Away

В Ил-Марш пусто и холодно. С самого утра я застала пару лучей солнца, когда вышла на улицу проверить сад. Мешки с землей все еще лежат у крыльца и новые глиняные горшки стоят рядами. Я стараюсь не фокусировать зрение на лесе, потому что боюсь, что могу увидеть тени. Папа из-за всех сил старался, чтобы это место стало нашим домом, чтобы мы стали той семьей, что когда-то передавала этот дом из поколения в поколение. Делаю глубокий вздох. Может было бы проще продать его и купить что-то меньше, но в спальных районов городка? Упс, какая я дура. Любой в городке ни за что не купит этот дом, даже землю не купит если этот дом снести. Я качаю головой и поджимаю губы. Солнце снова зашло за серые облака и все вокруг стало в разы темней.

У меня странные внутренние ощущения, когда я нахожусь здесь. Я все еще чувствую опаску, неудобство, будто я не на своем месте, чей-то взгляд с дурацкой башни, но! Сейчас меня это будто не волнует. Я почему-то будто обособилась и постоянно думаю о том, что мне нужно сделать, чтобы встретиться с Гарри еще раз, боже, какая я дура! Я захожу обратно в дом, когда слышу, как к дому подъезжает машина. Еще не выглянув в окна, я по звуку определяю машину Дэйва. Мне не удается сдержать себя и не закатить глаза. Я быстро успокаиваюсь и открываю дверь, чтобы встретить его.

Дэйв оставляет машину у ворот и ждет пока я открою замок на них, чтобы впустить его на территорию.

- Как ты тут? - спрашивает он, протягивает мне противень. - Здесь пирог, мама испекла.

- Очень мило, - говорю я. Мы вместе идем в дом, и я ставлю чайник для нашего чаепития.

- Так как ты себя чувствуешь? Твоего отца нет? - он в замешательстве смотрит на меня, а я делаю лицо дурашки и неловкую улыбку.

- Я совсем запуталась, он приедет только послезавтра, - кручу пальцем у виска. - Совсем с ума сошла с этой историей.

- Ты можешь вернуться, разве ты хочешь находиться тут одна? - он понимает, что делает ошибку, позиционируя это место с местом моего страха. - То есть, тебе лучше быть под присмотром, всякое может произойти.

- Я хорошо себя чувствую, даже очень, - киваю я. Такое ощущение, будто Гарри придал мне сил.

Он будто читает мои мысли и опускает взгляд на свои руки, садится на стул за столом.

- Гарри приехал, - говорит он. Долго не копошится и тут же выдает свои мысли. - Знаешь, я думаю, что вам не стоит встречаться, ну, учитывая то, что произошло между вами и твое недавнее пребывание в больнице. Это может плохо сказаться на тебе.

Я усмехаюсь и прикусываю губу. Тяну одну прядь волос перед лицом, делая вид, что мне очень интересно рассматривать свои волосы.

- Дэйв, я очень ценю тебя. Ты много сделал для меня, и я никогда не смогу расплатиться с тобой, - тяну я. - Мы виделись вчера, он приезжал.

Он удивлённо поднимает глаза и смиренно кивает.

- Ну ладно, я просто думал, что так будет лучше, - повторяет он.

У нас возникает молчание. Не неловкое, я просто готовлю нам чай и разрезаю пирог его мамы, он с яблоками.

- В любом случае спасибо за заботу, - говорю я, чтобы как-то скрасить тишину.

Мы проводим какое-то время вместе, глядя телик и поедая пирог - а он вкусный! Еще раз прошу передать благодарность его маме. Он смотрит на время на экране телефона и встает с дивана.

- Мне пора на работу, - нейтрально говорит он.

Встаю за ним и провожаю. Обнимаемся на прощание, и я снова закрываю ворота. Наблюдаю за тем как он уезжает, и дорога, уходящая в лес, становится пустой. Складываю руки на груди и смотрю вверх, на серые облака. Я совсем не хочу разбираться с этим. Только драмы с Дэйвом мне не хватало, наверное, я давно должна была дать понять, что чего-то большего, что есть сейчас не получится. Оглядываю дом и задерживаю взгляд на башне. Мне тяжело дается глубокий вздох, будто легкие уже заполнены до самых краев.

Вообще странно ощущать себя привлекательной для кого-то, как будто я забила крест на этом. После своих приключений в Нью-Йорке, которые уже сейчас вспоминать мне не так противно, а просто неприятно, я только ежусь. Даже вся история с Гарри кажется мне странной, хотя он смог пробудить во мне то женское начало. Я снова вспоминаю Нью-Йорк, свои вызывающе открытые наряды, своих парней и особенно последнего, по телу бегут мурашки, и я закрываю глаза. Кем я была и где все-таки точно я?

Возвращаюсь в дом и пытаюсь придумать себе занятие, чтобы не отвлекаться на такие мысли. Мне точно не стоит думать сейчас о таком и заполнять свой мозг различной белибердой.

Пока я решаю оставить телевизор включенным, только беру с собой в гостиную бумагу и карандаши, чтобы хоть что-то делать. На самом деле я жду какого-то знака от Гарри. Надеюсь на звонок или смс, да пусть хоть сюда приедет! Я просто его жду и опять же не знаю, что буду делать с ним.

Когда стрелка часов приближается к одиннадцати вечера, а я все еще не слышала совершенно ничего от Гарри, я начинаю нервничать. Буквально меня пробирает дрожь, и я начинаю потеть. Никогда не испытывала такого при нервах. Я выключаю телевизор, который бесполезно работал все это время и встаю с дивана. Прикусываю губу и пялюсь в одну точку на стене. Хочется спросить какого хрена? Какого хрена, Гарри? Где ты? Почему не даешь о себе знать? Почему ты забыл про меня?

Я выдыхаю и пытаюсь усмирить свой гнев. Это же я виновата. Я обернула все в это русло, я заставила нас расстаться друг с другом. Я не захотела ехать за ним. Это все я. Почему сейчас я злюсь на него и выдумываю себе причины по которым он не хочет хоть как-то провести со мной время? Я такая глупая, просто ребенок.

Я решаю принять горячую ванну, стараюсь опустошить голову и лечь в холодную кровать, пока я сама себя не затопила в мыслях.

На утро в меня не лезет абсолютно ничего. Я не могу заставить себя и кусок проглотить, хотя знаю, как это необходимо для меня не забывать приемы пищи. Плюс, мне нельзя пить таблетки на пустой желудок. За окном идет дождь, наполняя меня тоской и холодом ко всему, что окружает меня сейчас. Я сильно злюсь на себя, на папу, Гарри, Дэйва, это место и все, что произошло со мной не дает мне покоя. У меня огромное желание сесть в машину и двинуться к Гарри домой, но я не могу нарушить свои собственные слова. Быть вруньей совершенно не хочу.

Меня сильно нервирует звук дождя по окнам, а также то, что я не знаю, как долго задержится тут Гарри. Наверное, он зря решил навестить меня. Меня посещают мысли по поводу его прилета, когда я была в отключке, вспоминаю его мягкий голос, читающий мне в палате. Он сидел рядом со мной и проводил время, наверняка ждал, что я очнусь, и он может быть спокойным. Но Нью-Йорк снова его забрал.

Я не могу сидеть на месте и решаю, что нужно выбраться хоть куда, лишь бы не быть тут. Не знаю насколько это хорошая идея, но я решаю съездить к озеру, на чьем берегу расположился домик семьи Стайлсов. Сегодня будний день, вряд ли там кто-то есть.

Еду по знакомому пути, проезжая поля, ферму, снова лес. Дождь утихает или я просто выехала с зоны его распределения. На миг выглядывает солнце, снова прячется и с новыми силами показывается на небе и кажется, не собирается уходить. От этого становится на чуточку легче и новый вздох придает больше сил. Я не включаю радио, потому что не хочу вливать в себя любую информацию, все что мне нужно это тишина и спокойствие.

Я оставляю машину намного дальше от домика. Выхожу и решаюсь пройтись пешком до моего любимого места. Смотрю под ноги, чтобы не вляпаться в лужу, слушаю пение птиц доносящегося из леса и почему-то мне становится очень спокойно и хорошо. Будто я не ломала себя еще час назад и не донимала вопросами.

Когда домик показывается из-за деревьев, и я начинаю различать ровную гладь озера я выдыхаю. Мир спокойствия был сосредоточен в этом месте. Иду дальше и замечаю две машины на паркове чуть поодаль. Сначала не придаю этому значения, а потом до меня начинает доходить, что это парковка личное владение Стайлсов, как по сути и дорога, ведущая сюда. Мне достаточно одного взгляда на машины, и я понимаю, что вот эта большая черная машина - машина Гарри. Я расстраиваюсь, понимаю, что мне нужно быстрее идти обратно, пока кто-нибудь из его семьи меня не увидел тут, я не хочу, чтобы Гарри думал, что я его преследую.

Только я собираюсь оборачиваться и идти обратно, как слышу голос из-за спины.

- Арья? - за моей спиной Гарри, который ведет на поводке большую собаку. Она спокойно смотрит на меня, явно понимает, что я не могу нести никакой угрозы.

- Я только приехала пройтись здесь, правда не думала, что вы ... - оправдываюсь я, делаю все, чтобы не рассматривать Гарри.

- У мамы день рождение, мы тут празднуем, - он смотрит прямо на мое лицо и дает собаке большую свободу, отпуская ремешок поводка.

- Я не хотела мешать и приносить неудобства, - только и говорю я, когда в доме хлопает дверь и доносится голос Энн.

- Гарри, ты не говорил, что Арья придет, - удивленно говорит она. - Быстрее в дом, все почти готово.

Гарри жестом приглашает меня в дом. Мне становится ужасно неловко поднимаясь по лестнице и обнимая маму Гарри. Я поздравляю ее, извиняюсь за то, что с пустыми руками. Она говорит, что главный сюрприз в том, что я просто пришла.

Этот день заставляет меня очень сильно нервничать, я начинаю опасаться очередного удара со стороны своего мозга. Родные, а это сестра Гарри, ее парень - Джо, мама Гарри, отчим и бабушка с дедушкой, тепло принимают меня, будто никто и не знает, что произошло, ага. Меня садят рядом с Гарри, и мы так и сидим весь праздничный обед. Мне приходится поддерживать общую беседу, и я заставляю себя съесть совсем чуть-чуть, но не могу дальше впихивать в себя, поэтому кладу нож и вилку на тарелку. Все на самом деле очень милые и такие радушные, но любопытство одерживает вверх, и я получаю вопрос.

- Ты хорошо себя чувствуешь после больницы? – спрашивает Энн. Я пересекаюсь взглядом с Гарри и конечно же она знает. Все знают, что я была в больнице. Но мне неизвестно знают ли они причину. Я стараюсь быть спокойной и не водить глазами по комнате. Это только формальность, Ари, Боже, успокойся.

- Замечательно. Больница в городе высший класс, - выдавливаю из себя улыбку. Наверняка они знают в каком отделении я лежала, явно не в хирургическом.

- Я просто заметила, что ты не попробовала этот салат. У тебя нет диеты? – у психически больных людей диета только одна – не напрягаться. Понимаю, что кажется они не совсем в курсе и чувствую себя уверенней.

- Я уверенна, что он очень вкусный, но больше не могу вместить в себя, - я постоянно ищу какой-то тайный смысл во всех вопросах и обращениях, мне действительно нужно успокоиться.

Гарри все время молчит, в отличие от его сестры. Она так дружелюбна со мной, советует мне наперебой со своим парней шоу, которое они смотрели вместе на прошлых выходных. Мне даже становится смешно, и мы смеемся все вместе, все кроме Гарри конечно. Конечно его сестра знает, что мы давно не вместе. Но вообще никак не выражает удивления или других негативных эмоций на мой счет. Ее парень абсолютное очарование, он, наверное, вообще ничего не знает. А вот бабушка и дедушка Гарри с любопытством оглядывают меня.

Гарри по-прежнему не издает ни звука. Это меня бесит ужасно. Я знаю, что он тоже может испытывать эмоции и бесить его могу я прямо сейчас. У него на это много причин. Он может думать, что я это сделала нарочно, что я слежу за ним, навязываюсь и не могу успокоиться. Но это же я была инициатором! Мне начинает болеть голова и я делаю глубокие вдохи и выдохи, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце.

- Хочешь прогуляться? – спрашивает он на виду у всех. Конечно, от его зорких глаз ничего не скрыть. Я киваю.

Мы встаем из-за стола, обуваемся и выходим. Погода стала еще лучше, а мне стало легче дышать. Он начинает медленно идти по берегу озера, я отстаю от него и просто не выдерживаю.

- Ты на меня злишься? – у меня в голосе сквозит отчаяние, поэтому он повышается, и я практически кричу на него. Гарри оборачивается, так и держит руки в карманах своей куртки.

- С чего бы? – он хмурит брови и недоуменно смотрит на меня. Замечаю до жути знакомую морщинку, которая залегает, когда он делает такое выражение лица.

- С того, что я тут и так нахально веду себя, - я раскидываю руками в стороны.

- Я не злюсь, - повторяет он, снова поворачивается спиной и идет дальше.

Я остаюсь стоять на месте, сама злюсь так сильно, что невыносимо находится в таком состоянии еще хоть пару секунд. Мне хочется вырваться наружу.

- Почему ты не злишься? – я по-прежнему звучу отчаянно, но мне так все равно. Нагоняю его, и останавливаюсь прямо перед ним. Мое дыхание такое громкое.

- А почему должен? – звучит ужасно грубо, и ни одного намека на положительную эмоцию на его лице. Он выглядит грозно. Я качаю головой, у меня ком в горле, но я начинаю говорить.

- Потому что оттолкнула тебя, потому что я была тем человеком из-за которого произошло расставание! – я эмоционально выдавливаю это из себя и смотрю на Гарри.

Он не смотрит мне в глаза, он так напряжен, это так заметно.

- Чего ты хочешь? Что ты хочешь услышать? Хочешь выдавить из меня эмоции? Что? – он задает вопрос за вопросом и наконец его глаза, такие холодные и гневные, смотрят прямо мне в глаза. Становится не по себе.

- Да! Я хочу услышать все, что ты думаешь обо мне! Ты ничего не сказал, ты просто уехал! – мои глаза слезятся, но я заставляю себя не плакать.

- А что я мог? – его голос дрожит, он еле сдерживает себя, но наконец я слышу трещину. – Что я мог? Как я мог излить на тебя все свои эмоции в тот момент? Как я мог растерзать тебя на месте? Я не знал какие могли бы быть последствия моих эмоций.

Он говорит яростно, по моим щекам стекают первые слезы. Вот та самая разрядка. Я понимаю, что он имеет ввиду, полностью.

-Ты не тот человек, на которого просто можно выплеснуть все эмоции и чувства. Я не мог сказать тебе злого слова, я не мог начать кричать от бессилия и своих чувств, - он так старается сейчас, но это я привела его к этому. – Потому что я не знал реакции, я не мог предугадать всего.

Он выдыхает и затыкается на некоторое время. Я застыла прямо перед ним. Делает вдох, качает головой и снова смотрит прямо на меня.

- Тогда, когда я отъезжал от Ил-Марш, я прочувствовал весь спектр эмоций, во мне все надорвалось, и я поверить не мог, что уехал так просто. Я не мог сказать тебе и половины, но я чувствовал себя обманутым. Мне пришлось исполнять роль, для твоего же блага, чтобы было легче тебе. Но обо мне заботиться было некому. Я был один со своей болью. И эта боль росла каждый день, он не позволяла мне забыть. Она заставила меня так сильно злиться и даже ненавидеть все то, что было между нами. Я жалел обо всем, обо всех своих нарушенных правилах, о том, что согласился присматривать за тобой в этом городке. Ты даже не можешь представить всего, что творилось тут, - он тычет в мое сердце пальцем и убирает руку.

- Ты же сама себе все надумала, ты сама все решила. Меня никто не спрашивал, а просто поставил перед фактом, как человека у которого нет эмоций. Почему я должен был заботиться о твоих чувствах и эмоциях, о твоем состоянии? А кто позаботился обо мне? Кто подумал о том, что происходило и происходит внутри меня? Даже сейчас, тебе просто была нужна разрядка, тебе просто нужно было выяснить все, потому что сама для себя ты так решила, - он снова делает паузу и закрывает на миг глаза, будто успокаивается.

- Но даже сейчас, Арья, ты поступаешь также, как и тогда. Ты не думаешь обо мне, ты не думаешь о том, чтобы оставить меня со своими смирившимся чувством в покое. Тогда я дал тебе шанс на то, чтобы ты спокойно отошла от меня. Так почему сейчас, ты заставляешь меня испытывать злость? – он кусает нижнюю губу и хмурится. – Хочешь услышать какая ты херовая? Хочешь, чтобы тебя воспринимали как обычного человека? Я все это испытал и пережил, да, я винил тебя, я считал тебя проблемой. Но сейчас, я просто хочу спокойствия. Я не знаю получится ли у нас быть друзьями, говорить мило, потому что я не знаю, нужно ли мне это, ясно? Я не хочу ничего выяснять. Просто не хочу.

Он повторяет «не хочу» еще несколько раз. И только сейчас мне удается взглянуть на все с другой стороны. Я же считаю себя обычным человеком, я стараюсь позиционировать себя именно так. Обычно я совершенно нормальный человек, как все, но из-за своей болезни я переворачиваю абсолютно все. Из-за нее я постоянно считаю себя не такой, из-за нее я избалованная маленькая дурочка. Я противоречу сама себе, я сама себя делаю больной, хотя мои приступы случаются редко и только из-за огромных эмоций, обычно негативных.

В голове звенит колокольчик, который заставляет задуматься над последним максимально большим приступом, из-за которого я оказалась в больнице.

Я же нормальный человек, который следит за собой и держит все в узде, по крайней мере пытается. Что я делаю с собой? До меня доходит весь смысл, все то, что он пытается и пытался донести до меня.

- Боже, - выдавливаю из себя. Смахиваю слезы рукавами и отвожу взгляд от гневных зеленых глаз. – Извини.

Теперь отворачиваюсь я, чтобы уйти прочь и дать спокойствия человеку, которому причинила столько боли и переживаний.

Меня не задерживают, и я не хочу. Меня съедает стыд, горе и кажется, будто это был действительно последний раз, когда мы видели друг друга. На самом деле, я надеюсь на это больше всего на свете, потому что хочу спокойствия для него.