Солёное солнце

Сердце стучало с такой силой, что с легкостью могло бы пробить грудную клетку. Драко усердно пытался выровнять дыхание. Он сжал руки в кулаки. Ногти впились в ладони, но парень, казалось, не замечал боли.

Нельзя, чтобы он заметил.

— И что ты хотел этим сказать? — небрежно кинул он, с трудом отвернувшись от девушки.

— Не ломай комедию, сын. Я давно знаю, что ты связался с этой... особой, — Люциус прошёл мимо ошарашенного блондина и присел на корточки рядом с Гермионой.

— Ты ошибаешься, — отрезал Малфой.

— Тогда ты не против, если я сделаю так? — мистер Малфой схватил гриффиндорку за волосы и потянул назад. Взору парня открылось измученное лицо девушки. На щеке красовались следы от слёз, которые текли из под черной повязки. Она промычала что-то непонятное. Драко резко дёрнулся, вытягивая руку вперёд. Только через мгновение он понял, что совершил ошибку.

— Я так и знал, — зло крикнул Люциус и отпустил каштановые локоны. Малфой младший стоял, опустив голову, стараясь не встретиться с отцом глазами. Тот подошёл к сыну и отвесил звонкую пощёчину. — Ты слабый, Драко! Тебя стоило сразу отправить в Дурмстранг. Мать вырастила тебя бесхребетным, — слизеринец стоял, потупив взгляд, не зная, что ответить. В нём взыграли детские обиды. В голове пронеслись воспоминания, когда отец ругал его, бил, говорил, что он портит честь семьи. Через минуту Малфой старший продолжил. — Ты хоть понимаешь, какими мы можем стать? Великими, — он поднял глаза наверх. — А что тебе может дать она? Родить парочку грязнокровых щенков?

— Нет, я... я не... — голос парня дрожал подобно гитарной струне. Снова отец стыдит его за его чувства. И снова юноша ничего не может ему ответить.

— Ты не уверен, Драко. Я понимаю. Но ты же не променяешь меня на неё, — он указал своей палочкой на Грейнджер.

— Я не хочу, — тихо произнёс слизеринец. Под давлением отца он снова чувствовал себя маленьким мальчиком. — Я больше не хочу так жить, — уже громче. — Хочу спокойствия. Мира.

— Так помоги нам отвоевать этот мир, — подхватил его отец. — Наш мир. Мир, где мы снова станем влиятельными. Где не будем бояться. Где не будет этих жалких...

— Нет, — поднял голову Драко. — Пойми, что честь твоей фамилии не самое главное в этой жизни. Какая разница, чистая у тебя кровь или...

— Какая разница?! — взорвался Люциус. — Ты хочешь сказать, что выродки этих магглов могут стоять с нами в одном ряду? Что они имеют право считать себя волшебниками, равными нам? Ты забыл всё, чему я тебя учил?!

— А ты забыл всё, что произошло полгода назад? — Драко пытался найти в глазах отца хоть каплю понимания. Неожиданно даже для самого себя, у него появились силы ответить ему. — Ты забыл, что власть чуть не погубила нас всех?

— Драко? — Гермиона прокашлялась. Её глаза всё ещё были завязаны чёрной тканью. Она узнала парня только по голосу. — Это ты?

— Круцио! — прокричал Люциус, направив свою палочку на гриффиндорку. Грейнджер начала биться в агонии, всё тело девушки дергалось, пытаясь хоть как-то спрятаться от жгучей боли. Истошный крик, вырвавшийся из неё, эхом пронёсся по всему зданию. Казалось, эти звуки пробили дыру в сердце парня. Драко рывком кинулся к девушке, заключая её в свои объятия. В ту же секунду боль прекратилась.

— Отойди от неё! Отойди! — Люциус походил на сумасшедшего. Но слизеринец не обращал на его крики никакого внимания. Он бережно снял повязку с глаз Грейнджер и погладил её по лицу.

Гермиона ничего не понимала. Где она? Что здесь происходит? Почему с ней делают это? Все эти вопросы повисли на языке, но она не смела задавать их вслух. Несмотря на их последний разговор с Драко, на те обидные слова, сказанные в её адрес, гриффиндорка как никогда была рада видеть его. Тело ещё ломило от недавней пытки, голова, казалось, опухла от боли до огромных размеров. Девушка смотрела на юношу, не в силах сделать что-то большее. Мысли перебивали одна другую. Она сидит привязанной в какой-то сырой комнате. Её обнимает Драко Малфой, а Люциус Малфой направил на них волшебную палочку. Может это просто плохой сон?

— Я сказал, отой...

— Пошёл ты нахрен, отец! — грубо крикнул слизеринец. На секунду Люциус опешил. Палочка в руке задрожала ещё сильнее.

— Если ты не станешь одним из нас, тебя убьют, — спокойно сказал он.

— Я всё равно умру на этой войне, — повернулся тот к отцу. — Так смысл тянуть? Уж лучше сейчас. Может, даже безболезненнее выйдет, — кажется, Малфой- старший не ожидал такого поворота. Да и сам Драко. Пару минут назад он боялся взглянуть отцу в глаза, а теперь в открытую спорит с ним. — Верни мою палочку, отец, — строго сказал он, встав на ноги.

— Нет. И отойди от неё немедленно, — но парень уже не слушал его. Подобрав отколотый кусок стены, Драко принялся лупить им по железным цепям. От неожиданности Гермиона взвизгнула. В комнате поднялся звонкий шум. Конечно, он бы никогда в жизни не смог порвать их осколком камня, но и стоять, ничего не делая, парень не мог. Слизеринец был не силён в физическом труде, да, с палочкой всё вышло бы намного проще и быстрее. Но у него не было выбора.

— Драко, — позвала его Гермиона. Она и сама понимала абсурдность этого плана.

— Всё в порядке, милая, — парень положил камень у ног и обхватил лицодевушки ладонями. — Мы уходим.

— Не смей, щенок, — Люциус бросился к сыну и, схватив того за шкирку, потянул к себе. Резким движением Драко оттолкнул своего отца, что тот попятился назад. От накатившей злости он не знал, что делать. — Круцио, — крикнул тот, направив палочку на сидевшую на полу девушку. Слизеринец, вероятно ожидавший этого, прикрыл собой Гермиону. Луч попал прямо ему в грудь. Упав на каменный пол, Драко начал корчиться от боли. Тысячи игл пронзили плоть. Внутренности вывернулись наизнанку, вызывая дикие мучения. Из глаз посыпались искры.

Люциус не сразу понял, что промахнулся. Но даже когда понял, не спешил остановиться. Он смотрел на своего сына, распластавшегося на полу, и думал о том, что давно стоило ему преподать такой урок.

— Нет, Драко! Пожалуйста, остановитесь! Драко! Нет! Не-ет! — парень слышал истошные крики Гермионы, слышал, как цепи бьются о каменную стену от попыток девушки вырваться, но не мог ответить. Из его уст вырывались только громкие стоны. Парень изо всех сил стиснул зубы, чтобы не закричать во всё горло. Это было невыносимо. Наконец, Люциус опустил палочку.

— Не убивай её, — прохрипел Драко. Его почти не было слышно. Пару раз кашлянув, он ощутил во рту металлический вкус крови.

— Что? Ты хочешь что-то сказать, сынок? — издевательски спросил мистер Малфой, подходя к нему поближе.

— Не убивай... её. Я сделаю всё, что ты хочешь. Только не убивай, — взмолился тот.

— Нет, Драко. Не смей, — Гермиона попыталась приблизиться к нему, чтобы коснуться обессилевшего парня. Она хотела хоть чем-то ему помочь.

— О, никто и не собирался её убивать, — зло улыбнулся Люциус. Парень непонимающе посмотрел на отца. — Я просто хотел показать, что у тебя нет выбора. Впрочем, вы оба забудете про эту встречу, — помедлив пару секунд, он продолжил: — Это ведь она. Всё из-за неё. Она — твоя слабость. Видите ли, влюбился он, — от этих слов, Драко покраснел, — Ты бы пошёл за мной, не раздумывая, если бы не испытывал чувств к одной из них. Если я убью её, ты из принципа встанешь против меня. Но есть другой путь.

— Что? — слизеринец попытался встать, но у него ничего не вышло.

— Убивать Героиню войны сейчас? У нас ещё недостаточно сил, чтобы начинать войну, а убийство самой Гермионы Грейнджер, — он презрительно посмотрел на девушку, — не сойдёт нам с рук. Да и сына я убивать не собираюсь. В конце концов, ты мой единственный наследник. К тому же ты всё равно вскоре станешь одним из нас. И Нарцисса тоже.

— Она не...

— За тобой она пойдёт куда угодно, — спокойно ответил тот.

— Как ты мог так с ней поступить? — Драко с трудом сел. — Ты — больной ублюдок! Она до сих пор считает, что тебя похитили! Ты даже представить себе не можешь, как она убивается! — слизеринец кричал, собрав оставшиеся силы. Дикая обида и злость на отца на секунду приглушили физическую боль.

— Но меня и вправду похитили. Когда я впервые встретился с Гринтелиусом, я был как ты. Ничего не понимал. Хотел просто уйти. Но мне быстро вправили мозги. Теперь я понимаю, что лучше для нашего мира. Дело не только в нас, дело во всём волшебном сообществе. Его благополучие в наших руках, — его глаза фанатично горели, а сам он походил на проповедника очередной секты. — Мы предали нашу веру. Предали нашу кровь. Но теперь мы можем искупить нашу вину.

— Да тебе промыли мозги, — Драко смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Мне дали второй шанс, — строго сказал тот.

— Это безумие, — вмешалась Гермиона. — Дискриминация по отношению к магглам и магглорождённым не есть признак современного общества. Мы ничем не хуже вас, — пусть у неё и не было никаких сил, но не будь она Гермионой Грейнджер, если будет равнодушно слушать подобные разговоры, не вставив своего мнения.

— Мисс Грейнджер, — улыбнулся Люциус, — я уж начал забывать, что вы здесь. Что же мне сделать с этой милой особой, — он присел перед гриффиндоркой и взял её за подбородок, — может, отрезать её вездесущий нос или слишком говорливый язычок?

— Не смей её трогать, — Драко подполз к ним, но мистер Малфой встал и оттолкнул того ногой.

— Жалкое зрелище, — презрительно выплюнул он. — Ну да ладно. Твоя грязнокровка будет у себя в комнатке уже через час. Живой и, — он зло улыбнулся и продолжил, — остальное не обещаю.

— Но почему ты отпускаешь её? — Драко был в недоумении.

— Потому что она забудет про эту встречу, я же уже говорил, — Люциус встал и пошёл к двери. — И про тебя забудет. Как и ты про неё.
— Ты не посмеешь, — Драко заключил Гермиону в свои объятия, прикрывая её от отца. Грейнджер прижалась к груди парня, изо всех сил зажмурив глаза. Она всё ещё надеялась, что всё происходящее окажется очередным ночным кошмаром.

— Только давайте без лишней драмы, — мистер Малфой закатил глаза и открыл дверь, — держите его, — сказал он в дверной проём. Через мгновение в комнате появились два молодых человека в одинаковых мантиях. У каждого из них были погоны. Только сейчас Драко обратил внимание, что его отец тоже одет в такую форму.

— Только пальцем меня троньте и...

— Оттащите его от этой грязнокровки, наконец, — устало сказал Люциус. Двое громил в два шага настигли юношу и, заломив его руки назад, заставили того встать. Малфой-младший продолжал кричать оскорбления и матерные слова в их адрес, но, казалось, никто его и не слушает. Но уже через пару секунду парень бросил бесполезные попытки вырваться из рук охранников. Он обмяк, обессилевшие ноги еле держали его. Драко поднял голову и посмотрел на Грейнджер. Его глаза блестели сумасшедшим огнём.

— Только не забывай меня, мелкая, — сказал он неожиданно для всех, улыбнувшись. Девушка заметила одинокую слезинку, скатывающуюся по его щеке. Её охватила паника.

— Что? Не уходи! Не оставляй меня, Драко, — сердце съежилось, будто сильная рука сжала его в кулак. Девушка часто моргала, слёзы мешали отчётливо видеть. Драко обречённо улыбнулся. Кажется, он понимал, что уже не в силах ничего изменить. — Поклянись, что не забудешь меня, — крикнула Гермиона. — Поклянись!

— Я клянусь, — ответил Драко. Он не оставлял попытки вырываться, но сил осталось очень мало. Да и смысла не было. У него нет никакого оружия. — Я буду искать тебя, Грейнджер. Буду искать тебя сотню, тысячу жизней, пока не найду ту, в которой ты снова будешь со мной.

Они больше не сказали ни слова. Не кричали, не звали друг друга. Просто смотрели. Их глаза рассказывали куда больше, чем могли бы передать слова. Пусть зрительный контакт длился не больше пары секунд, они успели многое передать друг другу.

— Как сентиментально, я сейчас расплачусь, — съязвил Люциус, но, кажется, его никто не слышал. Мужчина встал перед парнем, вытянув палочку вперёд. — Я верну себе своего сына, — сказал он. — Обливиэйт, — из кончика палочки вырвался луч света и за мгновение долетел до слизеринца. Глаза парня на пару секунд стали абсолютно стеклянными. Он перестал моргать, даже дышать. Охранники отпустили Драко, тот упал на колени. Он поднял голову и огляделся по сторонам.

— Отец? Что происходит? — наконец он увидел девушку, умоляющими глазами смотрящую на него. — Грейнджер?

— Драко, — прошептала та, понимая, что самое страшное случилось.

— Увести, — приказал мистер Малфой, и молодые люди, подхватив слизеринца под руки, вывели его из комнаты.

— Отец! Кто вы нахрен такие? Отпустите меня! Отец! — слышался удаляющийся крик парня.

— А теперь вы, дорогая мисс Грейнджер. — Гермиона не могла сдержать слёз. Он забыл её. А теперь забудет и она.

— Вам не победить, — девушка подняла на мужчину полный ненависти взгляд. Люциус даже восхитился бесстрашию девушки. Он улыбнулся.

— Обливиэйт.