Крылья

Пол года спустя:
Субин всматривалась в деревья у своего прежнего дома, чувствуя, как горло сжимается от волнения.
Он стоял где-то там и следил за ней. Его не было видно, но это еще ничего не значило. Субин не избегала Доёна — наоборот, иногда казалось, что она только о нем и думает. Их отношения походили на рискованную игру в бушующей реке: один неосторожный шаг, и можно утонуть.

Решив остаться с Чаном, Субин очень надеялась, что сделала правильный выбор. Тем не менее она все равно нервничала перед встречей с Доёном — до дрожи в руках.
Субин обещала, что придет повидаться с ним, как только сдаст экзамен на водительские права. Речь шла о мае, без уточнения конкретного числа, а теперь конец июня — наверняка Доён догадался, что она его избегает. Сейчас они наконец-то увидятся... Субин сгорала от нетерпения и боялась одновременно, даже голову кружило — не дай бог испытать такое снова.

Девушка сжимала в руке подарок Доёна — маленькое кольцо, которое носила на цепочке. Целых полгода Субин пыталась не думать о Доёне. Бесполезно.

Она заставила себя отпустить кольцо и, стараясь двигаться как можно естественнее, уверенно пошла к лесу. Вдруг меж ветвей мелькнула тень, и Субин обхватили чьи-то руки. Она завизжала: сначала от страха, а потом, сообразив, в чем дело, — от восторга.
— Соскучилась? — спросил Доён со своей фирменной обезоруживающей полуулыбкой.
Словно и не было полугода разлуки. Субин смотрела на Доёна, нежась в его крепких объятиях... Исчезли все страхи, все мысли... все доводы разума. Обхватив Доёна, Субин прижала его к себе изо всех сил, будто собиралась так простоять целую вечность.
— Похоже, что да, — со сдавленным стоном промолвил Доён.

Усилием воли Субин опустила руки и чуть отодвинулась — с трудом, словно двигаясь против течения в бурном потоке. Не отводя взгляда, она рассматривала Доёна: все те же черные волосы, легкая улыбка, колдовская тьма глаз.
Устыдившись своей несдержанности, Субин потупилась.
— Ты обещала прийти раньше, — проговорил он.
До чего нелепо! И чего она страшилась? Однако же неприятный холодок в желудке возникал при одной лишь мысли о встрече с Доёном.
— Извини...
— Почему не приходила?
— Боялась.
— Меня? — с улыбкой спросил он.
— Вроде того.
— Почему?
Субин сделала глубокий вдох. Доён должен знать правду.
— Когда ты рядом... в общем, я себе не доверяю. Улыбка Доёна сделалась шире.
— Ну, тогда я не обижаюсь.
Субин удрученно закатила глаза — похоже, самоуверенности у Доёна не поубавилось.
— Как дела? — спросил он.
— Нормально. Отлично. Все хорошо.
— Как твои друзья?
— Мои друзья? А поконкретнее нельзя? Субин невольно прикоснулась к серебряному браслету на запястье. Доён заметил ее движение и процедил сквозь зубы:
— Как Чан?
— Отлично.
— Так вы с ним?..
При виде затейливого браслета лицо Доёна потемнело от сдерживаемой ярости, в глазах полыхнуло недоброе пламя, однако он нашел в себе силы улыбнуться.
Браслет ей подарил Чан в прошлом году перед Рождеством, когда они окончательно решили, что будут вместе. Вещица была сделана в форме изящного стебля вьюнка, украшенного миниатюрными цветками с хрустальными сердцевинами. Субин подозревала, что своим подарком Чан хотел уравновесить кольцо Доёна, которое она до сих пор носила не снимая. Верная своему обещанию, каждый раз, глядя на кольцо, она вспоминала о том, кто его подарил. Субин не могла разобраться в своем отношении к Доёну, однако на фоне сложных, запутанных ощущений четко выделялось чувство вины. В Чане было все, о чем можно было мечтать, кроме того, чего в нем не было и быть не могло. Впрочем, это в полной мере касалось и Доёна.
— Да, мы вместе, — наконец ответила она. Доён молчал.
— Он нужен мне, Ён. — Субин говорила тихо, но решительно. Она не собиралась оправдываться за то, что выбрала Чана. — Я тебе уже объясняла.
— Объясняла. — Он погладил ее руки. — Но ведь сейчас его здесь нет.
— Ты же знаешь, я так не могу, — еле слышно выдавила Субин.
Доён тяжко вздохнул.
— Выходит, я должен смириться?
— Если, конечно, ты не желаешь мне полного одиночества.
Он по-дружески приобнял ее за плечи.
— Такого я для тебя никогда не пожелаю. В ответ Субин крепко стиснула его.
— А это за что? — удивился Доён.
— Просто за то, что ты есть.
— Ну что ж, спасибо! — беззаботно воскликнул он, а потом вдруг прижал ее к себе с отчаянием утопающего.
— Пойдем, нам сюда.
Субин с трудом сглотнула. Пора!
Она в сотый раз нащупала в кармане листок пергамента с рельефным шрифтом. Однажды утром в начале мая на подушке Субин очутился конверт, скрепленный сургучной печатью и перевязанный блестящей серебристой лентой. Короткое послание — всего-то четыре строчки — стало настоящим шоком.
«В связи с удручающим состоянием Вашей системы образования Вас срочно вызывают в Академию Авалона.
Просьба явиться к вратам до полудня, в первый день лета. Продолжительность Вашего визита — восемь недель.»
«Удручающее состояние системы образования»... Эти слова здорово огорчили маму. Впрочем, маму с недавних пор огорчало все, что было хоть как-то связано с феями. Когда выяснилось, что Субин — фея, родители держались молодцом. Они всегда подозревали, что их приемная дочь не такая, как другие дети. Поначалу и мама, и папа спокойно восприняли новость о том, что Субин — подменыш фей, будущая властительница священной земли своего народа. Отношение отца не изменилось даже со временем, зато мама не в состоянии привыкнуть к мысли о том, что ее приемная дочь — не человек, и слышать ничего не хотела о феях. Письмо из Авалона стало для нее последней каплей.
Субин с огромным трудом (и не без помощи папы) уговорила маму отпустить ее в Академию. Можно подумать, после поездки ее облик окончательно утратит человеческие черты! Хорошо еще, Субин хватило сообразительности не рассказывать родителям о троллях — тогда бы она точно осталась дома.

— Готова? — спросил Доён.
Субин молча последовала за ним в глубь леса, надежно защищенную от палящего солнца густой кроной деревьев. Едва заметная тропинка вела к непримечательному корявому деревцу — единственному представителю своей породы во всем лесу.
Субин прожила в здешних краях двенадцать лет, но видела это дерево лишь однажды: именно сюда она приволокла Доёна, еле живого от ран, полученных в сражении с троллями. Когда дерево превратилось в портал, она мельком заметила то, что находилось с той стороны открывшегося прохода. Сегодня Субин предстояло пройти сквозь врата. Наконец-то она увидит Авалон!

Тропа уводила все дальше в лес. К Доёну и Субин понемногу присоединялись другие феи. Ей стоило огромных усилий не пялиться на них: они двигались бесшумно, все время молчали и старались не встречаться с ней глазами, хотя всегда незримо присутствовали рядом. Теперь Субин знала, что ее охраняют, но привыкнуть к этому не могла. Сколько же стражей следили за ней с самого детства? Все-таки обидно! Одно дело — родители, наблюдавшие за детскими шалостями Субин, а неведомые сверхъестественные существа, не спускающие с нее глаз, — совсем другое! С трудом проглотив ком в горле, Субин постаралась отвлечься от грустных мыслей.

Члены процессии пробрались между стволами огромных секвой, которые, словно часовые, выстроились вокруг заветного дерева. Феи встали полукругом; Тэён, начальник стражи, махнул рукой, и Доён присоединился к остальным. Оказавшаяся в центре полукруга Субин взволнованно сжимала лямки рюкзака. Стражи протянули руки, ладонями касаясь ствола там, где он раздваивался рогатиной. Дерево задрожало, а вокруг веток возникло яркое свечение.
Субин твердо решила, что не станет зажмуривать глаза: ей хотелось увидеть весь процесс превращения. Однако как только сверкнула ослепительная вспышка, веки девушки инстинктивно сомкнулись. Открыв глаза, она увидела перед собой две мощные опоры и высокие полукруглые створки с золотыми прутьями, увитыми лианами в пурпурных цветах. Врата одиноко стояли посреди залитого солнечным светом леса.
Девушка выдохнула, только теперь сообразив, что все это время не дышала.
Створки ворот распахнулись, повеяло теплым воздухом. Субин с удовольствием вдохнула привычный аромат земли, свежести и зелени: вот уже несколько лет она помогала маме ухаживать за садом. Но воздух, вырвавшийся из портала, нес в себе густой запах лета и солнца — хоть во флаконы разливай!
Ноги сами понесли ее к вратам. Она уже почти достигла золотых створок, как вдруг ее остановили. Субин удивленно обернулась: Доён выступил из строя и бережно взял ее за руку. Кто-то еще прикоснулся к другой руке, и Субин снова взглянула в сторону врат. Йесон, Зимний фей, с которым она познакомилась прошлой осенью, словно герой рыцарского романа, церемонно положил руку Субин себе на локоть.
Йесон сердечно улыбнулся Доёну и почему-то многозначительно посмотрел на него.
— Спасибо, что привел к нам Субин. Дальше ее поведу я.
— Я навешу тебя на следующей неделе, — шепнул Доён и неохотно выпустил руку Субин.
Через несколько мгновений Йесон вежливо склонил голову, и Доён, кивнув в ответ, вернулся в полукруг.
Глаза Субин устремились к золотым створкам. С Доёном расставаться не хотелось, но зов Авалона был сильнее.

Йесон взмахом руки обвел пространство, открывшееся с другой стороны портала.
— Добро пожаловать домой! Задохнувшись от волнения, она пересекла невидимую границу и впервые очутилась в Авалоне.
«Нет, не впервые, — тут же поправила себя Субин. — Я здесь родилась».

Под кроной огромного раскидистого дуба темную рыхлую почву покрывала шелковистая изумрудная трава. Субин вышла из тени и зажмурилась: яркие солнечные лучи ударили в глаза, ласковым теплом касаясь лица.

Они с Йесоном стояли в саду, окруженном стеной, которую ярко-зеленым ковром устилали вьюнки и лианы, вскормленные плодородной землей. Субин впервые в жизни видела такую высокую стену, сложенную из булыжников, без помощи цементного раствора: наверное, ее строили не один десяток лет.
По стволам и веткам деревьев змеились усыпанные цветами лозы, однако из-за палящего солнца все лепестки были плотно закрыты.
Субин обернулась: створки портала захлопнулись, и теперь за золотистыми решетками темнел непроглядный мрак. Врата одиноко стояли посреди сада, окруженные примерно двадцатью женщинами-стражами. Она пригляделась: нет, за воротами что-то было! Субин ступила вперед, и вдруг путь ей преградили скрещенные копья с широкими хрустальными наконечниками.
— Все в порядке, капитан, — донесся сзади голос Йесона. — Пусть рассмотрит поближе.
Копья раздвинулись, и Субин шагнула вперед. Казалось, глаза подводят ее, но нет, справа от портала, под прямым углом к нему, находился еще один, тоже в форме ворот, а за ним еще один и еще. Субин обошла вокруг квадрата, образованного четырьмя парами врат, примыкающих друг к другу. Странная темнота в центре скрывала фигуры стражей, которые, по идее, должны были просвечивать сквозь прутья противоположных створок.
— Ничего не понимаю. — Субин озадаченно посмотрела на Йесона.
— Твои врата не единственные, — с улыбкой пояснил он.

Ну конечно! Прошлой осенью она пришла к Доёну, после того как шайка троллей чуть не утопила ее в реке, и он мимоходом упомянул, что врат существует четыре.
— Врат всего четыре, — тихо произнесла Субин, стараясь отвлечься от неприятных воспоминаний.
— Они соответствуют четырем сторонам света. Один шаг — и ты можешь очутиться или дома, или в горах Японии, или в Шотландии, или в долине Нила в Египте.
— Потрясающе! — Субин, не отрываясь, смотрела на врата. — Одним шагом преодолеть тысячи миль!
— Это самое уязвимое место во всем Авалоне, — ответил Йесон. — Хотя придумано неплохо, как считаешь? Настоящий шедевр магии! Врата создал сам король Оберон ценой собственной жизни. А темноту с внутренней стороны сравнительно недавно — всего несколько веков назад — наколдовала королева Исида.
— Египетская богиня?
— Нет, королеву назвали в ее честь. Как ни печально, вынужден признать, что не все исторические личности в человеческой истории — феи... А теперь нам пора, иначе мои фер-файре будут волноваться.
— Кто?
Йесон удивленно и печально взглянул на Субин.
— Фер-файре. Телохранители. Их всегда со мной не меньше двух.
— А почему?
— Потому, что я Зимний фей. — Йесон медленно двинулся по тропинке. Казалось, он тщательно обдумывает каждое слово перед тем, как произнести его. — Наш дар считается самым редким во всем мире фей, поэтому к нам относятся с почтением. Отворять врата могут только Зимние феи, поэтому к нам и приставлена охрана. От нашей магии зависит безопасность Авалона, и нас приходится оберегать от врагов. Ведь с большой силой...
— Приходит большая ответственность? — закончила Субин.
Йесон заулыбался.
— Откуда ты знаешь окончание фразы?
— Так говорил Человек-паук, — неуверенно ответила девушка.
— Полагаю, некоторые истины вечны! — Смех Йесона эхом отразился от высоких каменных стен. — Эти слова знают все Зимние феи. Их произнес Артур, король бриттов, после того как тролли нанесли по Камелоту сокрушительный ответный удар. Артур до конца жизни считал, что кровопролитие на его совести, и винил себя за то, что не предотвратил нападение.
— А мог?
Йесон кивнул двум стражам, стоявшим по обе стороны большой двустворчатой двери в стене.
— Вряд ли. И все-таки не стоит забывать слова Артура.
Деревянные створки бесшумно распахнулись, и Субин, следуя за Йесоном, вышла на склон холма. От окружающей красоты захватывало дух: впереди, насколько хватало глаз, расстилался зеленый ковер; черные тропки вились между деревьев и посреди цветущих лугов, усеянных непонятными радужными шарами. Внизу, у самого основания холма, виднелись крыши домиков, по улицам сновали разноцветные точки — по-видимому, феи.
— Да их же... тысячи, — вырвалось у Субин.
— Конечно! — В голосе Йесона сквозила радость. — В Авалоне живут почти все феи, которые существуют на свете. Нас уже более восьмидесяти тысяч. — Он ненадолго замолчал. — Ты, наверное, думаешь, что это мало.
— Нет! Людей, конечно, намного больше, но... Просто я не представляла себе, что когда-нибудь увижу столько фей сразу.
Внезапно Субин остро ощутила свою обыденность и даже некоторую ничтожность. Да, она всречала других фей — Йесона, Доёна, Тэёна, изредка мелькавших в лесу стражей, — но то, что в Авалоне их тысячи и тысячи, было уже слишком.
Ладонь Йесона коснулась ее спины.
— Еще успеешь наглядеться. Нас ждут в Академии.
Субин последовала за ним вдоль каменного ограждения.
Повернув за угол, она взглянула вверх и задохнулась от восторга: примерно в четверти мили на пологом склоне холма, будто иллюстрация к роману, раскинулся замок с огромной башней посередине. Правда, строение больше напоминало какую-то старинную библиотеку: стены из квадратных блоков серого камня, крутые скаты крыш, кровли, выстланные сланцевой черепицей, сверкающие на солнце окна... Весь замок был увит цветущими лозами и буйно разросшейся зеленью.
Словно в ответ на невысказанный вопрос Субин, Йесон взмахнул рукой и пояснил: — Академия Авалона.