37.
*** Лиане 19 лет ***
Столовую наполняет лунный свет, падающий из окна, и только благодаря ему я могу рассмотреть своих друзей. Дьюи прижимает голову Татум к своей груди, достав пистолет и внимательно всматриваясь в темноту. Гейл сжимает в ладони кухонный нож. Билли чуть ли не сажает Сидни к себе на колени, пытаясь прикрыть ее своим телом. А я... Стю буквально затолкал меня под стол. Он сидит передо мной на корточках, нежно поглаживая мою ладонь. Даже в темноте я могу заметить, как голубые глаза опасно сужаются.
В комнате царит мертвая тишина. Кажется, будто ее можно разрезать ножом. Мы могли бы даже услышать, как мышь бежит в подвале. Кстати про подвал... Насколько я знаю, щиток находится в подвале... Значит, они в доме.
— Сейчас мы все вместе идём друг за другом проверять электричество. Я иду первый, потом Гейл, девчата, а Билли и Стю замыкают наш строй. Всем всё ясно? — шепотом рычит мужчина, медленно вставая из-за стола. Мы с девочками выбираемся из своих укрытий, боязливо оглядываясь по сторонам.
Как бы я не старалась казаться храброй, паника все равно накрывает меня с головой. Мне становится трудно дышать, словно грудную клетку сжали в тисках. Руки трясутся так сильно, будто я наркоман и мне нужна новая доза. Собственное учащённое сердцебиение оглушает меня, не давая нормально слышать. Нет, это не страх. Это животный ужас. Но если я и парни еще могли немного держать себя в руках, то Райли младшая и Прескотт — нет. На их глазах появляются слезы, а губы дрожат. Еще чуть-чуть и они начнут биться в истерике.
Мы медленно идем в подвал, всматриваясь в каждый тёмный угол. Некоторые, особо старые половицы скрипят под нами, но никто особо не обращает на это внимание. Нам приходится на ощупь идти к заветному щитку, периодически ударяясь об углы мебели и создавая лишний шум. Когда мы спускаемся, мы сразу же замечаем открытую дверцу электрического щитка и резиновые перчатки на полу. Пару кабелей выдернуты с корнем, а это значит, что вернуть свет в доме не получится. Дуайт тихо ругается себе под нос и осматривает небольшое помещение. Его взгляд останавливается на небольшом окошке, куда смогла бы пролезть только девушка. Причём достаточно миниатюрная.
Мы все вздрагиваем, когда слышим скрип половиц над нашими головами. Они в доме, а мы находимся в подвале, где нет выхода, кроме как наверх. Мы в ловушке. Но у нас есть пистолет, мы могли бы спрятаться здесь и ждать, когда они придут сюда. Мы могли бы отстреляться от них.
Мы слышим, как открывается деревянная дверь в подвал, и слышим мягкие шаги. Дьюи держит пистолет наготове, когда перед нами предстаёт человек в костюме и маске, он без раздумий стреляет ему в живот. Псих отшатывается, но не падает на пол. Он даже не пискнул из-за боли. Вместо всего этого он достает пистолет и стреляет в руку полицейского, в которой он держал свое оружие. Мужчина мычит от боли и хватается за свое плечо, но продолжая держать в руках оружие. В этот момент начинается паника.
Татум взвизгивает и обнимает своего брата из-за спины, тихо плача. Сидни прижимает ладошки к своим ушам и зажмуривается, мечтая оказаться где угодно, но не здесь. Как впрочем и мы все. Стю закрывает меня своей спиной, почти придавливая к холодной стене. Гейл, с волчьим оскалом на губах, смотрит на нашего врага, крепко сжимая в руках нож. Билли медленно поднимает руки вверх и делает маленький шажок к Призрачному Лицу.
— Мы отвлечем, а вы лезьте в окно, — шепчет мой парень, повторяя движения нашего друга, — Гейл пусть с вами уходит, — напоследок говорит Мэйхер, прикрывая собой Лумиса.
— Да, Лиана, послушай своего дружка. Выбирайтесь через окно. А я хочу побеседовать с этими ребятами, — насмехается человек. А я понимаю кто за маской. Возможно, только я и понимаю. Уж слишком часто я беседовала с этой девушкой о делах моей группы. Шелли снимает маску с лица и радостно улыбается мне, — так радостно показать свое настоящее лицо. Стю, как раны? Я учила анатомию, чтобы сильно не навредить тебе. Надеюсь на благодарность. Я даю вам время, девочки, — ее поза расслаблена, но она продолжает целиться в Дьюи. Но мы не двигаемся с места. Кому-то слишком страшно пошевелиться, а кто-то не хочет оставлять своих друзей.
— Не слушайте ее. Это может быть ловушкой... — шепчет мужчина, сжимая рукой огнестрельное оружие. Даже в темноте я вижу, как выступает пот на его лбу.
— Заткнись, — раздражённо рычит мой куратор стреляя в ногу Дуайта. Тот заваливается спиной на рыжую, придавливая к стене, — еще одно слово и дырка у тебя будет между глаз. Я хороший стрелок. И да, не стоит пытаться убить меня сейчас. За дверью стоит еще один человек, который займет мое место.
— Зачем ты это делаешь, Шелли? — шепчу я, пытаясь хоть немного отвлечь ее.
— Любовь, — просто отвечает девушка, нежно улыбаясь мне, — ты должна понять меня... Я слишком люблю его, чтобы отказаться от этого шоу, — любит? Кого? Романа? Наверное, не будь мы сейчас в такой напряжённой обстановке, то я бы расхохоталась. Она такая же чокнутая, как и Бриджер, — а теперь перелезайте через окно.
Теперь никто не решился спорить. Я оказываюсь первой на улице, но не единственной. Перед моими глазами появляются черные ботинки, и я не решаюсь поднять даже головы. Все мое тело парализовало от страха. Словно в замедленной съёмке я вижу, как человек замахивается ногой для удара. Секунда, и я чувствую острую боль в носу. Готова поклясться, что слышала треск носовой перегородки. Из глаз рефлекторно начинают литься слезы и с губ срывается вскрик. Даже будучи оглушённой, я все же улавливаю оклик своих друзей и череду выстрелов.
Я чувствую, как кто-то хватает меня за щиколотку, пытаясь втянуть обратно в подвал. Но следом снова идет один выстрел и рык полный боли. Сейчас нас здесь перебьют как какой-то скот. Меня хватают за волосы и тянут наверх. Больно, но не сравнится с ударом по носу. То, с какой легкостью меня ставят на колени, дает понимание, что это мужчина. Я промаргиваюсь и наконец-то поднимаю голову. Я не удивляюсь, когда встречаюсь с бездонными, черными глазами и с насмешливой ухмылкой маски. В черных перчатках спокойно покоится пистолет, он не направляет дуло ни на кого.
— Роман... — выдыхаю я, сразу же чувствуя привкус крови во рту. Мужчина садится передо мной на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне, но даже так он был выше меня почти на целую голову.
— Тебя сейчас так легко убить, Катрина, — безразличным голосом бормочет Бриджер, прижимая дуло пистолета к моему лбу. Что? Как он назвал меня? Катрина? Но... Кто это? — Это даже жалко... Ты такая жалкая... Как, впрочем, и твои друзья.
— Как... Как ты меня назвал? — мой шепот мог услышать только человек передо мной. Кажется, даже комар будет громче меня. Голова начинает нещадно болеть, а в глазах темнеть.
— Вспоминай, Катрина... Давай, сестрёнка... Ты должна вспомнить меня, — кричит Роман, ударяя прикладом по моему виску, — или мне надо тебе напомнить, кто я и что я сделал?
*** Уолтеру (Роману) 27 лет ***
Когда я был еще совсем маленький, меня любили больше всех на свете. Мне прощали испорченные обои, бездомных животных на кровати родителей. Я был единственным и неповторимым. Мои родители всегда мечтали о детях, но у них были проблемы с этим. Каждый раз случался выкидыш. Но я смог появиться на свет. Я был абсолютно здоров, как и самый обычный ребёнок. Я был настолько желанным, что меня никогда не оставляли одного. До определённого момента. Когда мне исполнилось семь лет, мама поделилась радостной для нашей семьи новостью. Она беременна. Девочкой.
Мы были не богаты, и они понимали, что будет тяжело растить второго ребёнка с нынешней их заработной платой. Если бы не это существо в животе матери, мы были бы в достатке. Поэтому отец устроился на еще одну работу, находясь почти все время где угодно, но не дома. Лишь по выходным я видел папу, но он все время сидел со своей женой, мягко поглаживая живот и шепча что-то ласковое и нежное.
«Расти, доченька. Мы тебя очень ждем. Ты будешь самая любимая и красивая. Самая желанная».
«А я? А как же я? Я же тоже есть». Подобные мысли меня посещали в течение всей беременности мамы. Да, это была самая обычная детская ревность, которая есть у большинства детей. Я не хотел сестры. Я не хотел, чтобы время и внимание МОИХ родителей досталось ей. Я был маленьким эгоистом. Помню сколько слез и истерик у меня было. Я все время кричал, что нам не нужна она. Им хватит только меня. Кажется, именно в тот момент у отца появилась первая седая прядка.
Когда родилась Катрина я даже не посмотрел на нее. Она была недоношенной и с проблемами со здоровьем. Я старался проходить как можно дальше от нее, как будто она могла заразить меня чумой. Жмурился каждый раз, когда мама или папа пытались познакомить нас. А она тянулась ко мне. Доверчиво, как могут только ко дети. Ее первым словом было «брат». Ну, или что-то похожее. Тогда мое сердце немного растаяло. Но я все равно держал обиду, что все внимание родителей теперь у этой бледной и нездоровой поганки.
Она всегда искала меня. Дома, когда я прятался от нее в комнате и играл в видеоигры. На улице, когда я играл со своими друзьями. Она всегда крутилась возле меня. В какой-то момент я не выдержал и толкнул ее. Она налетела своей маленькой ладошкой на ржавый гвоздь. До сих пор помню, сколько было крови. Я несколько минут смотрел на небольшую бордовую лужицу и испытывал удовлетворение. Мне понравилось причинять боль. Особенно сестре. Но помимо этого удовольствия еще было много ругательств. Тогда папа впервые поднял на меня руку. Он ударил меня не сильно, просто в воспитательных целях.
«Зачем ты толкнул свою сестру? Она же твоя младшая! Ты должен заботиться и оберегать ее!»
Когда поганка пошла в школу, она сразу же показала себя как умную и способную. У нее даже оценки были лучше, чем у меня. Ее всегда хвалили! Теперь даже учителя начали ставить ее в пример.
«Она твоя младшая сестра, но уже учится лучше, чем ты. Тебе стоит брать пример со своей младшенькой. Она далеко пойдёт!»
«Да пошли бы вы все к черту! Мне не интересно знать куда она там пойдет! Почему все нас сравнивают? И что, что мы родственники? Я ее никогда не хотел! Она лишняя в нашей семье!» Такие мысли были у меня на протяжении всего моего подросткового возраста. А потом я понял, что могу отомстить ей. И родителям. И всем, кто ее любит.
Я начал играть в любовь. В типичную братскую любовь. У меня были друзья, у которых тоже были младшие сестры, и я просто скопировал их поведение. И она верила. Все верили. А потом пришло время поступления в колледж. У меня были плохие оценки, и я не мог поступить на бюджет. А с деньгами в нашей семье стало ещё хуже. Потому что их любимая принцесса растет и ей надо много чего покупать. А на мое обучение денег уже не хватало. В то время я увлекся хоррорами. Я получал удовольствие, когда маньяк перерезал глотки людям. Заворожённо наблюдал, как убийцы вспарывали живот жертвам. Упивался криками актеров. Я представлял себя на их месте. Представлял, как теплая кровь струится по моим рукам. Как бордовые пятна покрывают меня с ног до головы.
Катрина часто смотрела со мной слэшеры и даже не подозревала, что на месте невинных людей я представлял ее слабое тело. Нам вместе полюбился один фильм. «Крик» хоть и был с достаточно простым сюжетом, но все так же интересным и гениальным. Больше всех мне нравился Роман. У нас была похожая история. Мы оба были обделены любовью родителей из-за младшей сестры. Тогда у меня в голове засела одна мысль. Я убью поганку в образе Призрачного Лица. Это был лишь вопрос времени.
Катрина поступила в колледж на бюджетное место. Ну, кто бы сомневался, да? И тогда мне начали потыкать этим все. Даже мои друзья шутили из-за этого. Тогда мое терпение лопнуло. Мне было страшно идти на этот шаг. У меня было много возможностей убить ее, но страх побеждал мое желание.
Я надел маску на лицо через два года, когда мне было двадцать семь лет. Ох, какое же это прекрасное чувство лишать жизни. Даже сквозь перчатки я чувствовал тепло ее крови. Я не сожалел, когда она испускала свои последние вздохи. Я смотрел на ее бледное лицо и радовался. Я чувствовал, как мои губы кривятся в маниакальной улыбке, и понимал, что больше никогда не стану нормальным. Я и не был никогда нормальным. Вот только в ту ночь умерла не только Катрина, но и я. Меня застрелил полицейский в той же подворотне. Когда я любовался своей проделанной работой, вышел молодой паренёк. Наверняка просто патрулировал улицу, когда встретил меня. Он хотел меня арестовать, но я попытался сбежать. Он выстрелил в меня.
Когда я переродился в теле Романа, не сразу вспомнил свою прошлую жизнь. Лишь только когда мне исполнилось пятнадцать. И я прекрасно понимал, что с радостью пойду по сценарию. Но появилась другая проблема. Лиана. Какого черта все так сильно изменилось? Мне пришлось несколько дней следить за этой девкой, чтобы понять кто она такая. А потом я вспомнил, что моя сестра до ужаса любила Стю и Билли. А потом сравнил поведение Лианы и Катрины и все понял. Сомнений не осталось. Моя сестрёнка тоже оказалась здесь. Убивать ее во второй раз будет ещё приятнее. Только теперь у меня две сестры. Но ничего страшного, я убью их обеих.
Но эта сука оказалась проворнее, нежели я думал. Эти болваны не смогли прибить эту глупую девчонку. Тогда я решился пойти на рискованный шаг. Я попробовал сам лишить жизни подростков. Но я убил только Рэнди. А мои сообщники вообще никого не убили! Если бы только Билли согласился, мне было бы проще, но он какого-то черта поставил чувства своей подруги выше своей злобы. Придурок. Если бы со мной был Лумис и Мэйхер, мы смогли бы убить в ту ночь всех. Но, к сожалению, я был глуп и меня чуть ли не поймала полиция.
Год в бегах и в слежке за Лианой, и я встретил свой золотой билет. Шелли была хитра и умна. А еще влюблена в меня. Уговорить ее участвовать в моем плане не составило особого труда. Она помялась несколько недель, а потом согласилась. Через нее я узнавал о Флорес все, что мне нужно. Браун молодец, она без проблем нашла еще одного участника и быстро уговорила его присоединиться к нам. У нас был еще один кандидат, но Шелли чувствовала, что это человек вряд ли согласится. Тогда мы решили остаться просто втроем.
И вот, сейчас передо мной стояла на коленях Лиана. Шелли во всю играется со своими заложниками, делая им новые отверстия в телах. Боже, как мне нравится ее безумие. Думаю, я нашел свою любовь.