Солёное солнце

Что такое смерть? Просто прекращение жизни? Освобождение или проклятие? Что нас ждёт после? Может, это будет перерождение или другая жизнь. Вечная. А может, это действительно конец. А дальше просто темнота и бесконечность. Ко всем приходит этот вопрос. Рано или поздно. Остаётся только гадать и ждать.

А больно ли умирать? Наверное, да, потому что Драко ощущал ужасную боль. Прямо в груди. Может, это душа вылетает из тела? Говорят, примерно там она и находится.
Но если он умер, почему так больно?
Драко медленно что-то прохрипел. Голоса, шумевшие где-то вдалеке, становились чётче. Он различил голос Гермионы. Он звучал так ласково. Он манил к себе, убаюкивал. Но нежный женский голос вмиг переменился грубым мужским криком.

— Стой! Авада Кедавра! — звуки быстрого топота ног и удара. Что-то тяжёлое упало на пол и рассыпалось. Парень чувствовал, что рядом кто-то есть.

— Драко! Драко, очнись! Пожалуйста! — кто-то тряс его за плечи. Малфой пытался открыть глаза. Веки как будто слиплись между собой. Это требовало больше усилий, чем предполагалось.

А голос Гермионы всё звучал в голове, пытаясь его убаюкать. Сознание Драко поддавалось ему. Он хотел уснуть. Забыться навсегда. Найти наконец покой.

— Вулнера Санентур, — продолжил мужчина, но уже тише. Его голос сильно дрожал, как будто человек очень волновался или даже плакал. Наконец, Драко его узнал. А голос Гермионы просто затонул в бесконечности.

— Папа, — серо-голубые глаза наконец открылись. Люциус стоял на коленях перед сыном, продолжая шептать заклинание. Из его волшебной палочки исходил серебряный свет, нежно залечивающий кровоточащую рану на груди парня. Боль начала медленно отступать. Но она не исчезла совсем. Осталась там же, в районе груди, продолжая напоминать о себе.

— Мерлин, сынок, — мужчина сморгнул слезу, быстро вытерев её грязным рукавом. Он не хотел проявлять такие эмоции, но не смог сдержать себя. — Я думал, ты...

— Не так быстро, — хрипло усмехнулся Драко, приподнявшись.

Малфои находились в большой, но скудно обставленной комнате. Здесь было всего лишь несколько столов, забитых всевозможными книгами и свитками, стулья и небольшой шкаф. Драко разглядел в нём баночки, наполненные жидкостями разного цвета и консистенции.

— Гринт? — парень вопросительно посмотрел на отца.

— Как только мы трансгрессировали, он убежал. Я не успел его остановить, да и не пытался особо, — он встал. — Надо выбираться.

— Это не штаб, случайно? — Драко последовал его примеру.

— Не знаю. Этой комнаты я никогда не видел. Бывал только в главном зале. Идти можешь?

— Да. Мы должны осмотреться. Если это штаб, то мама здесь, — Драко поднял с пола волшебную палочку.

Отсутствие окон дало понять, что они находятся в подвале. Малфои как можно тише поднялись по лестнице и осторожно выбрались в коридор, в конце которого были открытые двери.

— Да, я узнал эту комнату. Мы в штабе, — шёпотом сказал Люциус.

— Надо осмотреть другие помещения, — Драко кивнул на несколько дверей, расположившихся с двух сторон.

Они медленно подошли к первой. Она была не заперта. Люциус толкнул дверь. Эта была пустая комната, чем-то напоминавшая камеры на первой базе. Голые каменные стены, грязный пол, цепи.

— Какого... — Драко не смог закончить предложение. Ужас, охвативший парня, остановил его. Он застыл в дверях.
Посередине комнаты висел человек. Петля, затянутая на шее несчастного, медленно кружила его. Наконец безжизненное тело повернулось к ним лицом.

— Гринт? — Малфой с трудом узнал парня. Это был Фил. Но не тот Фил, которого Драко привык видеть. Когтевранец был в грязной одежде, которую, по- видимому, не менял последние несколько месяцев. Изрядно похудевший, футболка и брюки свисали на нём. Щеки втянулись, добавляя Гринту невероятное сходство со скелетом. — Но как?

— Круцио! — заклинание ударило в стену, прямо рядом с лицом Драко. Люциус тут же откинул сына в сторону, становясь перед ним.
В открытых дверях главного зала стоял вполне живой и здоровый Фил. Драко посмотрел на него, потом снова заглянул в комнату с висевшим трупом.

— Но как ты?

Из палочки Люциуса вылетел серебристый луч и полетел прямо на врага. Гринт побежал обратно в главный зал. Малфои побежали за ним.

Главный зал был не таким большим, как ожидал Драко. По размерам он был примерно как гостиная Слизерина. Книжные шкафы по всему периметру, большая, богато украшенная люстра, свисавшая почти до середины комнаты, панорамное окно, завешанное чёрными шторами.

В середине комнаты стоял большой стол. На нём находился котёл, в котором булькало зелье. Пар от него заполнил всю комнату, поэтому видимость была не такой хорошей, как хотелось бы.

— Схватить их! — властно крикнул Фил. Четверо солдат кинулись на непрошеных гостей, пуская в них разнообразные заклинания. За ними у котла стояли Фил и генерал.

— Протего! — почти синхронно крикнули Драко и Люциус. Заклинания отскочили. Но новые уже летели в них. Драко отпрыгнул в сторону, перекатившись на полу несколько раз.

— Сектумсемпра! — заклинание настигло одного из солдат. Он упал на пол, корчась от боли.

— А ты что стоишь? Убить их! — Гринт подтолкнул генерала. Драко видел непонимание в лице Люциуса. Почему Фил командует своим отцом?

— Авада Кедавра! — зелёный луч ударился в стену, у которой секунду назад стоял Малфой-старший. Гринтелиус снова начал пускать убивающие заклинания.

Драко откинуло на один из многочисленных шкафов. Один из лучей солдат ударил парня прямо в живот. На него посыпались книги.

— Петрификус Тоталус! — солдат упал на пол и больше не шевельнулся. — Авада Кедавра! — заклинание Люциуса ударило ещё в одного солдата.

— Бестолочи! — яростно крикнул Фил. — Авада Кедавра! — Драко едва увернулся от луча.

— Редукто! — Гринт тоже отпрыгнул в сторону.

— Остолбеней! — реакция подвела Драко, и он ещё раз врезался во входную дверь. Его рука неприятно хрустнула, когда тот приземлился на пол. Собрав остатки сил, слизеринец выставил палочку вперёд.

— Не думаю, что это будет верное решение, — забавлялся Фил, указывая на Люциуса. Генерал держал Малфоя-старшего за шкирку, приставив к его горлу нож. Палочка волшебника валялась в метрах пяти от него.

— Не смей, — прошипел Драко, пытаясь встать. Ноги предательски дрожали.

— Мне кажется, Дракоша, не в твоём положении мне указывать, — лицо Фила странно дёрнулось. — Какие вы все глупые, — прибавил он, улыбаясь. Его лицо исказилось. Глаза поменяли цвет с карего на голубой. Рот стал шире. Тёмные волосы приняли светлый окрас.

— Что с тобой? — Драко с трудом поднялся на ноги, одной рукой держась за дверь.

— Ах, это? — он беспечно пощупал себя по лицу. — Главный минус оборотного зелья — его не хватает надолго.

— Ты не Фил. Фил уже мертв, — осознал Драко.

— Ты же его видел, балда. Я думал, сразу догадался, — лицо парня полностью преобразилось. На вид ему было не больше двадцати лет. Светлые волосы свисали почти до плеч. Голубые глаза искрились безумием. Острый подбородок придавал лицу особый шарм. Парень был весьма красив, если бы не этот сумасшедший взгляд. — Бедолага всего денёк не дожил до вашего появления. А ведь до этого держался молодцом.

— Но за что? — Драко вспомнил ужасную картину: Фила, болтающегося на петле.

— Он не слушал своего отца, — Лжефил указал на генерала. — Но что более важно: он не слушал меня.

— Кто ты, чёрт возьми? — Малфой сжал палочку крепче. Двое солдат, оглушённых ранее, начали приходить в себя.

— Я не брат этому сосунку, не думай, — он манерно махнул рукой в сторону камеры, в которой висел Гринт. — Я твой брат.

— Тебя головой в детстве били что ли? — Драко чуть не расхохотался от его заявления. — Какой ты мне брат? Я единственный ребёнок в семье.

— А ты уверен в этом? — новоиспечённый брат Драко подошёл к Люциусу и схватил того за волосы. — Уверен, что этот утырок тебе всё рассказывал?

— Отец? — слизеринец с вопросом и в то же время с надеждой посмотрел на отца.

— Нет, Драко. Всё не так, как ты думаешь, — затряс головой мужчина.

— Всё не так, как ты думаешь, — наигранно писклявым голосом передразнил его якобы-Фил. — Имя Виолетта тебе о чём-то говорит?
Люциус резко дёрнулся. На его лице появился отпечаток ужаса.

— Кто она такая? — Драко не знал, на кого смотреть. — Отец, кто она такая? — уже требовательнее спросил он. Люциус молчал.

— Это моя мать, придурок, — блондин откинул длинные волосы назад и собрал их в небольшой пучок. — Помнишь зимние каникулы, папочка? Помнишь? — он потянул Малфоя-старшего за волосы, заставляя выгнуться. Парень походил на сумасшедшего.

— Да, — прохрипел Люциус. — Драко не виноват. Отпусти их, прошу, — умолял он.

— Я так не думаю, — Лжефил отпустил его голову. — Ещё как виноват. У него был отец. У него была семья, — прошипел он, подходя ближе к Драко.

— Да что происходит? — слизеринец начинал закипать.

— Зима. 1979 год. Ты приехал праздновать новый год в Шотландию. Помнишь? — на последних словах голос блондина сорвался, переходя на визг. Люциус молчал. — Наивную девчушку из соседней деревушки ты тоже помнишь?

Виолетта. О, она была хороша, — юноша снова вернулся к Малфою-старшему. — Ты сразу это заметил.

— Отпусти их, — снова взмолился Люциус, но парень продолжал, не обращая внимания на его слова.

— Ты запудрил ей мозги. Ты воспользовался ей, а потом просто бросил! — закричал он, опрокидывая небольшой шкаф. Книги посыпались на пол.

Блондин закрыл лицо руками, но через секунду убрал их. Лицо его было искажено от ярости. Глаза горели, губы дрожали. Но парень улыбался. Улыбался, как самый счастливый человек на Земле. Он подошёл к котлу с кипящим зельем и начал его помешивать.

— Ты уехал обратно, даже не подумав о ней. А она ведь тебе писала. Умоляла вернуться. Писала, что родился я! — его рука дёрнулась.— Ты ответил лишь раз. Ты написал «Забудь. Не хочу тебя знать.»

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький клочок бумаги. Он был довольно старый и весьма помятый. Блондин кинул его к ногам Люциуса.

— Конечно, тебе не было дела до моей матери. До меня, — было слышно, как его зубы скрипнули. Голос перешёл на шёпот. — У тебя была своя жизнь. Красавица жена. Любимый сын. О, Нарцисса. Прекрасная Нарцисса.

— Нет, Драко. Я был молод. Я был глупцом. Всё не так! — Люциус умоляюще смотрел на Драко. Слизеринец не знал, что сказать.

— Она умерла, если тебе интересно, — как бы невзначай кинул Лжефил. — Она оставила мне лишь имя и твою фамилию. Больше ничего. Реликт Малфой.

— Тебе всё равно не победить! — вдруг крикнул Драко, вытаскивая Реликта из воспоминаний. — Твоя армия распалась. Мы вас сделали.

— Видимо, мозги в нашей семье достались только мне, — ухмыльнулся Реликт. На секунду Драко показалось, что парень сделал это совсем как он. — Мне всё равно на грязнокровок и всё такое.

— Ты же их ненавидишь, — не понимал Драко.

— Моя мать — маггл, и она единственная, кто меня любил. За что мне её ненавидеть? Это война только для вас, — он постучал пальцем по виску.

— Догоняешь? Благодаря этой шумихе, я смог выкрасть все ингредиенты, которые мне нужны. А образцы мне попались отменные. И твоя драгоценная матушка, и ненаглядная любовница. Война — это прикрытие.

— А как же генерал?

— Этот? — он насмешливо указал на генерала, всё ещё державшего Люциуса за шкирку. — Это так, козёл отпущения. Я нашёл Гринтелиуса, когда приехал в Англию. Он собирал небольшую шайку чистокровных, которые всё ещё были недовольны своим положением. Я втёрся к нему в доверие, подчинил себе. Заставил собрать армию. За мной бы не пошли, а вот он — отличный вариант.

— А Фил?

— Этот сосунок реально его сын. Его мать маггл бросила его отца из-за другого маггла. Для чистокровного волшебника это было настоящим ударом. Его бросила какая-то там маггла. Вот он и взъелся на них.

— А на кого взъелся ты? На моего отца?

— Я ненавижу всех вас. Тупых выродков, называющих себя чистокровными. Многих вы сами перебили на этой войне. Вы просто кучка самодовольных кретинов, мнящих себя королями мира. А король будет всего один. И это я.

— Ты, конечно, не обижайся, но ты больше похож на шута, — Драко осмотрел того с головы до ног.

— Можешь шутить, сколько вздумается. Ты такая мразь, Драко. Я приехал сюда ради вас. Я думал, мы станем семьей.

— Ты не пришёл к нам. Ты ничего не сказал. Я даже не знал о твоём существовании.

— Зато я о вас знал. Я следил за вами всеми. И, если честно, вы мне не понравились. Я не хочу такую семью. Вы жалкие предатели крови. У вас была всего одна цель в жизни, а вы и её не смогли добиться. Никакого признания, никакой славы. А зачем вы мне такие? Жалкие изгои.

— Это ты жалкий. Ты убил стольких людей, просто чтобы потешить своё самолюбие. Но ты ничего не добьёшься. Потому что ты просто обиженный на весь мир мальчишка. Считаешь, что у тебя была тяжёлая жизнь? Жалеешь себя? Слабак!

— Не смей называть меня слабаком! — Реликт яростно вскинул палочку. — Хотя нет, — одумался он. — Ты не умрёшь так быстро. Сначала вы все увидите, как я выпью зелье. Я стану сильнее, быстрее, умнее. Но перед этим вы посмотрите, как я голыми руками буду убивать вашу драгоценную Цисси. Я буду медленно сдирать с неё кожу. Буду купаться в её чистой крови.

— Не смей даже говорить об этом! — яростно крикнул Драко. Он был настолько слаб, что покачнулся от собственного голоса, не в силах держать равновесие.

— Не переживай, братик. Ты будешь следующим на очереди. Хотя, может, до этого мы с тобой посмотрим на тело твоей подружки. Грейнджер к этому времени уже начнёт разлагаться, — Драко от таких слов хотел было кинуться на врага, но с трудом сумел сдержать себя. Получалось плохо. — А ты, — он посмотрел на Люциуса, — будешь последним. Ты будешь смотреть. Ты потеряешь всё. Ты будешь умирать медленно и мучительно.

— Нет! Авада Кеда... — Драко не успел сказать заклинание полностью, луч из палочки Реликта заставил его подняться в воздух и с треском упасть на пол. Рука хрустнула ещё раз. На этот раз она полностью онемела и начала невыносимо болеть.

— Сектумсемпра! — Реликт легко увернулся от заклинания и отправил в Драко ответное. Малфой был уже не в силах отбиваться. Он впечатался во входную дверь и снова упал.

— Что ж, — Реликт широко улыбнулся. — Раз уж ты решил сдохнуть раньше мамочки, то так тому и быть, — он поднял волшебную палочку.

— Стой! Пожалуйста, — Люциус поднял на него взгляд. — Позволь мне хотя бы попрощаться с ним. Ты победил. Просто дай мне минуту.

— К твоему счастью, папочка, у меня хорошее настроение, — Реликт снова принялся помешивать зелье. — Говори. У тебя минута.

— Драко, — Люциус посмотрел на сына. В его глазах собирались слёзы. — Я был неважным отцом.

— Отец, не надо, — Драко не мог в это поверить. Люциус собирался прощаться с ним. Он был готов умереть. Он сдался.

— Нет, послушай меня, — продолжил Малфой-старший. — Я был неважным отцом. Я совершил слишком много ошибок, чтобы быть прощённым. Я сделал неправильный выбор, когда бросил своего ребёнка, — он посмотрел на Реликта. В глазах парня что-то странно блеснуло от его слов. Люциус повернулся к Драко. — Променял вас на войну. Я поддался гордыне. Надо было выбрать вас, — слеза покатилась по щеке мужчины.

— Не смей со мной прощаться! — закричал Драко.

— Я горжусь тобой. Я даже не мечтал о таком сыне, как ты. Ты был лучше, чем я. Ты выбрал любовь, — ком в горле мешал дышать. Глаза заполонили слёзы, но слизеринец не отвёл взгляд от отца. — Ты храбрый, Драко. Будь таким всегда. Защищай мать. И скажи, что я люблю её и прошу прощения.

Иногда секунда решает всё. Драко за это время успел лишь покрепче схватиться за дверь. Зато Люциус успел исполнить всё, что было задумано. Локоть мужчины пришёлся генералу прямо в горло. Тот попятился назад, схватившись за ушибленное место двумя руками. Люциус выхватил его волшебную палочку и направил на котёл с зельем.

— Экспульсо! — глаза Реликта расширились. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

Прогремел взрыв.

Драко отбросило в коридор. Вместе с ним туда вылетели обломки шкафа и несколько десятков книг.

Его оглушило. Драко схватился за голову, пытаясь прийти в себя. В ушах звенело так сильно, что услышать что-то не было возможно. Он открыл глаза. Весь коридор был покрыт обломками и пылью. Из главного зала валил дым.

Малфой подполз к стене и, облокотившись на неё, медленно поднялся на ноги. Покачиваясь, он вошёл в главный зал. Пыль стояла невероятная. Найти что-то среди обломков мебели было практически невозможно. Пол, стены, потолок — всё было окрашено человеческой кровью.

Драко прошёл чуть дальше. У его ног лежали кусочки котла, в котором минуту назад варилось самое могущественное зелье в мире. Малфой со злостью пнул обломок.

— Папа, — из-под кусочков шкафа он увидел руку с фамильным перстнем на руке. Драко откопал тело Люциуса. Покрытое пеплом, грязью, кровью, он уже не дышал. Драко присел рядом, обняв безжизненное тело своего отца. Оно было ещё тёплым. Как будто он и не умер вовсе, а просто заснул.

Из глаз брызнули слёзы. Люциус прав. Он был неважным отцом. Лгал, изворачивался, предавал. Но всё же, это был его отец. Которого больше нет.

— Я вернусь за тобой, — тихо сказал Малфой, опустив тело отца. Он вышел обратно в коридор.

Управляться со сломанной рукой оказалось не так просто. Драко прошёлся по всем комнатам в поисках своей матери. Наконец в одной из многочисленных камер ему посчастливилось найти Нарциссу и Минерву. Женщины были крепко привязаны цепями.

— Драко! — радостно воскликнула миссис Малфой. — Я знала, что ты придёшь.

— Всё в порядке? Вы не ранены? — с помощью волшебной палочки слизеринец освободил их из оков.

— Мы в порядке, но вы, кажется... — Макгонагалл подошла к нему поближе.

— Это пустяки, — отмахнулся Драко. — Нам надо выбираться. Трансгрессируем на улице. Здесь стоит барьер.

— Ты у меня такой... — Нарцисса закрыла лицо руками. Она расплакалась. — Ты пришёл за мной, — она обняла сына, но потом сразу же отпустила. Грязный, весь в крови и многочисленных ранах, парень выглядел не совсем годным для крепких объятий.

— Ты один? — все уже шли по коридору к главному выходу, когда Нарцисса нарушила молчание. — Люциус не пришёл?

— Мама, — Драко остановился, сглотнув комок, собравшийся в горле. — Отец просил тебе кое-что передать.

***

— Я не хочу, — Гермиона отмахнулась от чая, предложенного Джинни. Сразу по возвращении из Министерства Магии, её отправили в больничное крыло. Долечиваться.
— Но ты должна хоть немного поесть, — настаивала та. — Ты потеряла много сил. Зелье их забирает.

— Я не чувствую себя слабой. Кажется, действие зелья отступило, — она встала с кровати. — И вообще, я больше не хочу здесь лежать. Я пойду искать Драко.

— Тебе нельзя, — Джинни вскочила со стула вместе с ней. — Мы победили. Война окончена. Все силы направлены на их поиски. Неужели ты не понимаешь?

— А если бы там был Гарри? — не выдержала Гермиона. — Если бы ты видела Гарри с кинжалом в груди? Ты бы не стала его искать? Ты бы сидела здесь и попивала чаёк? — Грейнджер сбросила с прикроватной тумбочки чашку чая. Осколки разлетелись по всему полу.

— Но куда ты пойдёшь? — Полумна сидела на соседней кровати, медленно болтая ногами. — Ты знаешь, где они?

— Нет, не знаю! — от злости волосы Гермионы встали дыбом. — Но я буду искать его везде. Он сам меня найдёт. Он обещал. Где бы я ни была, — она закрыла лицо руками. Джинни приобняла подругу.

— Я даже не хочу представлять, что ты чувствуешь. Но, пожалуйста, не злись на нас. Мы ведь хотим помочь.

— Я знаю. Я просто...

— Тебе стоит поспать. Сон поможет тебе немного забыться. Оставить проблемы позади, — тихо сказала Лавгуд.

— Гарри и Рон там. Они сделают всё, чтобы спасти Малфоя. Ради тебя они даже ему помогут, — сказала Джинни. Гермиона тихо хмыкнула.

— Положите его сюда, — в больничное крыло ворвалась мадам Помфри, указывая на самую первую кровать. — Что болит?

— Да в порядке я, — раздражённо сказал Драко, входя в комнату. Гермиона шумно вдохнула. — Просто руку сломал.

— Вижу я, что вы сломали, — строго сказала мадам Помфри, указывая ему на кровать.
За ним в комнату вошли Нарцисса и директор Макгонагалл. Обе женщины выглядели потрёпанными, но целыми.

Малфой тут же встретился глазами с Гермионой. Красные, заплаканные. Даже сейчас карие глаза блестели капельками слёз, которые тихо скатывались по алым щекам.

Глаза Драко тоже были красными. Может, от усталости, может, от боли, может, и от смерти отца. Ком в горле никак не хотел уходить. Возможно, именно из-за него собственный голос ему теперь казался более тихим и хриплым.

— Драко, — прошептала Гермиона, делая несколько шагов к парню. Тот стоял на месте, не зная, что сказать. — Драко, — чуть громче сказала гриффиндорка и уже побежала к нему навстречу.

Она успела увидеть удивлённые лица Нарциссы, Макгонагалл, мадам Помфри. Заметила легкое замешательство в глазах самого слизеринца. Но это не могло бы её остановить.

Грейнджер кинулась на шею парня, пытаясь обхватить его руками как можно сильнее. Сломанная рука неприятно прижалась к телу, но Малфой не разжал объятий. Он сильнее обнял Гермиону целой рукой, зарываясь лицом в каштановые локоны.

— Мисс Грейнджер, у него же сломана рука, — мадам Помфри потянула девушку назад.

— Мне не больно, — соврал Малфой. Он не хотел её отпускать.

— Зато мне больно на это смотреть, — строго сказала целительница.

— Потискаетесь после того, как я вас вылечу, — она переводила взгляд с Драко на Гермиону. — А теперь в кровать. Живо.

Драко, как маленький мальчик, послушался приказа мадам Помфри. Он лёг на кровать, а Гермиона устроилась рядом на стуле.