаю. Я даже проваливаюсь в сон, потому что, открыв глаза вижу Ил-Марш и ворота. Пытаюсь тут же прогнать легкий дрем и встряхиваюсь. Выходим из машины и идем к крыльцу, открываю двери и включаю свет. Снимаю с себя ботинки и иду к лестнице, чтобы подняться в спальню.

— Куда ты? — доносится из-за спины. Я оборачиваюсь, ступив на пару ступенек.

— Иду в спальню, — отвечаю я и хмуро смотрю на него.

— Ну уж нет, говорить мы будем тут, а не рядом с кроватью, — твердо говорит Гарри, я открываю рот, чтобы сказать что-то ужасно колкое, во мне столько смелости, все-таки алкоголь еще внутри.

— Гарри, я хочу только переодеться и сесть, я не буду ложиться в кровать и зазывать тебя, — тяну я.

— Нет-нет, спускайся, — отрицает он и тянет ко мне руку, жестом указывая на то, что я должна быть рядом.

— Мне придется снять платье прямо здесь, — восклицаю я, дуюсь, стоя на лестнице с ужасными гарпиями!

— Потерпишь.

— Оно колется, прямо на спине, — делаю пару шагов вниз и все-таки остаюсь в холле. — Ты даже не пройдешь?

— Ари, — начинает он, достает руки из карманов и устало облокачивается о шкаф. — Посмотри на нас со стороны, пожалуйста.

Вопросительно смотрю на него, пытаясь понять к чему он клонит. Уже сейчас я не хочу говорить вообще ни о чем, хочу очутиться в своей кровати, желательно рядом с Гарри, желательно уснуть в его объятиях, и чтобы так было всегда.

— Мы с тобой ходим по протоптанной дороге, снова и снова. Я приехал убедиться в том, что ты здорова и никак не пострадала, заодно навестить свою семью. Да, так вышло, что мне пришлось приехать два раза подряд, но это из-за того, что твой звонок в ту ночь, не мог оставить меня равнодушным. Договариваясь о том, чтобы никак не напоминать друг другу о себе, мы забыли такой пункт, как личные встречи. Да, тогда это казалось слишком далеким, но сейчас я четко это вижу.

— Ты сказал, что мы можем просто общаться, быть друзьями, — напоминаю я. Гарри опускает голову и смотрит на носки своих кроссовок.

— Сказал не подумав. Мне слишком сложно игнорировать тебя, как девушку к которой меня безумно влечет, — от этого на секунду становится приятно, будто он впервые признается мне в своих чувствах. Но буквально сразу до меня доходит все, алкоголь отупляет сознание, но то, что он имеет ввиду я кажется понимаю четко. — И приехав к тебе вечером, попросив провести время как друзья я примерно понимал, чем это все может закончиться. Я держался, правда, но ты сама решила дать нам этот шанс признавшись во всем. И вот мы с тобой сейчас здесь, я очень зол из-за того, что ты была в братстве, жутко ревную тебя к Дэйву или Тревору, к ним двум и понимаю, что снова вляпался, а уже завтра мне надо быть в Лондоне, для того чтобы улететь на другой континент.

— Звучит сложно, — вздыхаю я. Теперь я чувствую только горечь внутри и все еще дышу алкоголем. — Знаешь, Гарри, это я виновата, я заигралась. Я вдолбила себе в голову, что все нормально, не думала о том, что тебе нужно уезжать и жила моментом, потому что, когда ты рядом, мне так хорошо. Я, правда, забыла обо всем, забыла о больнице, в которой недавно была, забыла о всех этих мелочах, будто бы жизнь начала налаживаться, понимаешь? Мне хотелось быть с тобой, по-настоящему быть с тобой, иметь возможность целовать тебя, держать тебя за руку и просто находиться рядом, даже эти дни.

— Я ведь тоже не остался в стороне, все еще не могу смириться и начать жить нормально. Я до сих пор беру по две смены и почти не отдыхаю, сбросил пару килограмм, — Гарри закрывает лицо ладонями, будто пытается скинуть с него маску. — Я делаю это не для того, чтобы набраться побыстрей опыта. Для меня это способ уйти от мыслей о тебе. Я ведь хотел бы иметь выходные дни, начать жить нормально.

— А я не нашло способа не думать о тебе, — признаюсь я. Подхожу ближе к Гарри и сажусь на пуфик у шкафа. Поднимаю голову, чтобы лучше видеть его. — Я ничем не занимаюсь, поэтому мои мысли постоянно витают вокруг тебя.

— Нам надо остыть, Ари. Давно понятно, что нам не быть вместе. Ты не хочешь лететь ко мне, а я не хочу возвращаться сюда. А по-другому быть не может. Мы вдвоем заигрались, нам двоим нужен шанс на хорошую жизнь друг без друга, понимаешь? — я киваю, прекрасно понимаю, о чем он, но также не хочу отпускать его. — Мы столько времени были друг без друга и не смогли ничего придумать, надо стараться лучше, да?

Снова киваю, только кажется Гарри уговаривает сам себя. Он подходит к пуфику и кладет ладонь мне на голову, ласково гладит меня по волосам.

— Тебе лучше лечь спать, ты ведь все еще собираешься вести меня в Лондон? — спрашивает он. Я поднимаю голову и сталкиваюсь с ним взглядом.

— Ты не против?

— Нет, я думаю о том, что мы могли бы поработать над нашими мыслями о будущем, и сконцентрироваться на них, — говорит он. — Вопрос только в том, уверена ли ты, что сможешь? Тебе лучше не испытывать судьбу на такие длинные расстояния, так бы сказал кто угодно, но я знаю, что это всего лишь перестраховка.

— Я смогу, я же сказала, что хочу завести тебя, — напоминаю я, обхватываю его ноги, обнимая за коленями.

— Мы выедем после обеда, будем там около полуночи. Снимем комнату в отеле, мой рейс будет в пять утра, — говорит Гарри. Снова поднимаю голову и хмуро смотрю на него.

— Ты не говорил, что мы будем ночевать в Лондоне, — бурчу я.

— Теперь знаешь, — кивает он. — Так что тебе надо выспаться, либо за руль твоей машины придется садиться мне.

Гарри пытается отцепить мои руки, но я крепко держу его.

— Пожалуйста, в последний раз, — прошу я. — Останься со мной.

— Мы только что об этом говорили, — Гарри возмущенно смотрит на меня.

— От одной ночи ничего не изменится, я не смогу спокойно спать, зная, что ты где-то рядом, но не со мной, — я тяну шнурки на его кроссовках. Он начинает смеяться.

— Ари, прекрати, — у него получается вырваться. — Ты много выпила.

— Пожалуйста, Гарри, вдруг мне станет плохо, или еще что-нибудь, — умоляюще смотрю на него, трезвой, я бы ни за что на свете не стала бы так делать. Он стоит на месте и тяжело вздыхает.

— Кажется, этот разговор нам надо будет перенести на завтра. Ты ничего не усвоила, — он снимает с себя темную джинсовку и вешает в шкаф. Я его победила.

— Я не такая пьяная, помню каждое твое слово, просто думаю о том, что последнее время мы можем провести так, а уже потом жалеть об этом, — он только фыркает.

Я снова забываю о том, что должна была у него спросить: о подвале и беспорядке в папином кабинете, о силуэте книги, которая никак не выходит из головы в те редкие моменты, когда я не думаю о Гарри. На этот раз Гарри хочет принять душ, я выдаю ему полотенце и иду вместе с ним. Пока он за стенкой душевой кабины, через которую виден только его расплывчатый силуэт, я снимаю косметику и умываюсь, надеваю на себя футболку и жду его сидя на крышке унитаза. Он справляется быстро и видимо совсем не ожидает увидеть меня прямо в ванной. Прикрывается полотенцем, пока с его кожи стекают редкие не вытертые им капли воды.

— Ты боялась, что я уйду? — спрашивает он, широко раскрытыми глазами смотрит на меня. Я встаю с крышки и борюсь с желанием подойти к нему ближе и дотронуться до его кожи.

— Вдруг, ты бы смылся в слив, — шучу я и оставляю его одного в моей ванной комнате.

Дэйв пишет мне и спрашивает все ли в порядке, правда, волнуется. Отвечаю, что я уже ложусь спать, не упоминаю Гарри и откладываю телефон. Вовремя, Гарри заходит в мою комнату и сразу выключает свет, говорит, что пора ложится. Он ложится рядом со мной, устраивается под одеялом, подминая его под себя. Ворчит, что ему холодно, поэтому я быстро накидываюсь на него сверху, как одеяло. Делаю вид, что заснула, чтоб он не смог ничего сделать. К моему удивлению, он и не пытается, только обнимает меня и засыпает сам.

***

— Ари, — кто-то гладит меня лицу, а затем по волосам. — Ари.

Открываю глаза, уже одетый Гарри смотрит на меня, сидит на кровати и пытается разбудить. Я моментально вскакиваю, думая о том, что мы проспали или, случилось что-то еще хуже. Но он успокаивает меня, обнимая и принимая к себе.

— Мы выбились из графика? — в панике спрашиваю я.

— Нет, я уезжаю домой, соберу вещи и проведу время с семьей. Заедешь за мной около четырех, ладно? — спрашивает он.

— Ты так напугал меня, — облегченно выдыхаю и валюсь на подушки.

— Как ты себя чувствуешь? — Гарри будто нервничает, посматривает на телефон. Молчу пару секунд, ощупываю себя изнутри, хочется только пить, а все остальное в целом хорошо. Говорю ему об этом. — Хорошо, прими ванну, отмокни после алкоголя, хорошо поешь, ладно?

Он чмокает меня в лоб и просит встать и закрыть за ним дверь. Встаю с кровати и иду за ним по коридору к лестнице, а затем в холл, глаз невзначай падает на дверь папиного кабинета, и я встаю как вкопанная. Гарри слышит, что я не иду за ним и оборачивается.

— Что-то не так? — спрашивает он, смотрит на меня, видимо торопится.

— Ты был в кабинете моего папы? — спрашиваю его. — Вчера утром или позавчера вечером, пока я была в душе?

— Что? — он хмурится и бросает взгляд на двери папиного кабинета. — О чем ты?

— Я задала вопрос, — твердо говорю я. Стою на первой ступеньке, оказываюсь почти ростом с ним, поэтому мне удобней испытывать на нем свой серьезный взгляд. — Я хочу, чтобы ты ответил.

— Нет, я туда не заходил, — отвечает он. Почти верю ему, потому что на его лице нет ни капли намека на ложь. Вспоминаю, чашку, которая была в подвале, а потом оказалась на папином столе, бардак и снова испытывающе смотрю на него.

— Ты мне врешь.

— Зачем мне заходить в его кабинет? — он качает головой, начинает злиться.

— Затем, чтобы забрать что-то, — киваю я. — Например, книгу, о которой я говорила.

— Ари, ты о ней только говорила, не факт, что она вообще существует. Возможно, она тебе приснилась пока ты была в отключке, — быстро произносит он и поворачивается к двери.

— Ты оставил жуткий беспорядок и грязную кружку, которую должен был занести на кухню, — парирую я. Гарри снова оборачивается, такой хмурый и злой.

— Мне не нравится, когда ты обвиняешь меня в чем-то.

— Ты снова в сговоре с моим папой? — спрашиваю я. — Что ты забрал, Гарри?

Он отмахивается и открывает дверь, выходит за порог и спускается с крыльца.

— Мы не договорили! — кричу ему вдогонку, но он спешит к машине.

— Я не буду говорить с тобой, — он захлопывает дверь машины и быстро выезжает. От бессилия я топаю босой ногой по плитке крыльца и захожу в дом.

От злости появляется много мыслей, первая — не везти его в Лондон, он останется тут еще на день. Вторая — если он останется, то вряд ли захочет меня видеть после того, как я откажусь его вести. Он ведет себя со мной как с больной, делает вид, что мне что-то кажется и при этом постоянно твердит, что я полностью здорова.

Завтракаю хлопьями, потому что на что-то другое сил просто нет, заливаю пакетик чая горячей водой и поднимаюсь в свою комнату. Складываю вещи, которые кинула ночью в кресло и собираю кровать. Мое бессильное состояние бьет тревогу в голову, я чувствую черную дыру внутри себя, куда уходят все позитивные эмоции за эти дни. Остается только пустота и бесконечная грусть. Я не знаю, как мне выживать, эти дни я буквально была счастлива и могла дышать полной грудью, сейчас же все снова становится на круги своя. Мне придется заново формировать себя, учиться выживать в одиночке и начать строить свою какую никакую жизнь. В голове все звучит ужасно сложно, представляю, что в жизни будет только хуже.

Решаю набрать ванну, по совету Гарри конечно. Я не могу долго держать злость в себе сейчас, потому что понимаю, как быстро уходит время. От этого мне по себе, становится страшно, чувствую себя маленькой точкой в этом огромном доме и мире. Обычно в мое такое состояние обязательно примешивался кто-то: мои призраки, мои образы и галлюцинации. В этот раз обходится без них, но все намного хуже, черная дыра внутри не отпускает. Такое ощущение, что все мои черные мысли отвлекли мою болезнь. Проносится мысль, что никаких галлюцинаций и образов не было после моего последнего пребывания в больнице. Залезаю в ванну, держу телефон на столике рядом. Это же хорошо, что я не чувствовала ничего и не видела, а также вся эта мистика будто обходит меня стороной, чему я очень рада.

Я стараюсь расслабиться хотя бы в ванной. Мне приходят сообщения от Саманты, моей подруги из Нью-Йорка. Я очень по ней скучаю, заводим переписку о мелочах в нашей жизни. Она не знает о моем приступе и о том, что Гарри приехал. Поэтому говорим практически только о ней и ее жизни там. Параллельно мне пишет Дэйв, снова спрашивает все ли у меня нормально и предлагает сходить на пиццу вечером, мягко отказываю, ссылаясь на то, что жду папу. Не хочу говорить с ним о Гарри, потому что кажется нас ожидает разговор об этом в реальной жизни.

После ванны мне становится легче. Я даже наношу маску на лицо и подпиливаю ногти. Снова перекусываю, слоняясь по дому и вспоминая чьи призраки приходили ко мне. Интересно, моя интуиция или третье чувство так развито, что призрак Эмили приходил ко мне в моих галлюцинациях. Голос в голове смеется и говорит, что вовсе это не галлюцинации. Смываю маску с лица и убираю полотенце с головы. Меня снова начинает все раздражать, а когда я смотрю на часы и вижу, что сейчас только два часа дня, меня начинает трясти.

Думаю, чем еще себя занять и решаю сложить сумку вещей, которые возможно мне понадобятся. Их не так много, но все же. Также выбираю в чем я поеду, за окном светит солнце и кажется, что погода очень даже ничего. В машине будет тепло, так что мне не надо утепляться. Достаю спортивные лосины и обычную футболку, нахожу пару кроссовок. Думаю, так мне будет точно удобно. На всякий случай возьму с собой байку. Пока я собираюсь злость проходит, но это не значит, что я готова оставить все так как есть. У меня есть остаток дня и ночь, чтобы выяснить подробности того, как чертова грязная кружка из подвала оказалась в кабинете моего отца. Вот так детектив. Мне становится смешно от собственных мыслей.

Когда часы медленно подползают к трем, я уже не могу сидеть на месте. Волосы почти сухие, таблетки я выпила, даже занесла вещи в машину. Господи, я даже протерла стекло от птичьего помета. Я решаю, что ничего страшного не случится, если я приеду раньше назначенного. Поэтому я быстрее выезжаю.

Подъезжаю к дому Гарри за двадцать минут. Его машина загнана под навес во дворе, а красная машина его мамы припаркована на дороге у дома. Выхожу, завязываю хвост и прохожу к дому. Звоню в дверь. Открывает Гарри и удивленно смотрит на меня, а потом на время.

— Очень пунктуально, — цедит он и оглядывает меня с ног до головы, по взгляду вижу, что ему нравится то, как я выгляжу, но он ни слова не выдает.

— Ари, молодец, что зашла! — его мама выглядывает из кухни. — Я делаю чай, тебе какой сделать, у меня много видов.

Приветливо ей улыбаюсь и говорю, чтобы сделала на свой вкус. Гарри явно раздражен, что я захожу к нему в дом и разговариваю с его мамой. Он пропускает меня внутрь, снимаю кроссовки. Чемодан Гарри уже в холле, рядом небольшая набитая сумка.

— Отлично, идем пить чай с мамой, — он закатывает глаза и идет в кухню.

Мама Гарри хлопочет, у нее что-то не получается, и она немного нервничает. Еще очевидно ее расстраивает то, что Гарри снова покидает ее. Она ругается на духовку и умудряется спросить у меня про самочувствие. Отвечаю, что все хорошо и я полна сил, она снова говорит, что я умница. Может мне стоит заходить чаще, чтобы меня называли молодец просто так?

Гарри молчит, принимает чашку из рук мамы и садится на стул, она подает мне чашку розового цвета, а после ставит пирог на стол.

— Хорошо, что успела к твоему отъезду, — говорит она и наконец со вздохом облегчения садится рядом с ним. Сижу напротив них, у Гарри мамины глаза.

Мы говорим о мелочах, о погоде, о сезоне сада и огорода. Мама Гарри рассказывает историю с работы и все в таком ключе. Я поглядываю на часы, выгляжу максимально расслабленно, мне кажется.

Когда на часах четыре, я благодарю маму Гарри за вкусный пирог и чай и говорю, что иду проверять машину. На самом деле слоняюсь рядом с ней, якобы рассматривая шины и фары. Все еще не ощущаю отсутствия Гарри в своей жизни и наоборот радуюсь тому, что мы будем оставшийся день только друг с другом.

Гарри выходит вместе с мамой, но дальше крыльца она не идет. Я открываю багажник, чтобы он сразу закинул чемодан туда. Затем он сбрасывает сумку на заднее сиденье, машет маме рукой подмигивает ей и садится. Я тоже машу его маме и спешу сесть за руль.

— Уверена, что поведешь сама? — спрашивает Гарри, глядя то на руль, то в мое лицо. Я киваю и выезжаю с улицы.

Из городка мы выезжаем очень быстро, вспоминаю как впервые ехала по этой трассе в городок. От обзора воспоминаний я даже грущу, тогда я ехала сюда и не знала, что со мной случится и что я буду чувствовать. Все, что я чувствовала это тоску от тумана застилающего поля и постоянного зеленого леса у дороги. Мрачность и атмосфера нового и неосязаемого тяжело давила на меня и заставляла вжиматься в кресло. Сейчас почти ясно, солнце заливает лес делая его даже красивым, изумрудный свет вокруг расслабляет, а сухая дорога радует меня, как водителя.

— Ты чего-то боишься? — спрашивает Гарри, смотрит на стрелку спидометра.

— Что? — переспрашиваю, бросая на него взгляд.

— Ты едешь 80, когда можно 120, — кивает он, как раз указывая на знак у дороги. Дорога пустая, машин к городку не едет вообще, и в целом в ту сторону проехаться желающих нет.

— Только не начинай учить меня, — прошу я, но набираю скорость. — Я давно не ехала по трассе, а в городе все ездят медленно.

Трассой это не назовешь, просто дорога от городка покрытая изредка ямами, трасса начнется через 50 километров. Я этого немного боюсь, потому что движение там будет другое.

— Мне нужно освоиться, — оправдываюсь, крепко держа руль. Гарри фыркает и отворачивается к своему окну. — И вообще, на твоем месте я бы пристегнулась.

— Боже, Ари, — он снова не в духе, и я хмурюсь.

— Да что с тобой? — Гарри настраивает кресло, отъезжает слегка назад, вытягивает ноги и закидывает руки за голову. — Мне кажется, это я должна злиться и наговаривать на тебя.

— За то, что не признаюсь в том, чего не делал?

— Да, давай, строй из меня дуру, ведь очень легко обвинять меня, зная, что у меня шизофрения, — строю из себя обиженную и внимательно смотрю на дорогу.

— Я так не делаю. Я не обвиняю, просто говорю, что в кабинете твоего отца меня не было и я не брал никаких вещей. Мы вдвоем знаем, что у тебя, и знаем о последнем приступе, который если честно вообще не похож на шизофрению, поэтому я смотрю правде в глаза, — говорит он. Но я-то знаю, что после того приступа я практически ощущаю себя нормальным человеком. Это правда, будто что-то во мне срослось, только осталось узнать причину.

— Пожалуйста, Гарри, давай просто будем честны друг с другом, это все чего я хочу и прошу, — умоляюще тяну я.

— Честны? Ты едешь как черепаха, просто набери скорость иначе нам не придется ночевать в отеле, так как мы приедем как раз к рейсу, если повезет конечно, — фыркает он. Я понимаю, что нормально поговорить на данный момент нам не удастся. Его настроение полное разногласие, решаю, что лучше будет молчать.

К моему удивлению вести мне нравится. Я чувствую себя уверенно и не обращаю внимания на раздраженные вздохи Гарри. Возможно, он злится на ситуацию и скорость, возможно, он ведет себя так потому что скоро нам придется прощаться. Это вполне может быть его защитная реакция. Я не отрываю взгляд от дороги, хотя очень хочется смотреть на Гарри, но я не позволяю себе ни на секунду повернуть голову. Возможно, так будет проще для меня. С каждым километром я начинаю ощущать то самое чувство, которое сковывает сердце в тесной коробке. Сейчас, я начинаю понимать эти сигналы и мне становится не по себе, я уже не знаю, как мне быть, когда он уедет. Будто мой смысл на существование в этом мире покидает меня. Так нельзя и я это четко понимаю, нельзя существовать только ради кого-то, этот кто-то может быть просто стимулом быть лучше и стремиться к чему-то.

Мне кажется, что Гарри дремает, бросаю взгляд на него, так и есть. Мне становится жаль его, он постоянно усталый, будто он сам избрал такой путь для себя. Я знаю, что он плохо и мало спит и вечно какой-то не очень спокойный, ему самому нужна помощь.

Выезжая на нормальную трассу, я перестраиваюсь и позволяю себе ехать указанную скорость, краем глаза замечаю, что Гарри проснулся и снова смотрит в окно. Он все еще молчит, хотя я помню, как он хотел говорить со мной.

— Ты злишься на меня? — я нарушаю молчание.

— Я злюсь на себя, — хорошо, что он отвечает.

— Почему?

— Будто ты не знаешь ответа, — знаю конечно, он пошел против себя из-за меня.

— Гарри, я думаю тебе стоит расслабиться, — начинаю я. Пытаюсь выжать из себя максимальное спокойствие. — Тебе надо работать только в одну смену и позволить себе отдых. Записаться в зал, ходить в кино, бары, гулять и все такое.

— Под «все такое» ты имеешь ввиду что? — он не спешит говорить со мной спокойно.

— Знакомиться с кем-нибудь, — выдавливаю я, сама понимаю, что, если скажу хоть что-нибудь про девушек из меня выйдет пирог и чай.

— Вау, Арья дает мне зеленый свет на знакомства, — его сарказм так ядовит. Мои щеки полыхают, и я открываю окно, чтобы мой румянец быстро сошел.

— Ну, я пытаюсь мыслить разумно, — очень тихо говорю я. Резко в лобовое окно начинает стучать крупный и частый дождь, который в несколько секунд перерастает в ливень, отлично, мы заехали под черную тучу. Позволяю себе посмотреть на Гарри, который явно чувствует себя не очень уверенно сидя на пассажирском сиденье. Он выглядит злым, прям как туча над нами.

— Обязательно последую твоим советам, — говорит он. Приподнимает брови вверх и расслабляет ремень на своем плече. Берет в руки телефон и начинает что-то листать.

— Я просто говорю, что тебе стоит расслабиться.

— А тебе стоит начать делать хоть что-то в своей жизни, — рявкает он. — И вообще останови, мне надо в туалет.

Я злюсь на него просто ужасно, но тут же заворачиваю на заправку и останавливаю машину, он быстро выходит и хлопает дверцей. Я должна быть спокойна, ради того, чтобы ситуация действительно не вышла из-под контроля. Надеюсь, мыслю разумно и когда Гарри подходит к машине обратно, выхожу сама, оставляя открытой дверь.

— Не могла вместе со мной пойти? — спрашивает он, имея ввиду время, которое мы теряем ходя по очереди в туалет.

— Садись за руль, может, отвлечешься от своего дурацкого настроения, — говорю я, обхожу машину и сажусь на пассажирское.

Наконец, Гарри молча садится и выезжает с заправки, выглядит немного лучше, что не может меня не радовать и я надеюсь, что мы спокойно сможем контактировать оставшееся время и я смогу вдоволь смотреть на него.