Away

    Мы проводим такие замечательные четыре дня в домике у озера, что я забываю совершенно обо всем. Чудо происходит и мне кажется, что сейчас я абсолютно здорова и никакое расстройство мне совершенно не грозит. Я совсем не устаю от Гарри, а радуюсь каждой минуте, что мы проводим рядом. Правда, он уезжает на занятия два дня подряд и завозит мою машину к знакомому в автомастерскую.

— Ты заставил меня забыть о том, где я, — говорю я.

Мы сидим на скамейке у озера. К удивлению воздух настолько прогрелся, что я в одном свитере.

— Мы можем остаться еще, — предлагает Гарри и бросает на меня взгляд.

— Папа приезжает поздно вечером, я должна быть в Ил-Марш, — говорю я. — Я не буду говорить ему про Ника, потому что он тут же захочет со всем разобраться.

— Я знаю, что делаю дерьмовую вещь, он ведь напугал тебя, но я не хочу, чтобы заявление испортило ему жизнь — его родители слишком строги с ним, — объясняет Гарри.

— Я ничего не сделаю, — обещаю я. Гарри быстро меняет тему и полностью поворачивается ко мне, чтобы видеть мое лицо.

— Ты можешь попросить папу пожить здесь, со мной. Я всегда рядом, ничего не случится. Ты взрослая девочка, у которой своя жизнь, отношения, потребности и желания, — Гарри делает акцент на последних словах, заставляя меня ехидно улыбнуться.

— Раньше, я бы просто собрала свои вещи и поехала к парню, — перебираю в руках ткань свитера. — И скорее всего, я так и поступлю.

— Почему не сделаешь то же самое с Нью-Йорком? — спрашивает Гарри.

— Мой папа думал, что здесь я буду полностью ему подчиняться и находиться под его опекой. Но он не рассчитал со своей работой и с одним парнем, — Гарри смеется несколько секунд, я снова и снова воспроизвожу в своей памяти его смех. — Плюс, мы будем находиться на двух разных континентах. Я думаю, что он боится, что я отдалюсь от него и у нас с ним произойдет то же самое, что и с моей мамой.

Гарри молчит и смотрит на тихую гладь воды. Мимо проплывают утки, они с опаской смотрят на нас и отплывают еще дальше.

— Тем более в Нью-Йорке, Гарри, ты будешь работать целый день с такими пациентами. Ты будешь идти домой, где тебя должен ждать отдых, а не такой же пациент, как в твоей больнице.

От моих слов он только злится. Сгребает меня в охапку и притягивает к себе, только когда мы оказываемся максимально близко друг к другу, он успокаивается и целует меня в висок.

— Ну, когда же ты поймешь, что не пациент для меня? — спрашивает он. — Эта навязчивая идея выйдет из твоей головы когда-нибудь?

Тихонько посмеиваюсь, когда он водит своим носом по моей щеке и целует меня туда и в уголок губы.

— Просто забудь, что ты пациент, ты обычный человек, как я, — говорит он и щелкает меня по носу.

Я и, правда, стараюсь не думать о том, что со мной что-то не то. В последнее время это сделать все труднее, и я думаю, что скоро взорвусь.

У Гарри ночная смена в больнице, поэтому я встаю со скамьи и тяну его за собой. Мы вместе готовим обед и затем устраиваемся на диване, где я практически лежу на Гарри. Он засыпает через полчаса бормотания телевизора. Я стараюсь сильно не шевелиться, выключаю телевизор и смотрю через стеклянную стену на озеро и деревья. Один раз мне даже кажется солнечный лучик, который вмиг опустился на поверхность озера и исчез.

***

У меня паника, когда я понимаю, что весна подходит к концу и Гарри вот-вот уедет. Весна была прекрасной и я даже увидела пару солнечных деньков с действительно ясным небом. Эти дни мы обычно проводили в саду Ил-Марш, в котором все еще кипит работа, но стало уже лучше. Или ездили на озеро, к домику, Гарри пару раз даже купался, предлагал мне, но вода настолько ледяная, что даже просто стоять в воде по щиколотку было пыткой. Обычно я сидела на покрывале и смотрела, как Гарри плавает. Его тело ловко скользит в воде, и он выглядит таким прекрасным, как ему не холодно?

Пару раз Гарри пытался поднять вопрос о моем переезде вместе с ним, но каждый раз я его прерывала. Не хочу говорить об этом, потому что пока что я не готова. Дело, скорее всего даже не в папе, а во мне самой. Сейчас, когда я чувствую себя особенно уязвленной, я не могу вернуться. Ну и к тому же мне не позволит папа, который все еще уверен, что у меня все налаживается и кажется, он рад, что Гарри уезжает.

Мы довольно часто пересекались с Ником. Теперь он не улыбается мне. Делает вид, что меня нет и его ни капли не смущает Гарри, который держит меня за руку. Естественно, попытки запугать меня не закончились, но и к большему они не перешли. Мне прокололи шины, дважды, из-за чего я чуть не попала в аварию, тогда, наверное, Гарри впервые увидел меня такую. Я ругалась на чем свет стоит и чуть не разбила боковое окно в своей машине. Нам били дворовые фонари и написали на асфальте у Ил-Марш всем знакомое слово. К слову, папа не считает это чем-то ужасным, он будто не видит ничего этого и просто игнорирует. К тому же, я ни разу не видела того, кто это делает, я даже не знаю, сколько их, но Ник клянется Гарри, что он тут не причем.

Про труп девушки все забыли и, кажется, что жизнь в городке пошла своим чередом, будто это нормально. Лес больше не прочесывают и остальных подростков не ищут. Я разобрала залежи в подвале и на чердаке, но так и не нашла ничего полезного. Но я продолжаю слышать и иногда чувствовать Эмили, а также неизвестных в моем доме.

***

— Что я буду делать без тебя? — сама у себя спрашиваю я, лежа на кровати у Гарри в комнате. Лениво приподнимаю голову, чтобы следить за ним. Он складывает свои вещи из шкафа, тот кажется совсем пустым.

— Это же ненадолго, да? — спрашивает он, глядя на меня. Отвожу взгляд, потому что как таковой беседы не было.

— Гарри, ты же понимаешь, что я не уеду отсюда? — он как раз укладывает одну из многочисленных черных футболок в чемодан, я успеваю выхватить ее обратно, чтобы забрать себе. — По-крайней мере не в ближайшие два года.

— Два года? — переспрашивает он. — Что ты будешь здесь делать? Продолжать сидеть взаперти и бояться выйти на улицу? Тебе нельзя здесь оставаться, кто знает, что творится у этих людей в голове.

Решаю, что будет лучше промолчать. Гарри достает последнюю вещь из шкафа и переходит к комоду. Сажусь на край кровати, вытянув вперед ноги.

— Эти два года могут многое поменять, — говорит он.

— Так и должно быть, — произношу я. — Будет лучше, если мы ничего не будем должны друг другу.

Гарри оборачивается и смотрит на меня. До него доходит смысл моих слов, и он меняется в лице. Выглядит таким раздраженным, считает, что я не в своем уме.

— Предлагаешь расстаться? — переспрашивает он. Коротко киваю, и смотрю на него из-под ресниц. Стараюсь не выглядеть такой же злой, поэтому строю милое выражение лица, будто это совершенно безобидная идея. — Господи, ты поражаешь меня с каждым днем.

— Ну, не встречаться же нам на расстоянии. Вдруг я не выберусь отсюда никогда? — не выдерживаю и повышаю голос.

— Я подожду тебя год, но что это будет?

— Ты сам прекрасно понимаешь, что это будет, — складываю руки на груди. Он складывает свои байки и свитера.

— Почему до тебя так туго доходит? Нет никакого препятствия между тобой и Нью-Йорком. С тобой буду я, а там и мой отец, ты можешь ходить к нему. У тебя ремиссия, все в порядке, — уговаривает он. Молчу насчет всего, что происходит в моей голове. — Дело ведь в тебе, верно?

Он подходит ко мне и садится, сгибая колени, напротив меня. Внимательно смотрит на меня, будто хочет сам найти ответ.

— Все верно, — соглашаюсь я. — Боюсь, что призраки прошлого придут за мной и тогда я не смогу выкарабкаться.

Гарри опускает взгляд и встает. Подходит ко мне и садится рядом на кровать. Он аккуратно обнимает меня и ввалится вместе со мной спину. Пару секунд я ничего не вижу, из-за головокружения, но затем, я начинаю различать тени на потолке и чувствовать руку Гарри, которая успокаивающе гладит меня по плечу.

— Призраки прошлого тебя не достанут, потому что я смогу тебя уберечь, — тихо говорит он, превращая свой голос в сплошную мягкую хрипотцу.

Закрываю глаза и поворачиваюсь набок, что уткнуться лицом в грудь Гарри. Он начинает трогать мои волосы и водит рукой по моему лицу. Чувствую его теплое дыхание у себя на лбу, и его губы пару раз касаются моей макушки.

— Никакие призраки до тебя не дотянутся, — повторяет он.

Мы снова остаемся лежать на его кровати. Он снова бросает собирание вещей ради меня, хотя уже завтра ночью у него вылет. Снова и снова чувствую его руки на своей коже, его губы и его горячую кожу. От прикосновений, как в первый раз, идут мурашки и непроизвольно появляются слезы. Я не знаю, что буду делать без него, но и уехать не могу и просить его остаться, я не хочу падать так низко.

***

Приезд в этот город явно задержал мою болезнь, но он не убережет меня от рецидива, особенно сейчас, когда емуостается пару часов до отъезда на станцию. Мы решили, что повезу его я, но я даже не поеду с ним в Лондон, чтобы проводить на самолет.

Мы просыпаемся рано, но все еще лежим в кровати. Смотрю в потолок, потому что не могу ни о чем думать. Так странно найти что-то хорошее и терять это. Делаю глубокий вздох.

— Прекрати думать об этом, — бросает мне Гарри. Я слышу, как родители Гарри проснулись и его мама спускается вниз, чтобы приготовить завтрак.

— Окей, дай другую тему, — огрызаюсь я.

— Я уже дал, несколько месяцев назад, но ты не слушала.

— Ты предложил уехать мне с тобой, и все, — говорю я.

— Быть вместе не так уж и плохо, — пытаюсь отнять у него одеяло, но он крепко его держит, и я злюсь сильнее.

— Отлично, я буду проводить время с Дэйвом, единственным, кто, кажется, не ненавидит меня здесь. Буду круглыми днями сидеть в Ил-Марш с папой, потому что он даже не уезжает теперь и считает, что мне так просто отлично. А ты будешь там, — не знаю, почему говорю об этом. Я хочу ехать с ним, но я согласна с папой. Прямо сейчас я согласна с ним, и он прекрасно знает, что я не останусь здесь навсегда, но именно сейчас, в этот момент, это лучшее решение — переждать болезнь.

— Ты издеваешься? — теперь огрызается он.

— Издеваюсь? В плане?

— Ты говоришь про Дэйва специально? — спрашивает он.

— О, тебя это задело? Неужели ты начал ревновать только, когда почти свалил отсюда? — встаю с кровати и обтягиваю его футболку. Открываю дверь в ванную комнату и зло смотрю на Гарри.

— Ари, неужели мы должны ругаться сейчас? — спрашивает он.

Я закрываю за собой дверь. Стараюсь ни о чем не думать и представляю в голове потолок. Белый потолок в комнате Гарри. Просто, чтобы никакие другие мысли не пришли в мою голову. В итоге ко мне приходит Гарри и встает рядом, чтобы почистить зубы. Смотрит на меня через зеркало, а я отворачиваюсь спиной и облокачиваюсь о раковину, чтобы не видеть его. Отталкиваю его, чтобы умыть лицо и выхожу из ванной комнаты. Снимаю его футболку, чтобы надеть топик, но Гарри подходит сзади и зажимает меня в своих объятиях.

— Я не хочу, чтобы ты злилась на меня, — говорит он. — Ничего страшного, если ты не приедешь еще год, у меня практически не будет времени, из-за работы, особенно в этот год.

— Думаешь, дальше время будет?

— Я не собираюсь всю жизнь работать в больнице, просто мне надо набраться опыта. А ты должна все обдумать и решить, что нужно тебе, хорошо? — киваю, и Гарри разворачивает меня к себе.

— Ты же понимаешь, что это глупо оставаться в отношениях, не факт, что все это затянется на год. Твоя жизнь поменяется, и ты встретишь много людей и возможно кого-то другого, — говорю я, и мне самой становится горько, потому что я уже ревную его к нормальной жизни и людям.

— Не хочу, чтобы ты общалась с Дэйвом, но понимаю, что он единственный нормальный в этом городе, который сможет тебя защитить, — говорит он, меняя тему.

— Теперь еще и папа постоянно рядом, — напоминаю я.

— Просто если эти запугивания перейдут грань, ты точно здесь не останешься, — утверждает он, и я киваю.

— Я могу одеться, твои родители могут заглянуть? — спрашиваю я. Гарри довольно ухмыляется и убирает свои руки.

Застегиваю наконец-то топик и надеваю футболку.

Мы завтракаем вместе с его родителями и долго пьем чай. Все это время не свожу глаз с Гарри. Пытаюсь налюбоваться им, запомнить его. Он говорит, что приедет на Рождество, ужасно долго ждать.

Когда время выходит и моя машина трогается, я издаю громкий выдох. Гарри бросает на меня взгляд, но ничего не говорит. Время в пути проходит быстро. Мы едем с открытыми окнами. Трасса почти пуста, небо серое, вокруг пахнет лесом и из колонок льется негромкая музыка. Как и говорил Гарри, радиоволна еле ловит, поэтому я подключаю свой телефон.

На станции полно людей и у Гарри только два больших чемодана. Мы стоим у края платформы, и Гарри не сводит с меня глаз.

— Ты меня смущаешь, — говорю я.

Некоторые люди поднимаются с лавок, и я замечаю поезд, который приближается.

— Если ты встретишь там кого-то, я не буду тебя проклинать, — не знаю зачем, но говорю это.

— Отлично, я не умру в страшных муках, — шутит он.

Мы делаем шаг назад, и у нас остается только пару минут.

— Я буду ждать тебя. Нам необязательно оставаться в Нью-Йорке, куда захочешь, туда и уедем, — говорит он. Киваю ему и выдавливаю улыбку.

Он обнимает меня и наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я опережаю его. С его стороны он как всегда сладок и на пару секунд мне становится так тепло. Чувствую, что с моей стороны он отдавал горечью происходящего, поэтому Гарри так смотрит на меня. Взгляд тревоги и непонимания.

— Тебе пора, Гарри, ты опоздаешь! — повышаю голос.

— Пока, — говорит он.

— Набери мне, как доберешься, — не знаю, что еще сказать. Он снова чмокает меня в щеку и скрывается в поезде. Стою пару минут, не в силах сдвинуться с места. Только, когда поезд уходит и начинается мелкий дождь, я направляюсь к стоянке.