Крылья

Грянул выстрел, и в голове у Субин прозвучал резкий оглушительный вопль. В нос ударил запах пороха, послышался сдавленный крик. Субин распахнула глаза и увидела Доёна. Его лицо исказила гримаса боли, сквозь стиснутые зубы по-прежнему рвался стон. Доён схватился за ногу, испачкав пальцы соком, и злобно посмотрел на тролля.

Ильхэ прицелился вновь, и когда пуля пробила Доёну бедро, тот не смог сдержать крика. Субин затрясло: его вопль вторгся во все симметричные, упорядоченные клетки ее тела и поверг их в хаос. Она хотела шагнуть вперед, но Доён взглядом приказал ей не двигаться и тут же посмотрел на Ильхэ. Тролль с громким стуком бросил пистолет на стол и подошел к фею.

— Теперь не убежишь, а?

В глазах Доёна вспыхнула жгучая ненависть.

— Сегодня я должен был купить землю, на которой стоят ваши драгоценные врата. Я не настолько глуп, чтобы принять это за простое совпадение. Как ты узнал?

Доён только стиснул зубы.

Ильхэ пнул его в ногу, сорвав с губ тихий стон.

— Как?!

Доён по-прежнему молчал. Глаза у него были плотно закрыты, но на долю секунды он их открыл и взглянул на Субин.

Она поняла, чего он ждет. Чтобы она сдержала обещание — бросила Доёна, спустилась по лестнице и вернулась в лес за Тэёном.

Субин дала слово.

Однако она не могла его сдержать. Не могла оставить Доёна. В какой-то миг она осознала, что лучше умрет вместе с ним, чем бросит его умирать в одиночку.

И в этот миг отречения она внезапно увидела пистолет.

Ильхэ оставил его на столе и не обращал на него никакого внимания. Из-под опущенных ресниц Доён проследил за взглядом Субин. Поняв, что у нее на уме, он едва заметно качнул головой. Ильхэ снова пнул его по ноге, и он скривился.

— Как?!

Тролль сел на корточки. Субин поняла, что другого шанса не будет, и начала красться к столу, имитируя проворную поступь Доёна.

— Через десять секунд я переломаю все стебельки в твоей ноге.

Субин сжала пальцами холодную сталь и попыталась вспомнить все, чему несколько лет назад учил ее папа. Пистолет был большой, увесистый. Ни предохранителя, ни курка Субин не заметила.

— Даю тебе последний шанс ответить на вопрос, фей. Раз, два...

— Три, — закончила за Ильхэ Субин, наведя дуло ему на голову.

Тролль окаменел.

— Вставай! — приказала Субин, шагнув назад. Ильхэ медленно встал и хотел повернуться.

— К стенке! — скомандовала Субин. — Руки прочь от Доёна.

Ильхэ рассмеялся.

— Какая-то шмакодявка вздумала меня убить?

Сморщившись, Субин нажала на спусковой крючок и едва не вскрикнула от облегчения, когда пуля угодила в стену. Затем она вновь навела пистолет на Ильхэ.

— Ладно, — сказал тот, обернулся и удивленно выпучил глаза. — Я думал, мои ребята тебя утопили.

— Впредь будешь думать лучше, — ответила Субин, гордясь тем, что голос у нее дрожит не так сильно, как коленки.

— Они что, забыли... Погоди-ка. — Ильхэ подозрительно принюхался. — Ты... я не... — Он умолк, повернулся к Доёну и мерзко хихикнул. — Понял! Феи теперь подбрасывают людям своих детишек. Подменышей! — Ильхэ снисходительно посмотрел на Доёна и непринужденно спросил: — Когда вы уже поймете, что все лучшее придумали мы?

Субин еще раз выстрелила в стену, и Ильхэ подскочил на месте.

— Разговор окончен, — сказала она.

Положение было безвыходное. Ильхэ явно догадывался, что у Субин кишка тонка. Она тоже это понимала, но не могла позволить троллю почувствовать ее страх.

Увы, положить конец его сомнениям можно было лишь одним способом — пристрелив гада. Вспотевшими руками Субин подняла пистолет и направила дуло Ильхэ в лицо.

На большее она была не способна.

— Вспомни, что я тебе говорил, Субин, — тихо проронил Доён. — Он приказал тебя убить, отравил твоего отца, околдовал твою мать... И сделает это еще раз, если ты дашь ему уйти.

— Да брось, я не заслуживаю таких похвал, — насмешливо остановил его Ильхэ.

Воздух с громким свистом срывался с губ Субин, пока она пыталась обрести власть над своими пальцами. И все-таки ее руки сами собой опустились...

Ильхэ самодовольно усмехнулся.

— Так и знал! — Он припал к полу и метнулся к ней.

Субин увидела только его налитые кровью, свирепые глаза и протянутые к ней руки, больше похожие на клешни. Она даже не почувствовала, как пальцы нажали на спусковой крючок. Прогремел выстрел.

Ильхэ отшатнулся — пуля пробила его плечо. Субин закричала и выронила пушку.

Доён со стоном подался вперед и схватил пистолет. Ильхэ взревел от боли, но тут же вспомнил о Субин и свирепо посмотрел на нее.

— Оставь ее! — закричал Доён, прицелившись.

Тролль едва успел заметить дуло, направленное ему в голову. Когда Доён выстрелил, Ильхэ прыгнул к окну, разбил его и вылетел на улицу. Пуля ушла в стену, никого не ранив.

Субин подбежала к разбитому окну и увидела, что Ильхэ мчится к реке, — в следующий миг окровавленный тролль скрылся за холмом.

Доён уронил тяжелый пистолет на пол. Субин упала на колени и бросилась в его объятия.

— Никогда, никогда больше так меня не пугай!

— Я?! — вскричала Субин. — Подстрелили же тебя! — Она обвила руками его шею и задрожала.

На лестнице послышались чьи-то шаги. Доён отодвинул Субин в сторону, схватил пистолет и направил его на дверь.

По лестнице взбежал бледный Чан. Доён вздохнул и опустил пушку — его руки совсем ослабли.

— Я услышал выстрелы и видел, как убежал Ильхэ, — дрожащим голосом сказал Чан. — Вы целы?

— Я смотрю, вас обоих не научили выполнять приказы, — прорычал Доён.

— Похоже на то, — сухо ответила Субин.

— Что стряслось? — спросил Чан, потрясенно оглядывая комнату.

— Поговорим в машине, — отрезала Субин. — Быстрей, Доёну нужна помощь.

Они взяли его под руки и подняли с пола. Фей держался молодцом, однако с его губ то и дело срывались сдавленные стоны, от которых Субин невольно морщилась. Они с Чаном потащили Доёна к выходу.

На полпути Субин резко остановилась.

— Погодите, — сказала она, перекладывая Доёна на Чана, и подошла к письменному столу.

Верхний слой бумаг был густо забрызган кровью. «Тролльей кровью», — с омерзением подумала Субин, затем собралась с силами, пролистала бумаги и забрала с собой те, на которых значилось имя ее матери или адрес старого дома. К счастью, стопка вышла небольшая.

— Пойдем, — сказала Субин и опять взяла Доёна под руку.

Они молча прошли мимо двух трупов на крыльце. Солнце уже светило вовсю, и Субин надеялась, что никто не заметит двух подростков, несущих к машине раненого. Выстрелы могли услышать... Но вокруг стояли лишь ветхие, полуразвалившиеся дома.

Чан подвел Доёна к задней двери и хотел усадить его поудобнее, когда тот оттолкнул его руки.

— Вези меня к Тэёну. Быстрей.

Чан открыл пассажирскую дверь, но Субин, не глядя на него, села на заднее сиденье.

Она положила голову Доёна себе на колени. Фей приник к ней, как дитя, и тихо стонал на каждой кочке. Лицо у него было бледное, черные волосы — скользкие от пота. Субин просила его не закрывать глаза, но он не мог. Когда дыхание раненого стало совсем уж тяжелым и прерывистым, Субин посмотрела на Чана, наблюдавшего за ними в зеркало заднего вида.

— Нельзя побыстрее? — взмолилась она.

Чан поджал губы и покачал головой.

— Гнать нельзя. Слишком опасно. Что скажут копы, если остановят нас и увидят Доёна? Я еду, как могу, честное слово.

На ее глазах выступили слезы, но она кивнула, стараясь не замечать, что Доён обнимает ее все слабее и слабее.

На дороге почти никого не было, однако по пути через мост Субин сидела, затаив дыхание. Водитель одной машины даже посмотрел на нее — неужто за его солнечными очками прятались глаза разного цвета? К счастью, когда Субин уже решила, что это тролль, посланный за ними в погоню, он свернул в переулок.

Наконец Чан съехал с шоссе. Грунтовая дорога к дому была неровная, но Доён больше не стонал. От страха за него Субин едва дышала, когда Чан остановился и выключил двигатель.

— Быстрее, Чан! — шепотом взмолилась она.

Он помог вытащить Доёна, и они понесли раненого мимо дома к уже знакомой тропинке. Едва войдя в лес, Субин, борясь со слезами, закричала:

— Тэён! Тэ! Скорее сюда!

Фей появился почти в ту же секунду. Если он и был напуган, то виду не подавал.

— Я его заберу, — спокойно сказал Тэён и осторожно поднял Доёна на плечи. — Тебе дальше нельзя, — предупредил он Чана. — По крайней мере, сегодня.

Тот нахмурился и посмотрел на Субин. Она крепко его обняла, прошептала «Извини» и пошла за Тэёном по тропинке.

Чан поймал ее за руку.

— Ты вернешься?

— Конечно. Обещаю.

Субин убрала руку и поспешила за Тэёном, не сводя глаз с безвольно повисшего на его плечах Доёне.

Как только Чан остался далеко позади, на тропу вышли остальные феи и тоже подставили свои плечи, помогая Тэёну нести Доёна, — парад непередаваемо красивых мужчин, одетых в маскирующие доспехи из листвы и коры. Субин сразу полегчало: Доён не один, феи найдут способ его вылечить, надо только верить. Они провели Субин по незнакомой тропинке и остановились перед древним деревом, не пожелтевшим даже холодной поздней осенью.

Феи по очереди вложили ладони в небольшую полость на стволе. Затем Тэён взял безвольную руку Доёна и тоже прижал ее к дереву. Несколько секунд никто не двигался и ничего не происходило, потом дерево закачалось, и ствол у самого основания треснул. Субин потрясенно охнула. Трещина становилась все шире и наконец превратилась в арку. Проем мерцал и сверкал так ярко, что на него почти невозможно было смотреть, а потом вспыхнул ослепительным светом. Субин моргнула. За ту долю секунды, пока ее глаза были закрыты, сияющий воздух превратился в золотые ворота, увитые белыми цветами и переливающиеся миллионами драгоценных камней.

— Это врата Авалона? — прошептала Субин.

Тэён даже не удостоил ее взглядом.

— Остановите ее, к нам идет Йесон.

Перед Субин скрестилось несколько копий, и она вдруг поняла, что шагает вперед. Ее охватило почти непреодолимое желание растолкать копья и вбежать в сверкающие ворота, но она заставила себя замереть на месте. Врата начали медленно раскрываться, и феи разошлись в стороны, освобождая дорогу. За копьями Субин почти ничего не видела, успела заметить лишь изумрудно-зеленое дерево, лазурное небо и солнечные лучи, сверкающие, будто бриллианты. Ее обволок плотный запах сырой земли и пьянящий аромат чего-то неведомого и прекрасного. По другую сторону ворот стоял беловолосый человек в струящихся серебристых одеяниях, и Субин не могла оторвать от него взгляда, пока он шел к Доёну. Погладив раненого по щеке, беловолосый незнакомец обернулся к феям, несущим носилки.

— Скорее, он умирает.

Доёна переложили на мягкие белые носилки, и Субин беспомощно наблюдала, как его поглотили сияющие врата. «Там его вылечат, — твердила она себе, — и скоро мы встретимся...» Нельзя же попасть в такой чудесный мир и не исцелиться!

Подняв глаза, Субин увидела, что на нее смотрит старший фей.

— Полагаю, это она, — сказал он нечеловечески прекрасным и певучим голосом.

Фей не шел, а будто плыл по воздуху. Его неописуемо красивое лицо источало свет. Он ласково улыбнулся, и от боли минувших часов не осталось и следа.

— Ты очень храбрая, — произнес Йесон ангельским голосом. — Мы не ожидали, что нам так скоро понадобится твоя помощь. Но жизнь часто складывается не так, как мы ждем, верно?

Она кивнула и еще раз заглянула в ворота.

— Он ведь... поправится?

— Не волнуйся. Доён всегда был сильнее, чем мы ожидали. Тем более ради тебя. Он в хороших руках. — Йесон положил ладонь на плечо Субин и поманил ее за собой на незнакомую тропинку. — Пойдешь со мной?

Субин не могла оторвать взгляда от врат, однако почти машинально ответила:

— Конечно.

Несколько секунд они молча шли, а потом Йесон остановился, предложил ей сесть на ствол упавшего дерева и сел рядом, почти вплотную.

— Расскажи мне о троллях. Ты ведь попала в большую беду.

Субин кивнула и поведала старшему фею о том, как храбро и разумно вел себя Доён. В глазах Йесона сверкнуло уважение, когда он услышал, что даже пуля не заставила Доёна выдать тайну. О себе Субин говорить не собиралась — и все-таки поведала, с каким трудом держала пистолет и до последнего не могла выстрелить. Даже когда ее жизнь повисла на волоске, все вышло почти случайно.

— Так он сбежал? — В голосе Йесона не прозвучало упрека.

Субин кивнула.

— Ты не виновата. Доён — хорошо обученный страж и очень серьезно подходит к своему делу. Твое предназначение — исцелять, а не убивать. Честно говоря, я бы даже расстроился, если бы ты кого-нибудь застрелила, пусть и тролля.

— Но теперь он все знает! Знает, кто я!

Йесон кивнул.

— И знает, где ты живешь. Будь начеку. Не только ради себя, но и ради своих родителей. Я назначаю тебя их защитницей. Только тебе известны тайны, способные спасти им жизнь.

Субин подумала о том, что ее отец умирает на больничной койке — возможно, ему остались считанные вдохи.

— Мой папа тяжело болен, и со дня на день мы с мамой останемся вдвоем. Я не в силах защитить своих родителей, — созналась она дрожащим голосом и спрятала лицо в ладонях.

Ее охватило отчаяние.

В тот же миг старший фей обвил ее руками и прижал к своим одеяниям, мягким, как пух.

— Помни, ты — одна из нас, — прошептал он ей на ухо. — Мы будем во всем тебе помогать. Наша помощь — это твое право, твое наследие. — Йесон достал из складок пышного плаща маленький сверкающий пузырек с голубой жидкостью. — Пригодится в тяжелое время, — пояснил он. — Это редкое зелье, много лет назад приготовленное одной Осенней феей. В последние годы мы почти не делаем эликсиров для людей, но сейчас он тебе необходим, да и в будущем еще может понадобиться. Двух капель будет достаточно.

Субин, дрожа, потянулась к пузырьку. Йесон вложил его ей в руку и накрыл своей ладонью.

— Береги как зеницу ока. У нас больше нет Осенних фей, которые могли бы создать нечто подобное. Пока нет.

Субин кивнула.

— Мы предлагаем тебе и другую помощь. Только, — он поднял в воздух указательный палец, — при одном условии.

— Я сделаю все, что в моих силах! — заверила его Субин.

— Это условие не для тебя. Вот. — Йесон открыл ладонь и показал ей необработанный кристалл размером с мяч для гольфа. — Предложи его матери.

Он отдал камень Субин, и та потрясенно воззрилась на него.

— Это алмаз?!

— Да. Камень такого размера с лихвой покроет все ваши нужды. Вот наше предложение. Ты знаешь, что мы подбросили тебя родителям с единственной целью: унаследовать землю после их смерти. — Субин кивнула, и он продолжил: — Последние события многое изменили, и передача собственности должна состояться раньше. Этот камень достанется твоим родителям в том случае, если они перепишут землю на твое имя. Как и что им говорить — решай сама. Но ты должна стать хозяйкой наших земель, Субин. Мы готовы заплатить за это хорошую цену.

Субин кивнула и спрятала алмаз в карман.

— Они согласятся, вот увидите.

— Надеюсь, — кивнул Йесон. — Надо спешить, Субин. Твоему отцу остались считанные часы, не дни.

— Спасибо вам, — прошептала она и отвернулась.

— Ах да, Субин...

— Что?

— Надеюсь, мы скоро встретимся. Очень скоро, — добавил он, сверкнув глазами, и многозначительно улыбнулся.

———————
Йесон: